Мир, что скрыт за звонким выстрелом

***

«Раньше, когда-то еще совсем давно, мир не нуждался в каких-либо разграничениях. Вампиры, оборотни, суккубы и все, как вы говорите, твари, могли жить на ровне с людьми. Это было жестокое время, когда на глазах у людей убивали их семьи. кровожадные монстры не знающие пощады и какого-либо сожаления, впрочем…они и слова этого не знали. Человечество жило в страхе, без возможности выйти на улицу, ведь там их ждала неминуемая смерть. Никто не мог пойти против монстров, заполонивших всю Землю. Их было больше и они были сильнее. Только сильнее них могли быть боги. Здесь-то они и приложили свою руку над исправлением будущего мира. Был божий суд и были внесены правила, которые действуют по сей день. 1. Все твари, ступающие по Земле, должны впредь скрываться от людских глаз. 2. Не использовать свои данные силы на вред человеку. 3. Не давать голоду взять над собой вверх. За несоблюдение правил следовало жестокое наказание или же лишение жизни. Были те, что поперек правилам, действовал по своему «хочу» и инстинктам, но их сразу же убивали. Но… были и те, что смирились и приняли, начиная подстраиваться под мир людей. Так и дошло все до наших дней.» — И…вот это ты мне зачем рассказал? , — Юнги полный негодования над этим рассказом, сидит, пожевывая яблоко, которое подсунул ему брюнет. Спасибо ему за это, иначе бы он вскоре начал пожевывать не яблоко, а собственную руку от накатившегося огромнейшим валуном на него чувство голода. — Ты же хотел, чтобы я тебе объяснил, что да как, ведь так? , — блондин смешно хмурится и Мин готов поспорить, что тот жутко похож на разозлившегося маленького утенка. — Я хотел, чтобы ты мне рассказал, что за херня со мной происходит, а не услышать пересказ книги о мифических существах и остальной фигни, которую ты мне втирал, — Юнги слышит тихий смешок со стороны… Его же, вроде бы, этот учитель по истории Чонгуком назвал? Пусть будет Чонгук. Мин видит, как начали бегать глаза незнакомца, пытаясь зацепиться за что-то, что ему поможет выкрутится, а Чонгук уже в открытую смеется и чуть ли не в истерике падает на пол. — Умный, да? , — блондин краснеет. То ли из-за злости, то ли из-за неловкости и своей оплошности. Он кидает Мину книгу, которую тот еле-еле ловит, — Пожалуйста, читай! Пятьсот двадцать одна страница полной, как ты сказал, фигни. Наслаждайся, — а потом он уходит из комнаты, скрываясь за деревянной дверью, демонстративно громко хлопая. Мин бы не удивился, если бы сейчас с потолка посыпалась штукатурка, как в каких-нибудь западных кино. Он бы и не против там сейчас оказаться, лишь бы знать, что это всего лишь фильм, а они все-актеры. Только это все по правде или он незаметно для себя стащил и выпил спирт из больницы, также, как и по прибыванию там. Юнги, если честно, не понимает резкой смены настроения этого парня. Он же ничего такого не сказал, лишь чистую, может немного грубую, но правду. Мин бросает взгляд на книгу в ручном кожаном переплете, видно, достаточно потрепавшую временем, что даже названия не видно. — Какой он милый с тобой, — брюнет наконец-то успокаивается, смахивает с глаз выступившие слезы и смотрит на дверь, за которой пару минут назад скрылся историк, — В меня он в первый раз чуть стулом не запустил. — Почему он такой нервный? -Ой, это он со всеми так в первый раз, — Чонгук разворачивается к Мину, двигая стул так, чтобы он мог сидеть напротив него, — На самом деле Чимин-хен душка. Один раз с ним выпить сходишь, так ему сразу ты понравишься, да и он тебе тоже! Юнги думает, что этот парень напротив него, слишком беззаботный и шумный. От него прям и веет солнцем, но еще и какой-то странной угрозой, говорящая о том, что его следует бояться. А еще Юнги думает о том, какое красивое имя у этого недоисторика.

***

— И вот ты, мне хочешь сказать, что я, это какая-то волшебная феечка, вырубающая злобных монстров?! Мина уже всего трясет от этой информации, что в него пытается впихнуть Чонгук, читая очередную страницу, как оказалось, истории двух миров. Из-за того, что Юнги постоянно куда-то торопиться, брюнету пришлось начать читать с того, кто…точнее, кем стал Юнги. Тут то он и узнал, что является феечкой-убийцей. Именно так он себя назвал. — Хен, это глупо, перестань, — Чонгук чувствует себя взрослым родителем, который пытается унять разбушевавшегося подростка. Юнги, кстати, очень даже на него смахивает, даже рост соответствует, — Во-первый, ты не феечка, а страж, во-вторых, что такого в том, чтобы погеройствовать, защищая мирных жителей? — Не в чем, — Юнги скрещивает ноги и облокачивается на них, подпирая одной рукой подбородок, — Только я не хотел этого. Сказанное Мином, вполне-таки, логичное заявление и Чонгук, как не странно, понимает это. Принуждать его совсем не хочется, но так положено и от этого не отвертеться. — У тебя не другого выбора, хен. Такой закон, тебе дали жизнь, поэтому ты обязан платить за нее отрабатывая… — А я просил их давать мне жизнь? Ни один мускул не дрогнул на лице Мина, когда он говорил эти слова. Из-за этого казалось, что Юнги специально бросился под пулю, лишь бы не жить, но… — Ты ведь хотел жить, не правда ли? Юнги в тупике. Загнанный в угол, маленький котенок. Черт, этот мелкий прав. Не важно, что у него кредит на квартиру, не важно, что после этого случая, его наверняка уволят и он не сможет оплачивать коммунальные услуги, из-за чего его выгонят, неважно, что у него в общем жизнь дерьмо. Он хотел жить. В самые последние минуты он думал о том, как прекрасна жизнь и о том, что он очень даже не против…жить? Да, он это признает и готов смириться. — Понимаешь в чем дело.- Чонгук откидывается на спинку стула и складывает руки на животе, словно человек, что пришел на прием к психологу, готовый поведать ему свою проблему. Только тут совсем наоборот, — Тебе бы не дали жизнь, если бы ты не хотел этого. Очень хотел. Все вертится вокруг твоего «хочу» и они это дают…не за бесплатно конечно. Но, а если ты придумаешь и захочешь суициднуться…ты просто не сможешь это сделать. — Это еще почему? , — нет, Юнги не собирался прощаться с жизнью путем наложения на себя рук, пока что. Просто интересно. — Если честно, сам не знаю. Просто…- Чонгук останавливается и поворачивается к Юнги. И тот точно видит промелькнувший огонек в его глазах, — попробуй сам. Парень достает из кармана своей черной толстовки раскладной нож и Мин уже готов по настоящему начать побаиваться этого паренька. Чон кидает его Юнги, что тот удачно ловит и в недоумении разглядывает его. — И что ты мне предлагаешь сделать? Резаться? Чонгук активно качает головой, что аж китайского болванчика начинает напоминать, да и еще с такой улыбкой… — «Знаешь, ты сейчас будешь резаться, но знай, что на твои похороны я точно приду с пышным букетом алых гвоздик!», — примерно такая. Юнги выдвигает небольшое лезвие и дрожащей рукой подносит к ладони. Ну не вены же ему резать. Когда оставалось несколько сантиметров до того, как лезвие соприкоснется с кожей оно просто…не позволило? Как будто между ними какая-то преграда, которая не дает ему это сделать. Юнги уже давит из-за всех сил, тыкает, крутит, но ничего не происходит. Мин в растерянности смотрит на Гука, который в свою очередь наблюдает за ножом, который направлен прямо в живот. — Видишь, хен. Это бесполезно, — Чон встает и забирает нож из рук Юнги, который чешет затылок и смотрит на свои руки, пытаясь разглядеть ту самую преграду. — То есть…я не уязвим? — Уязвим, только причинить вред самому себе не можешь. Тебя так же могут убить, а это будут хотеть многие, поэтому тебе лучше не расслабляться, — Чонгук проходит за стол, где стоял кожаный стул, которые обычно стоят у директоров каких-нибудь фирм. Он уже собирался сесть, как одна из дверей открылась и в комнате появился недоисторик-Чимин, поэтому он просто его задвинул и развернулся в другую сторону. Походу этот Чонгук боялся Чимина, хотя он выглядел более безобидно чем этот дылда с ножом в кармане. — Закончил? , — блондин смотрит на книгу, которая лежит на столе и впрочем понятно, почему он подумал о том, что они закончили. — Да, теперь дело за тобой, хен, — Чон переглядывается с Чимином, а тот кивает и проходит к одной из дверей, которая, кстати, была самая большая из всех. И Юнги это уже не нравится, потому что обычно в фильмах после таких слов начиналось самое сложное и необъяснимое. Может ему лучше перестать смотреть фильмы? — Тебе особое приглашение нужно или что? , — Чимин разворачивается и смотрит на Мина, сводя брови к переносице. Тот же в свою очередь оглядывается вокруг, пытаясь найти кого-нибудь лишнего, но просто показывает указательным пальцем на себя и вскакивает с места. — Удачи, Юнги-хен! , — весело щебечет брюнет, активно махая рукой. Ему ведь уже стоит бояться?