Мой персональный тренер

Весь оставшийся день они проводят в квартире №149. Кажется, Пузану чуть ли не впервые в жизни удаётся отвертеться от работы, и это ему по-настоящему нравится. Хазан приносит из холостяцкого логова бойфренда вкусняшку, в которой нуждаются их организмы. Это пакетик мини-шоколадок с разными вкусами, из которого они по очереди пробуют каждую плитку. — Молочный с изюмом, – объявляет Пузан, разламывая квадратик сладости. Одну половинку он подносит к её губам, но Хазан отворачивается с недовольством: — Не люблю изюм. — А мне нравится, – заявляет бойфренд, отправляя обе половинки шоколадки в рот. Он очень забавно пережёвывает любую пищу, не только сладости, и девушке стоит немалых усилий сдержать улыбку, наблюдая за увлекательным зрелищем. — Твоя очередь, – великодушно кивает Пузан на пакетик. Хазан наугад запускает руку в шуршащую кучку и вытаскивает следующую плитку. — С мятной начинкой, – радостно объявляет она. — О, обожаю с мятной начинкой, – оживляется её официальный парень. — Я тоже! Они делят шоколадку точно поровну, и несколько секунд молча и сосредоточенно жуют. Губы лоснятся от сладостной приторности угощения, а вкусовые рецепторы дают сбой от количества сахара в организме, превышающего все разумные пределы. После квадратиков с марципанами, фундуком, со вкусом йогурта и с крекерами, Хазан страдальчески стонет, откидываясь на спинку дивана: — Не могу больше! Ты представляешь, сколько калорий в съеденной дозе шоколада? — Раз в месяц-то можно, – жалобно тянет Ягыз, разворачивая последнюю плитку. – Ореховое пралине. Будешь? Она кривится и смотрит на обжору во все глаза: — Не поверю, что в тебя это влезет. — Смотри и учись, – он отправляет квадратик десять на десять сантиметров в рот целиком, с наслаждением закатывая глаза. – Ммм, вкуснятина. Вообще, Пузан ведёт себя в точности как и Хазан в критические дни, валяясь на диване, лопая сладости и ничего больше не делая, но и для неё его изысканное, утопающее в патоке безделье – перебор. — Я пойду посуду помою, – девушка порывается сделать что-нибудь полезное, но её немедленно хватают, подминают под бочок, стискивают, словно она – мягкая плюшевая игрушка, а не человек. — Зачем этим заниматься, когда существуют посудомоечные машинки? Побудь со мной, я не хочу тебя отпускать ни на секунду. Он наклоняется ниже, вдыхает аромат её волос и кожи, трётся щетинистым подбородком о макушку, и у Хазан нет никаких сил оказывать сопротивление магии его напористого желания. Если Ягыз хочет, чтобы она осталась, так тому и быть. — Давай включим телевизор, – предлагает она. – Может, найдём интересный фильм. — Здесь около тысячи спутниковых каналов, – не без самодовольства заявляет Пузан, – и очень много интересных фильмов… Девушка краснеет, но мысль, что он имел в виду под этой загадочной фразой, не успевает проструиться по извилинам и долететь до подкорки головного мозга. Бойфренд на миг выпускает её из медвежьих лап для того, чтобы дотянуться до многочисленных пультов дистанционного управления, усеянных разноцветными кнопочками. Он по-хозяйски тычет то одним, то другим в огромный телек, пока тот, наконец, не откликается. — Только не новости, – шепчет Хазан, предчувствуя приближающуюся херню. — Включится последний просматриваемый канал, – наставническим тоном произносит кэп. — Давай не будем!.. – вскрикивает девушка, но слишком поздно. Все пиксели шестидесятидюймовой плазменной панели с повышенной яркостью и точностью передают изображение прекрасных пышных сисек, обтянутых эластичной чёрной тканью, и Хазан требуется ровно пять секунд, чтобы осознать – данные сиськи принадлежат ей. Ну, пиздец. Она попала в скандальные новости. Туда, куда обычно попадают угашенные селебритиз, дряхлые примы экрана с распухшими от пластики лицами, неверные мужья-бизнесмены, застуканные скрытой камерой, и… она. Бывшая гроза всех гопников района, а ныне – обычная носительница сисек Хазан Чамкыран. Девушка беспомощно озирается на Пузана. Того разрывают на части две ровно противоположные эмоции, словно поделившие лицо пополам: первая – слюновырабатывающее восхищение от увиденного, вторая – ревнивая собственническая ярость. Бля, ну он же видел, как именно она вчера вырядилась! Пальцы Хазан медленно тянутся к пульту. — Оставь, – рычит ревнивец. – Я хочу посмотреть. Она оказывается чуть в стороне от него, упирается спиной в мягкие диванные подушки, подгибает колени, и с этого ракурса хорошо видно постоянно раздувающиеся щёки Пузана, и проступающие под ними желваки, ходящие туда-сюда. — Вчера здание холдинга «Эгемен Групп», в котором проходил конкурс «Самое красивое лицо Турции», посетила загадочная особа, впоследствии оказавшаяся невестой среднего сына Хазыма Эгемена. По своему обыкновению, господин Ягыз отказался дать нашему журналисту любые комментарии… Хазан быстро зыркает на господина Ягыза. На экране вышеозначенный господин беззвучно шевелит губами, однако эти меры предосторожности со стороны канала всё равно не могут скрыть легкоугадываемое место, в которое послал журналиста скандальный бизнесмен. — …однако, нашей программе удалось кое-что выяснить о прекрасной незнакомке. «Прекрасной незнакомке» хорошо видно, как дёргается кадык Пузана в такт словам ведущего. — По непроверенным данным, поступившим из анонимного источника, госпожа Х. Чамкыран… Извините, то есть, госпожа Хазан Ч. является выпускницей спортивной академии Стамбула. Не добившись выдающихся результатов на спортивном поприще, госпожа Хазан устроилась на работу в элитный фитнес-клуб, куда захаживают влиятельные и обеспеченные люди города. Там-то она и познакомилась с Ягызом Эгеменом, сумев впоследствии втереться к нему в доверие и охмурить… Ёбанный же стыд! Хазан замирает, устремляя взгляд на экран. Закадровый текст, читаемый ведущим, сопровождает видеоряд, состоящий из её прибытия к офису, разговоров на повышенных тонах в холле здания и последующий эпичный выход «за ручку» с Пузаном, кривящим своё деловое жало. Само собой, страстное лизание в тачке также попало в кадр вездесущих корреспондентов. — Нашему журналисту удалось поговорить с инсайдером, близко знакомым с семьёй Эгемен. И вот, что нам стало известно. На экране появляется женское лицо с перечёркнутыми чёрной полосой глазами, обрамлённое пушащимися в разные стороны волосами неопределённого цвета и длины. Голос «инсайдера» тоже изменён при помощи компьютерной программы. — Да не знаю я, из каких трущоб она вылезла. Оборванка, каких мало! Конечно же, вцепилась в богатого мужика мёртвой хваткой… Фарах, а у Хазан нет никаких сомнений, что это именно она, и дальше бы продолжала изливать ущербную душонку на камеру писклявым голоском, но Пузан подрывается и хватает со столика пульт с явной целью запустить в широкоформатный экран. Хорошая реакция бывшей грозы района снова не подводит, и она повисает на пузановой руке с жалобным мяуканьем. — Не надо из-за этой курицы крошить мой телек, – обиженно заявляет девушка. Ноздри бойфренда опасно раздуваются, грозя засосать внутрь стремительным потоком воздуха. Проще говоря, он в бешенстве. Спортсменка-неудачница ласково гладит Пузана по щеке, наблюдая, как он пытается справиться с охватившей его неконтролируемой агрессией. — Она ответит за свои слова, обещаю, – шепчет он хрипло. — Я в этом не нуждаюсь… – бормочет Хазан. – Я… — Она ответит за каждое своё слово, – с нажимом повторяет Ягыз, и девушка понимает, что для её блага следует немедленно заткнуться и не вякать. Бывшая гроза района взбирается к нему на колени, прижимается к крепкому телу, купаясь в тепле, которое оно излучает. Пузан с готовностью отвечает на порыв, сильно сжимает, почти полностью накрывая огромными ручищами, словно пытаясь защитить от остального мира. — Перейдём от новостей о среднем сыне Эгеменов к делам младшего, – не унимается ведущий, словно решив именно сегодня и именно сейчас окончательно изгадить собственную карму. – Мы пристально следим за состоянием здоровья экс-невесты господина Синана – госпожи Ниль, которая проходила лечение после несчастного случая, произошедшего с ней во время занятий фитнесом. На экране появляются кадры престижной частной клиники, от ворот которой, закрываемая телами и руками четырёх охранников, отходит худосочная женская фигура в эко-шубе, похожей на шерсть собаки породы лабрадудль. Журналисты преследуют мохнатую госпожу, тычут в неё камерами, микрофонами, диктофонами и просто стремятся потрогать руками фиг знает зачем. Зная вспыльчивость и неуравновешенность Ниль, можно сказать, что держится она молодцом: не бросается на людей, не выцарапывает им глаза и пытается улыбнуться на камеру. — Кажется, ей залатали брешь в крыше … – офигевает Хазан. Пузан молча соглашается с девушкой. — Госпожа Ниль, прокомментируйте, пожалуйста, ваши отношения с господином Синаном, – доносится из качественной стереосистемы, подключённой к телеку. — Тут нечего комментировать, – экс-невеста Кудряша поправляет полы плюшевой шубейки и прячет лицо за огромными тёмными стёклами очков «Fendi». – Между нами всё кончено, разве вы не знаете? — То есть вы смирились с вашим разрывом? – бестактничает один из журналюг. Ниль смущённо улыбается: — Когда я сильно стукнулась башкой, мои мозги встали на место. И да, я смирилась. Этот жлоб мне ни одной апельсинки не принёс в больницу! Несколько вспышек ослепляют говорящую, и она, чуть покачиваясь, отступает назад. Из-за спины охранников выскакивает широкоплечий красавец с голливудской внешностью и галантными манерами. Он подхватывает девушку под руку и нежно, с осторожностью приобнимает за плечо. — Доктор Серкан, прокомментируйте, пожалуйста, состояние вашей пациентки, – тычут микрофоном в красавца, и тот пафосно оскаливается, придавая лицу подходящую ситуации напыщенность. — Госпожа Ниль стремительно идёт на поправку. Через несколько дней мы с ней улетаем в Австралию, чтобы там продолжить терапию. Радикальная смена обстановки пойдёт моей пациентке только на пользу. Доктор ласково треплет бывшую сумасшедшую по плечу, и та снова смущается и хихикает, как восьмилетка, которой впервые сделал комплимент взрослый парень. Хазан мысленно присвистывает. Кажется, Синош упустил своё счастье. Пузан хмыкает в ответ и крепче прижимает её к себе, хотя, казалось бы, крепче уже некуда. Девушка чувствует, что он всё ещё очень зол, в том числе и на себя, потому что не сумел просчитать все возможные угрозы и защитить от них. День всемирной лени заканчивается просмотром фильма «Дневник памяти». — Это самая трогательная история, которую я когда-либо видела, – делится эмоциями после просмотра Хазан. — Тебе понравился фильм? – Пузан выглядит слегка удивлённым. – То есть, я не думал, что тебе по душе подобное кино. — Почему нет? Мне очень даже понравилось. Понравилось то, что Ной, ну… он не отказался от неё, от своей Элли. Что бы ни происходило в его жизни, он не отказался от своей любви и сберёг её до самой смерти. — Ты считаешь, такое возможно в жизни? На самом деле? Хазан слегка хмурит брови, посмотрев куда-то внутрь себя. — Да, считаю. Хотя, в наши дни, когда слово «люблю» превратилось в разменную монету, которую можно получить на сдачу, подобная верность – редкость. — Но она есть, – уверенно произносит Ягыз. — И я на это очень надеюсь, – ей становится на мгновение стыдно, как будто она выпрашивает подтверждения того, что его чувства к ней всегда будут сильны и никак не изменятся. — Они всё равно изменятся, Хазан, – отвечает он вслух, поглаживая девушку по волосам, – не могут не измениться. И мои чувства к тебе, и твои ко мне. Возможно, они станут глубже, ярче, возможно, немного спокойнее. Люди, хотят они того или нет, меняются со временем, как и их отношение к окружающим. Она зарывается лицом в его широкую грудь и глухо спрашивает: — Что же делать? — Любить, любить несмотря ни на что. Любовь – это осознанное, волевое действие. Могу пообещать тебе всего несколько вещей: всегда быть честным с тобой, уважать и приложить все усилия, чтобы не обижать. Я хотел бы уберечь тебя от всех невзгод и неприятностей, но, видишь… не справился. Девушка обнимает его, пытаясь вложить в молчание многое. Она тоже любит его и будет любить всегда, просто потому, что он – Ягыз. Злой, расстроенный, уставший, резкий, любой – он принадлежит ей и нужен таким, какой есть.

***

Они опять ночуют порознь, и Хазан это напрягает. Она понимает, что Пузан всеми силами старается избежать лишнего физического контакта, чтобы выполнить обещание не притрагиваться к ней. Вот и вчера вечером, когда девушка уснула после фильма и душевного разговора о «чувствах», он поспешно слинял к себе под предлогом работы, которую он прогулял и теперь якобы должен был нагнать. Нет, Хазан, конечно, всё понимает. Ну стукнула человеку в голову жидкость характерного цвета и запаха, с кем не бывает. Ну пообещал себе при свидетелях откровенную хуйню, ладно. Но зачем прям так явно избегать ночёвок и пробуждений рядом с ней? Если Пузан настолько не контролирует себя, нафига было давать невыполнимый зарок? Сейчас Хазан, вообще-то, не до секса, но глупым обещанием он лишил её столь приятных утренних обнимашек, которых ей сильно не хватает. Девушка сладостно потягивается. Она вторую ночь проводит не в спальне, на законном ложе, а в гостиной на диванчике, который удобнее всех кроватей с железными остовами, на которых они с Эдже с рождения спали. Перед уходом Ягыз укрыл её большим тёплым одеялом, принесённым из спальни, убрал мелкие подушки, чтобы ничего не мешало и не нарушало сон его принцессы из гетто, напоследок погасив свет. Самое время принять душ, решает Хазан. Ванная комната в её новой квартире просто умопомрачительная: от пола до потолка в итальянской плитке, с качественной сантехникой и всякими баночками-скляночками на полках, на вид безумно дорогущими. Наскоро освежившись, девушка покидает душевую кабинку с прозрачными, кристально чистыми стенами. В её нынешнем положении не до длительного и вдумчивого купания. Менструальные боли немного притупляется, но мышцы всё равно неприятно потягивает, доставляя дискомфорт. Она выбирается из густого, тёплого облака пара и заматывается в мягчайшее банное полотенце, доходящее до середины икр. С гигиеническими процедурами покончено, но что-то ещё мучает, не давая покоя. Она растерянно разглядывает собственное отражение в зеркале. Не вытертые капельки воды на шее плавно стекают по коже, огибают выступающие ключицы, скатываясь в соблазнительную ложбинку меж грудей. Хазан облизывает внезапно пересохшие губы. Это ощущение похоже… похоже… Блять, похоже, что она хочет выебать себя! — Пузан?! – с ужасом произносит она в запотевшую поверхность зеркала. Ну, конечно. У её парня утренний, мать его, стояк! Поплотнее обернувшись полотенцем, девушка берёт в коридоре ключи от пузановых апартаментов и на цыпочках крадётся коридорами респектабельного кондоминиума. В голове зреет гениальный план. Бесшумно отперев двери квартиры №150, Хазан наскоро оценивает обстановку внутри. Господин Эгемен сейчас находится в ванной комнате своего «домика на дереве». Гроза района (конечно же, бывшая) грациозно шлёпает голыми пятками по полированной деревянной гладкой лестнице, ведущей наверх. По привычке , присущей одиноким людям, Пузан не закрывается в уборной, и незваная гостья собирается воспользоваться этим по полной программе. Хазан медленно нажимает на ручку двери, тенью проскальзывая в темноту ванной комнаты. Её сердце ритмично отбивает дробь, когда в тусклом свете лампы она видит отражение Ягыза в зеркальной поверхности. Резко обозначенные черты его лица полуприкрыты длинной чёлкой, мышцы рук, которыми он опирается о край умывальника, кажутся ещё более рельефными из-за игры света и тени. Определённо, бедняга ещё не до конца проснулся. И абсолютно точно понятия не имеет, как поступить с пожаром, бушующим в штанах. Как заворожённая, Хазан наблюдает за сменой эмоций на его лице. Выхваченное тусклым светом, оно кажется трогательным и беззащитным. Под кожей обнажённой груди Ягыза перекатываются тугие мускулы, но как бы ни был притягателен свет впереди, девушка предпочитает оставаться во мраке. Она приближается к нему ещё на шаг, останавливаясь за спиной и осторожно дотрагиваясь до его тела. Ягыз вздрагивает и в растерянности поднимает голову, шепча: — Ты? Что ты тут делаешь? Просевший после сна голос ласкает слух девушки, ещё больше придавая уверенности. Она тоже хочет поласкать кое-что… Руки Хазан обвивают его торс, скользят по животу, ощущая, как напрягаются мышцы от лёгкого прикосновения. Ягыз замирает, но никак не препятствует, не шевелится и, кажется, не дышит. Девушка смелеет, и её пальцы скользят всё ниже и ниже. Экстремально низко. С губ мужчины слетает тихий всхлип, будто он пытается вспомнить, как делается вдох, но не может. — Хазан?.. Его умоляюще-хриплый голос – настоящая музыка для её ушей. — Ш-ш-ш, – шепчет Хазан, касаясь губами выступающих позвонков на его спине. Она ловко просовывает кисть под резинку штанов и соприкасается с налитым кровью огромным членом господина Эгемена. «Мамочки», – проносится в голове. Сей недюжинный орган умудрился побывать в мыслях, снах, мечтах и теле госпожи тренера, но никогда ещё не был наяву в её нежных, но сильных руках. Какое досадное упущение! Хазан приспускает с бёдер Ягыза мешающий элемент одежды, вызволяя гигантский стояк на свободу. Он гордо покачивается из стороны в сторону, твёрдо и нерушимо указывая в потолок. — Хазан, я… — Тише, – просит девушка, осторожно поглаживая испещрённый венками ствол вверх и вниз. — Я обещал… обещал… – заметно, как трудно ему собраться с мыслями и подобрать нужные слова. – Обещал не прикасаться к тебе… — Ты и не прикасаешься, – улыбается Хазан, смыкая ладонь вокруг члена и начиная двигать рукой немного быстрее. Руки Ягыза подрагивают от напряжения – так сильно он упирается ими о края раковины. Из-за его спины девушка может наблюдать в зеркале, что же там происходит. Она продолжает ласкать рукой возбуждённый орган, постепенно усиливая напор. Её губы касаются кожи на спине мужчины, и она оставляет дорожку из лёгких поцелуев вдоль его позвоночника. — Боже, – выдыхает он судорожно. – Хазан… Озорной госпоже хочется сказать что-нибудь эдакое, поделиться с Ягызом чем-то сокровенным. — Он такой тяжёлый и толстый, – произносит Хазан, – мне нравится прикасаться к нему, трогать, гладить, ласкать… Я хочу увидеть, как он кончает. Он не заставляет себя долго ждать. В момент, когда девушка зажимает член между средним и указательным пальцами, сдавливая его основание сильнее обычного, он выстреливает густой струёй спермы, обдавая каплями и руки Хазан, и умывальник, и приспущенные штаны Ягыза. Тот хрипло стонет, непроизвольно сжимая кулаки, пока госпожа тренер успокаивающе поглаживает всё ещё напряжённый орган. — Спасибо, – с трудом выговаривает её бойфренд, пытаясь восстановить дыхание. — Тебе спасибо, – улыбается весьма довольная собой Хазан.

***

Позже они возвращаются в квартиру № 149, располагаясь в гостиной на диване. — Мне нужно ехать в офис, – нежно перебирая её волосы, молвит Пузан. – Помимо основной работы нужно ещё разобраться с конкурсом. Блять. Ёбанный конкурс ёбанной красоты. Хазан мрачнеет. Она всё ещё чувствует вину за всё случившееся в офисе «Эгемен Групп». И поэтому именно она должна «разбираться» и с матерью, и сестрой, и со всей ситуацией. — Что? – напрягается Ягыз. — Что? – спрашивает девушка. — Почему я чувствую, что ты что-то задумала? – прищуривает он свои глазища. — Я? Задумала? Что? Нет, конечно, нет! Хазан тараторит эту скороговорку, в жеманно-расслабленном жесте взмахивая рукой. Она на сто процентов уверена, что ведёт себя естественно, и Пузан ни о чём не догадывается, пока тот не произносит: — Хазан, что именно ты задумала? По лицу девушки видно, что её разрывает между желанием соврать и признаться тут же во всём, ничего не утаивая. Но пока бойфренд ни о чём не догадался, она предпочитает полуправду-полуложь, в которую и сама готова поверить. — Я кое-что оставила дома. Кое-что действительно важное. Пузан чешет репу. — Пусть сестра принесёт тебе… это, встретитесь с ней на нейтральной территории. — Нет, – смущается Хазан. – Это очень важно для меня, но никому и в голову не придёт… Он меняется в лице, и она вместе с ним. — Что? Это что-то настолько интимное? – вкрадчиво произносит мужчина. Хазан покрывается красными пятнами: — О чём это ты толкуешь, мерзкий Эгемен?! – орёт она, едва-едва справляясь со смущением, и, чтобы скрыть это, повышает голос ещё больше. – У меня никогда не было такого!.. Я никогда!.. Ты!.. «Мерзкий Эгемен» хватает девушку за руку, притягивает к себе, заглядывая в глаза. — В этом нет ничего такого постыдного, прекрасная Чамкыран. Ты мне это сегодня прекрасно продемонстрировала. Не понимаю, чего тут стесняться. — Я не за вибратором хочу пойти домой! – вновь кричит гроза района, и у неё на глазах выступают слёзы. Пузан ржёт в голос и отпускает руку. — Ладно-ладно, не за вибратором. Поверю на слово. Гад. Вот жеж гад! Всё ещё мерзко лыбясь в тридцать два зуба, он уходит в ванную, оставляя Хазан, буквально пузырящуюся от гнева, одну на диване. Сволочь. Скотина! У скотины – кто бы сомневался – меж тем прекрасное настроение. Довольно мурлыча под нос, Ягыз умывается и фыркает, как морской котик. — Не дуйся, – примирительно говорит он, надевая рубашку и костюм. Она принципиально не смотрит на его тело, постепенно скрывающееся за одеждой, чтобы не возомнил невесть что. Например, что она без ума от подобного зрелища и готова вечность таращиться на него, только бы одевался и раздевался, больше ничего при этом не делая. — Хочу и буду, – произносит Хазан и, скрепя сердце, окончательно отворачивается. — Можно тебя поцеловать перед уходом? – с наигранным послушанием спрашивает Ягыз, посмотрев жалобными кошачьими глазами исподлобья. Того и гляди, сложит мохнатые лапки в просительном жесте, и станет ими туда-сюда трясти. — В щёчку! – милостиво разрешает девушка, искренне дивясь собственной доброте. Он вздыхает и почти бесшумно подходит к ней, как раз встающей с дивана. В момент, когда Хазан поворачивается лицом к Пузану, он грубо сминает её, прижимая к стене, впечатывается телом в её и плотно впивается губами в беззащитный распахнутый рот девушки. Эта молниеносная и коварная атака выбивает из её лёгких весь воздух, отметая любое желание оказывать сопротивление. Битва проиграна без единого выстрела, но ещё неизвестно, берёт ли вероломный завоеватель пленных. — В следущий раз будет тебе в щёчку, – шепчет гад Хазан в шею, когда достаточно насыщается вкусом её губ. Колени бывшей грозы района мелко подрагивают, когда Пузан отпускает её тело, и только ценой неимоверных усилий удаётся устоять на ногах и не осесть по стеночке на пол. Несмотря на периодические боли, все мышцы внизу живота Хазан скатываются в один искрящийся клубок удовольствия, и ей стоит большого труда перевести дыхание, чтобы немного успокоить плоть после столь страстного поцелуя. — Гад, – шепчет она чуть слышно, зная, что он всё равно будет в курсе этой реплики. — Но этот гад тебя очень любит, – хмыкает самодовольно мерзкий Эгемен. После его ухода Хазан ещё несколько минут лежит на диване и приходит в себя. Ну нельзя же использовать на живых людях оружие столь массового поражения. Она едва может нащупать свой пульс, а тело теперь ноет от желания. Сволочь! На девушку вдруг резко обрушивается понимание, что эта сволочь сейчас будет решать те проблемы, которые свалились на него и его семью по вине её, Хазан Чамкыран, маменьки. А она тут разлеглась и прислушивается к внутренним, блять, ощущениям! Быстро вскочив на ноги, девушка ищет во что бы такое нейтральное облечь своё выдающееся тело. Наверняка мать, Эдже, сестра Бинназ и даже полуслепая девяностопятилетняя бабушка Айшегюль из крайнего дома на их улице видели по телеку внушительные сисяндры бывшей грозы района. Как бы ей сейчас пригодились растянутые треники и кофта размера XXL с огромным капюшоном, но, как назло, такого рода шмота не сыскать в новом жилище госпожи тренера. Времени у неё в обрез, поэтому, зависнув возле гардероба минут на пять, Хазан останавливает выбор на обычных прямых джинсах, просторной белой блузе (конечно же, с декольте до пупка) и новеньких конверсах с белоснежными подошвами. Её шипованный рюкзак выглядит несколько грубовато с этим образом, и она опять копошится в переехавших в квартиру коробках, отыскивая миленькую сумочку с ремешком через плечо. Разглядывая себя в зеркале, девушка с грустью думает, что тигрица Чамкыран окончательно одомашена и приучена. «Тигрица?» – сию секунду оживляется Пузан. – «Я видел в интернете один костюмчик… Господи, дай мне сил пережить эту неделю!» «Дурень», – заключает Хазан и вытаскивает из рюкзака ключи от родного дома и мотоцикла. Хоть бы мать не проткнула ему колёса, не пробила бензобак или просто не сдала на металлолом. «Я куплю тебе любую существующую модель» Она это знает, но… любая существующая модель не заменит верного железного друга, пять лет верой и правдой служащего своей хозяйке. «Тогда, в каком бы он ни был состоянии, мы починим его, и он снова будет на ходу» Вот, это именно то, что нужно. Хазан счастливо улыбается, пока спускается на скоростном лифте в вестибюль, ловит такси и садится в него. Всю дорогу до дома девушка проводит с умильно-дебильной улыбкой на лице. Ведь она его так любит… «Мотоцикл или меня?» Ну разве не дурень? «Займись уже работой», – ворчит она вместо ответа. «Ах да…» – ехидничает Пузан. – «Очень важный предмет. Ухожу-ухожу» И он действительно сваливает из головы бывшей грозы района. Последним, что та слышит в окружении бойфренда, становится батино: «Ягыз, я тебя не отвлекаю?». Хазан мысленно благодарит будущего свёкра за то, что перетянул всё внимание сынули на себя. Такси тормозит возле знакомой автобусной остановки. Бывшая гроза района нерешительно заносит ногу в кеде над пыльной землёй родного гетто, словно не до конца уверена, может ли вновь стать причастной этому месту и не осквернит ли своим присутствием. «Ты грёбаная мямля, Чамкыран!» – рычит на себя девушка и без колебаний выходит из машины. Уверенной походкой заворачивает за угол, шествует мимо покорёженных заборов и покосившихся домов, проходит сквозь рикошеты неприветливых взглядов добропорядочных соседушек и местной шпаны, пока, наконец, не достигает родной обители. Хазан с облегчением выдыхает, замечая, что её вороной конь по-прежнему подпирает заплесневелую стену дома справа от входа. Её взгляд расслабленно скользит дальше, вдоль облупленной жёлтой краски на бетонной шероховатой поверхности дома, по пыльной дороге, ведущей вглубь района, и утыкается в бампер видавшего виды «фиата». Втягивая в себя привычный воздух стамбульских окраин, бывшая, а может даже временно вернувшая себе полномочия, гроза района распахивает железную створку незапертых входных дверей, с ноги вышибает тонкую фанерную перегородку, прикрывающую проём в гостиную, и встречается с двумя удивлёнными взглядами: одним карим, как тёплый чай, принадлежащим матери, и вторым – колючим, словно ледышка, ярко-голубым. — Ну, здравствуй, дядюшка, – ухмыляется гостю Хазан.