Вкус персика с мятой

Холодный дождь стучал по крышам Сеула, давая прохожим почувствовать всю непостоянность погоды в осеннее время года. Джин обеспокоенно сжал футболку в районе груди и глубоко вздохнул, проводя пальцами по экрану телефона, который не выдерживал колличества отправленных сообщений на знакомый номер. «Чёрт с тобой, Мин Юнги. Где тебя носит в пять утра?» — сердце в который раз сжимает больной спазм, а лёгкие обеспокоенно и жадно вбирают воздух, прогоняя по телу дрожь и неверие в происходящее. Джин не верит этому и никогда не поверит. Ведь раньше, Юнги всегда приходил домой. Раньше, Юнги всегда отвечал на звонки, а если и задерживался где-то — сам звонил и успокаивал. Раньше, у Юнги не было причин пропадать на целую ночь. Раньше… Ещё до того, как Джин умолял его принять предложение и заняться тем, что он делал ещё задолго до этого «раньше». Задолго до него самого. Пережитком прошлого — тем, что мешало ему двигаться дальше и жить. Да, Ким убеждал его в обратном, но чтоб сам Мин для него стал этим пережитком прошлого ему не хотелось. Он всеми силами верил, что с Юнги сейчас всё в порядке, и тот просто с кем-то… Но у альфы не было друзей — совсем никого. Только Джин и парочка знакомых, с которыми он контактировал в последний раз чуть ли не несколько лет назад. Недоверие людям и ненависть к ним сделали Юнги уязвимым к своим чувствам и открыли душу одному единственному человеку, который сейчас, сжимая телефон в руках, тихо ронял слёзы на подоконник, словно погода подстраивалась под него, делясь своей тоскливостью и предчувствием плохого конца всей этой истории. Джин ненавидит Юнги. Честно. Ненавидит за свои слёзы, льющиеся каждую ночь из карих глаз. Ненавидит за тот день, когда Юнги решил заглянуть именно в бар, где работает Ким. Ненавидит за его блядскую улыбку, вечно появляющуюся в самый неподходящий для этого момент. Ненавидит за страдания и боль. Ненавидит за то, что Юнги его не любит, заставляет чувствовать себя игрушкой, мишенью для дротиков, представляющих из себя смертельный яд. Ненавидит за то, что любит. Он медленно умирает, отдавая свою душу Юнги полностью, давая ему власть над собой, позволяя присутствовать, мучаясь от попыток влюбить в себя, заставить забыть Чимина. Забыть часть самого Юнги, оторвать кусок сердца, которое ещё бьётся, с множеством ран и заплаток. Он ненавидит его, потому что в нём живёт часть Чимина, поглотившая его так же, как Джина проглотил сам альфа. Он боится потерять единственный шанс стать счастливым и сделать человека рядом ещё счастливее, ведь это на грани фантастики, обрыва, в который вот- вот упадёшь. Джин не верит в счастье, но пытается осчастливить всех вокруг, даря свою заботу и любовь. В то время, как он сам плачет ночами в подушку, каждый раз надеясь, что завтра всё придёт в норму. Джин не любит рассказывать о прошлом, советует отпустить, потому что знает как это больно. Потому что сам не отпустил. Ещё в детстве у него обнаружили серьёзное заболевание, не поддающееся контролю. Его нельзя вылечить, но жить с ним можно. Джин не чувствует запахи, не различает цвета, у него самого нету запаха. Он много думал над этим — не так просто видеть мир в серых тонах, каждый день слушая рассказы о ярком солнце на небе, или запахе мандарина или спелого яблока. Иногда Джин думал о том, какой запах у Мина? Ему очень хочется узнать как пахнет «его» альфа. Всегда хотелось. Омега много переживал и сомневался, по поводу истинной пары. Но как только появился Юнги, мир приобрел краски для него. Да, он по прежнему видел лишь серые цвета, но сердце каждый раз отбивало чечётку только при упоминании любимого имени. Он думал: «Всё, это мой истинный, и это точно». Нет. Спустя два месяца их «общения», Юнги поведал ему свою историю. Джину было стыдно, как и сейчас. Стыдно и счастливо одновременно. Ведь если бы Чимин так с альфой не обошелся, тот не пришёл бы в его бар за очередным коктейлем и разговором с милым барменом. Это единственное, за что Джин искренне Чимину благодарен. И вот так просто потерять Юнги, а вместе с ним и все краски в мире — непозволительная ошибка. Ошибка его самого. Телефон в руке завибрировал, пробуждая омегу от мыслей. Джин резко выдохнул, увидев на экране родное имя. — Юнги, блять, где ты шляешься? — Вы Ким Сокджин? Я ким Тэхён, друг Юнги. Сердце снова сделало кульбит, пробуждая плохое предчувствие. — Где он? С ним все нормально? — Да, он у меня дома. Дело в том, что я его новый коллега по работе и… так вышло, что я предложил ему пообщаться. Ну, как друзья. Ну мы пообщались. И что это должно означать? В голове промелькнуло множество картинок случившегося, а Джин просто вдруг почувствовал, как внутри него что-то стремительно разбивается и ломается, заставляя кричать. — Тэхён, можно вопрос? — Конечно. — Ты омега? Официальность и все нормы приличия были отброшены в далёкий угол. Этот вопрос поставит всё на свои места и даст Джину преимущество в виде проблем и разбитого сердца. — Да… Но, — собеседник на том конец явно понял суть заданного вопроса и поспешил Джина успокоить, дабы не разрушить, один таким «да», чужое хрупкое счастье. — Это не то, что ты подумал. Ухмылка на лице омеги приобрела боль и разочарование. — Знаешь, о чём можно подумать ещё, когда твой парень не вернулся домой, а мне звонит его якобы друг, и оповещает, что Юнги сейчас у него дома, и вы хорошо так «пообщались». — Я знаю, как это звучит. Просто, он напился. Тут исключительно моя вина. Я его напоил и заставил рассказать о прошлом, и сильно об этом жалею. Я всего лишь хореограф, не способный разобраться в себе, а уже лезущий в чужие жизни. Я мало знаю Юнги, но с уверенностью могу сказать, что он любит тебя так же как и… Тэхён замолчал — видимо понял, что ляпнул слишком непозволительно много. — Так же как и Чимина, я знаю, Тэхён. — Прости. — Не извиняйся. Я верю тебе. Может и зря это делаю. Передай ему, когда протрезвеет, что я не сержусь, пусть не чувствует себя виноватым. Я буду его ждать. Джин не заметил, как Тэхён ещё что-то сказал и отключился, как дождь за окном прекратился, уступая место солнцу, как сердце успакоилось, приходя в нормальный ритм. Ведь он верит — безусловно, просто и так по-детски верит каждому слову, сказанному незнакомым человеком, назвавшимся другом Юнги. Он верит ему, а также в то, что это начало какого-то конца, который обязательно оставит в этой истории кого-то за бортом.

***

Прозрачные капли дождя стекали по волосам, переходя на скулы и виски, вырисовывая модельные черты лица и морщинки, вызванные беспокойством, охватившим настолько сильно, что в голове всё смешалось в чёртову кашу, позволяющую появляться мыслям только о предстоящей встречи, которая просто обязано всё прояснить и поставить на свои места. Хмурое серое здание будто кричало ему: «Тебе здесь не рады». Но его это не волнует в данный момент. Ему важно увидеть, поговорить, разъяснить и выяснить, что он сделал не так? Почему их история так и осталось с грустным концом, вынуждающая страдать главных героев? Юнги смял в мокрых пальцах листок бумаги с адресом и сделал шаг назад. Нет, не может всё быть настолько просто. Не во всех историях бывает счастливый конец, потому что это жизнь, не дающая вторых шансов. Это единственное, что Юнги вынес для себя, прожив свои года, которые изрядно потрепали его. Все эти пять лет он верил и ждал счастливого конца, мучаясь от предательства и живя в неведении. Но сейчас жизнь дает ему второй шанс, но проблема куда глубже — Юнги не верит ей. Дождь усиливается, смешиваясь с безысходностью и оседая на бетон, как и самообладание альфы, стоящего перед зданием, словно памятник. Он не сможет, пошлёт всё к чёрту, но подняться по ступеням и войти в Академию, где находится Его прошлое — не способен. Но судьба когда-нибудь спрашивает, прежде чем подставить очередную подножку и заставить жертву беспомощно молить о пощаде? Юнги уже развернулся, чтобы уйти и никогда не возвращаться, ведь дома его ждёт обеспокоенный и страдающий Джин, с которым он не счастлив. Он решил все для себя: прошлое останется в прошлом — там, где ему положено находиться. Мин промёрз до костей, но ему плевать — он заслужил. Страдает сам и заставляет страдать других. Онемевшими руками Юнги достаёт телефон из кармана и хочет набрать номер Намджуна, который просил его звонить при необходимости и в крайних случаях. Но не успевает. За спиной послышался скрип деревянной двери, пробирающий до дрожи по всему телу, невольно заставив Юнги обернуться на звук. Кулак сжал телефон до хруста, до побелевших костяшек, а глаза невольно впились в того, кто стоял напротив. «Я нашел тебя». Чимин не заметил его, а лишь рылся у себя в сумке, что-то старательно пытаясь найти, и при этом мило хмуря лицо. — Да где же этот грёбанный зонт? Юнги честно не хотел улыбаться — улыбка сама вылезла, отметая всё то, что он там себе внушил про «прошлое в прошлом». Нахуй прошлое, он в настоящем. Перед ним стоит его маленькое чудо, нисколько не изменившееся за столь долгий срок. На мгновение показалось, будто не было этих пяти лет страданий и мучений в ожидании этого момента. Как бы жалко не звучало, но Юнги действительно ждал и верил — они встретятся, пусть мельком и один раз, пусть потом их пути снова разойдутся. То, чего так не хватало наконец заполнило его изнутри, напитывая и заставляя выпустить облегченный вздох. — Чон Чимин, почему ты такой рассеянный? Он разговаривал сам с собой, но альфа мгновенно вернулся с небес на землю, почувствовав как сердце пропустило удар. Вот она — подножка судьбы. Уже не «Пак», уже не его. А принадлежал ли этот омега когда-нибудь ему? — Чимин~и… Юнги не хотел звать, само вырвалось. Даже спустя столько времени Чимин заставляет его делать то, чего Мин не хочет. Парень напротив замер, перестав рыться в спортивной сумке. Кажется он сглотнул, и кажется он в шоке. Оглушающая тишина дождя вводила в ступор. Альфа изучал такое родное тело с ног до головы. В нём ничего не поменялось, только цвет волос изменился на сероватый. Юнги не нравился этот оттенок — мрачно и холодно, как последние пять лет, проведённые в бессмысленном поиске желания жить или хотя бы существовать. Омега поднял затуманенный взгляд, и тут Мин понял — изменилось. Всё в нём изменилось. Это был не тот весёлый и веющий теплотой Чимин, потрясающий мир своей лёгкостью и улыбкой. Этот взгляд, пропитанный смесью шока, боли и страха, заставил альфу ужаснуться от того, насколько он потрепанный и загнанный. Не так Юнги представлял их встречу. Раньше хотелось многое спросить, разъяснить, упрекнуть, уйти с поднятой головой, оставить Чимина ни с чем, как это сделал Пак. Но сейчас все слова улетели, а этот взгляд кричал, что Чимину было гораздо больней и хуже всё это время. Возможно, тот просто хороший актёр, но Юнги ведётся и позволяет прошлому стать настоящим здесь и сейчас. Губы модели приоткрываются в попытке сказать хоть что-то, но его перебивает такой родной, и в то же время холодный, голос: — Извините, мы знакомы? Ощущение, будто сердце разбилось во второй раз, раздирая лёгкие и медленно душа. Ничего не бывает так просто, во всём есть подвох. Хэппи эндов не существует. Слёзы смешиваются с каплями дождя и только на вкус можно понять, где настоящие. Больно, нестерпимо и мерзко. Такой простой вопрос от когда-то близкого человека способен разбить и без того еле бьющееся сердце. — Вы промокните, — Чимин в очередной раз лезет рукой в сумке и наконец достаёт потерянную вещь, протягивая её альфе. —  Возьмите. Юнги не понимая, что делает, дрожащими пальцами берёт зонт, на секунду сжимая чужую ладонь, вспоминая их теплоту, которая раньше принадлежала лишь ему. — А ты? — на самом деле рвалось спросить другое. Неужели омега действительно забыл о его существовании и давно живёт себе счастливо с Хосоком? В таком случае стало невыносимо обидно. Его чувства растоптали с новой силой и надавили на горло, перекрывая воздух. — За мной муж сейчас приедет, я подожду его под крышей, — родной и сладкий голос не только служил музыкой для изголодавшихся ушей, но ещё и резал острым ножом, оставляя раны, которые никогда не заживут, а будут медленно убивать. Чимин встал под крышу, несмотря на альфу, закусывая губу, размышляя о своём. Мин не хочет в данный момент ничего выяснять, ему нужно всё обдумать и наконец принять тот факт, что омега забыл его и давно живёт дальше. Чимину всегда было плевать на своего истинного с высокой башни. Настало время последовать его примеру и идти дальше, ведь и правда: жизнь не даёт вторых шансов, а просто издевается, играя судьбами, сплетая и сталкивая людей, давно научившихся жить друг без друга, даже если это получалось плохо. Юнги просто развернулся и сделал шаг, оставляя позади своё «настоящее», сжимая в руке чужой зонт и слыша в ушах звон падующих капель. Но то, что он услышал далее заставило его нервно сглотнуть и ускорить шаг. Может ему показалось — да, определённо. Сквозь шум дождя и собственную боль, смешанную со слезами, альфа расслышал тихое: — Я ждал, Юнги… Ему показалось. Не стоит забывать, что: жизнь не даёт вторых шансов. Мин просто ушёл, не подозревая, что за спиной тихо плачет его истинный, которому также больно, как и ему сейчас.