Вкус персика с мятой

— Джин, я дома, — Юнги, стараясь как можно тише снять обувь, с опаской осмотрел прихожую, где к счастью, старшего не оказалось. Можно было оттянуть момент, — одновременно своего стыда и встречи — ненадолго. Но как жаль, что у Юнги нет привычки заглядывать на кухню, находящуюся ближе всего к входной двери — прямо за углом. У Джина брови сведены к переносице, пухлые губы плотно сжаты в тонкую линию, а руки сложены на груди, описывая всё его недовольство ситуацией. Но альфа усердно это игнорирует, пряча взгляд на таких красивых обоях. «А вкус у него ничего», — он усмехается мысленно от всей ироничности происходящего. Нелепое чувство, от которого хотелось улыбнуться, всплыло на поверхность, — будто его поймала мама за распитием спиртных напитков или отчитала за плохо написанную контрольную по химии. В то же время, стыд перекрывал всё желание посмеяться и рассказать о своих мыслях человеку, стоящему напротив. А Джин ждал от «стенки» слов, затолкав свою гордость куда подальше. Ждёт чего угодно: оправданий, пояснений, криков, — хотя кричать и оправдывать его здесь должен только он сам. Юнги в который раз причинил ему боль, не задумываясь о чувствах «своего» омеги. Но устраивать скандал расхотелось сразу же, как только Мин появился на пороге со взглядом утомлённым жизнью. Гора облегчения спала с плеч, а желание просто утопить альфу в объятьях не имело границ. Как, собственно, Джин и поступил… Тонкие пальцы Юнги смяли мягкие блондинистые пряди, нежно гладя по затылку. Вторая рука альфы бережно водила по спине омеги, успокаивая того морально. Губы коснулись светлой макушки, а лёгкие выпустили вздох, вместо извинений и молитв о прощении, ведь способность говорить испарилась вместе с желанием портить такой момент. — Если ты ещё раз пропадёшь и заставишь меня переживать это снова, я соберу твои вещи и выкину их в окно к чертовой матери, несмотря на всю мою снисходительность, Мин Юнги. Айщ, да еще и мокрый весь. Альфа усмехнулся, продолжая водить рукой по широким плечам, несвойственным омегам. А в сердце бушевал гвалт эмоций, перемешанных с непонятным чувством вины. В данный момент, всё о чём мог думать Юнги: как спасти Чимина от Хосока, и хочет ли тот вообще спасаться? Стоит ли? Кому будет лучше от этого? А кому хуже? Несомненно, хуже будет только Джину. Из-за этого у альфы играла совесть, вызывая стыд за свои мысли и поступки. Старший столько дал ему, подарил себя, а он без его ведома будет «спасать» человека, из-за которого всё это сейчас происходит. Насколько у Джины, должно быть, чистая и невинная любовь и доверие к такому грязному и лживому Мину. Вот так, обнимая омегу и успокаивая, в голову альфы вдруг пришла мысль всё прекратить в один момент — просто уйти и не возвращаться. От этого чувство вины усилилось в два раза, от чего Юнги прикусил губу и нежно отлепил старшего от своей груди. — Ты поел, хён? — стало неожиданно мерзко от самого себя и своих действий, и чувство это никуда уходить не собиралось. — Мм? — старший не понял суть вопроса, но после догадался, что Юнги, кажется, говорить и объяснять ему ничего не намерен. Вздохнув, омега всё же решил прикинуться идиотом и дать парню шанс поразмыслить обо всём. — Нет, не ел. Пойдём вместе? — Ты иди, хён. Мне нужно принять душ после… — альфа запнулся, не зная, что сказать. После чего? Джин даже понятия не имеет, что за эту ночь и день он пережил потрясений и шоков больше, чем за всю жизнь. Господи, да старший понятия не имеет даже о причине, по которой Мин дома не ночевал. Это не омега, а золото какое-то. Жаль только, что золото не его и ему никогда принадлежать не будет, ведь сердцу любить не прикажешь… Кажется, пламя стыда и вины вспыхнуло в нём заново, сжигая и уничтожая его личность, порождая страх быть уличённым во лжи. Старший снова лишь вздохнул, скрестил руки и спокойно проговорил, слепо доверяя своим словам: — Я знаю всё, — альфа вопросительно посмотрел на Джина, конкретно удивившего его сейчас. — Мне звонил Тэхён с твоего телефона и всё рассказал. Юнги сглотнул от страха ляпнуть лишнего. Что именно Ким ему рассказал? А главное: вдавался ли он в подробности? Не зная как реагировать, альфа спросил первое, пришедшее на ум: — Что именно он тебе сказал? Киму хотелось выть и лезть на стену, или дать по голове этому мелкому чем-нибудь просто потому, что его актёрское мастерство било все возможные рекорды в игре «Не спалиться перед Джином и не сболтнуть лишнего». Но старший просто принялся массировать пальцами переносицу, обречённо вздохнув: — Что вы решили познакомиться поближе и напились. Точнее ты напился, а ему пришлось тащить тебя к нему домой, пока ты был в отключке, — конечно, о некоторых подробностях он умолчал, но и этого достаточно, чтобы Юнги перестал его в чём-либо подозревать. — А должно быть что-то ещё? Этот вопрос был должен стать некой разрядкой в неловкости, но вот только — Юнги не улыбнулся и даже не усмехнулся своей фирменной улыбкой, а осмысленно посмотрел на старшего и ответил со всей серьёзностью в голосе, на которую был способен: — Нет, хён, больше нечего рассказывать. Ухмылка старшего на мгновение выбила эту неловкость, но ненадолго. Джин не маленький — понял, что к чему и не стал углубляться в подробности. Потому что одно он знал точно: чем глубже, тем больней для него. А Юнги слишком глубокий: настолько, что можно не заметить, как останешься без воздуха прежде, чем станет слишком поздно, чтобы выплыть и спастись. Если альфа считает нужным умолчать — у него есть на то причина. Какая бы причина не была сейчас, — омега знает и верит — Юнги не способен предать и просто уйти, просто потому что Чимин сделал тоже самое с ним, и Мину, как никому другому, не нужно доказывать как это больно и противно грызёт душу. Но зря. Он не знает, что причина заключается в самом Пак Чимине и неизвестно, насколько Юнги способен адекватно мыслить рядом с ним. — Иди в душ, а пойду приготовлю рамён, — он ушёл, оставив альфу с широкой улыбкой благодарности на лице. Только вот прежде, чем пойти привести себя в порядок, Юнги прошёл в комнату и, вытащив телефон, набрал знакомый номер. Трубку тут же сняли, будто хозяин телефон предчувствовал всё. — Намджун? Прости, что беспокою, ты и так помог мне сегодня. Но это чрезвычайная ситуация. -… — Да, да. Крайне важно. Помнишь ты говорил о знакомом, который может помочь во всём, что касается работы и карьеры? -…? — Ты не мог бы подключить кое-какие связи и достать мне палёный красный диплом об окончании музыкального училища. -…? — Надо. Не могу сказать для чего. Так сможешь или нет? -… — Ой, не ворчи. А ещё, Намджуни? -… — Я уже чувствую, как ты закатил глаза, но не суть. Сможешь составить мне такое резюме, что я буду просто нарасхват и будет гарантия, что меня возьмут на работу, а не выпрут в зашей? -… Юнги чему-то усмехнулся и даже посмеялся. — Так я и думал. Я как всегда должен тебе. Спасибо. -…? — Придёт время, скажу. Ты узнаешь первым, зачем мне это понадобилось. -… — Всё, спасибо ещё раз и прости за беспокойство. Когда всё будет готово? -… — Отлично, значит ему осталось потерпеть совсем немного, — Юнги ушел в свои мысли, не замечая как произнёс их вслух. -…? — А…Джину. Джину совсем немного осталось потерпеть, пока я не устроюсь на работу, ведь он так этого ждал, — альфа не дрогнул даже, наврав с три короба. — Но всё, давай, мне пора, позвоню, пока. Одно альфа понял для себя точно: ложь стала его спутником по жизни, а Чимин просто морально и физически в прошлом быть не может, потому что сердце зовёт, а природа кричит об их истинности. Он не вернет его себе, а лишь избавит от Хосока и узнает всё-таки причину, по которой Пак когда-то просто оставил его позади и обрёк себя на вечные страдания с Чоном. Откуда-то из прихожей послышалась возня и удивлённый возглас старшего: — Юнги, от куда у нас этот зонт? Альфа выдавил усмешку, и очередная ложь, давно ставшая привычной, слетала с его губ: — Тэхён одолжил. Но сам он, кажется, никогда не забудет обладателя этого зонта и точно теперь не даст ему страдать.

***

Две недели спустя… — Айщ, Тэёна, прекрати дразнить брата. Было раннее утро, а Чимин уже всеми силами пытался заставить детей есть, а не баловаться. Но четырехлетние демонята никак не хотели угомониться, а продолжали настойчиво друг другу досаждать, делая различные пакости. Молодой папа лишь закатил глаза и посмотрел на время, совершенно позабыв об обязанности через час быть на работе. — О, нет, нет, нет. Только не это. Директор меня убьёт, если я опять опоздаю, — глаза быстро забегали по комнате в поисках решения. Но наткнулись на альфу, недавно вошедшего на кухню. — Останься сегодня дома, Чимин. Омега лишь закатил глаза и осторожно вытер салфеткой подбородок сынишки, вызвав ревность второго близнеца, мило сморщевшего носик. — Хосок, сколько раз тебе еще сказать, прежде чем до тебя дойдет. Я не брошу эту работу, а ты не лезь в мою личную жизнь. Чон прикусил щёку, стараясь не выдать грубости или не обматерить омегу прямо здесь и сейчас при детях. Но и продолжать этот бессмысленный спор не имело смысла, а поэтому Хосок быстро направился в коридор, напоследок крикнув: — Одевай Тэёна и Юнги, я жду вас в машине, мне на работу позже. Не испытывай моё терпение, Чимин. После послышался хлопок двери, а омега выдохнул с лёгкостью, поняв, что ему не придётся стоять на остановке и ждать автобус. Да, Пак отказался от привилегий мужа богатого альфы и предпочел зарабатывать себе на жизнь сам, отказавшись от брендовых вещей и личной машины. Даже если это когда-то у него и будет, то только за счёт своих усилий, а не денег Хосока. Что там говорить — альфе еле удалось уговорить его содержать своих детей. Чон тогда чуть не ударил Чимина, поскольку тот отказывался принимать его как отца детей и не разрешал вообще оплачивать их везде, где можно и нельзя. Но в итоге всё обошлось, и Тэён с Юнги купаются в игрушках и лучших учителях (несмотря на то, что им по 4 года). А Чимину это ужасно не нравится, но он терпит ради благополучия их «семьи». Пребывая в своих мыслях, омега не сразу заметил, что просидел так почти десять минут и, осознав это, он в попыхах понёсся искать одежду себе и детям. Но Хосок был как никогда прав: ему стоило остаться дома.

***

Чимин просто опаздывает уже на полчаса, а директор не терпит этого и ужасно бесится, особенно, когда опаздывает Чимин. Ведь сам начальник не понимает, зачем омеге с таких состоятельным мужем нужна такая низкооплачиваемая работа. На этот вопрос ответ знал только сам Чимин. Эта работа не позволяет ему утонуть в воспоминаниях и погрузится в пучину бесконечной обязанности быть папой маленьким близнецам. А еще на время забыть, что ты являешься мужем одного из самых влиятельных людей в Корее и совсем не любимым человеком. Из кабинета директора слышались голоса и восторженные вздохи. «Как всегда пропускаю всё самое интересное», — уже подходя к кабинету, Чимин почувствовал лёгкую тревогу и волнение. Обычно такое бывает при встрече с… Нет, бред. Пак неуверенно дёрнул за ручку и приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Все его коллеги уставились на него недоумённо, а начальник вопросительно изогнул бровь, мол: «ты не прифигел ли опаздывать, приятель?». Но почему-то это сейчас не имело значения, потому что чувство непонятной тревоги в сердце нарастало и не прекращалось. И Чимин заметил одну важную деталь: посреди кабинета стоял человек, но лица было не видно, а лишь широкая спина с тёмными волосами. Все запахи в комнате перемешались и Пак не мог понять, кто перед ним: альфа или омега? — Чон Чимин, опять опаздываете? — мысли тут же привились в порядок, а голова стыдливо опустилась вниз. Но какого же было удивление Чимина, когда директор просто усмехнулся и проговорил дальше. — Ладно, сегодня никого отчитывать не буду, поскольку у нас пополнения в коллективе. Чимин удивлённо вздрогнул, а сердце начало бешено отбивать ритм по неизвестной причине. Так вот, что это за человек, стоящий посередине. Вероятно, он прервал их как раз в момент знакомства и знакомится с ним омеге, ох, как не хотелось. — Но у нас не было свободных вакансий, — всё, что смог проговорить он. — Я не мог отказать такому талантливому человеку с двумя высшими музыкальными образованиями и опытом работы с известными исполнителями, — мужчина восхещенно выдохнул, чем заставил Чимина в который раз за день закатить глаза. — Это наш новый преподаватель по вокалу и различным жанрам рэпа. Незнакомец впереди чему-то усмехнулся и медленно начал разворачиваться в сторону обомлевшего Чимина. И тут на его лице смешалось столько эмоций и чувств, что сложно сказать, какая из них доминировала. Сердце и вовсе перестало биться, ноги вдруг почти отказали, а губы прошептали так тихо, чтобы услышать мог только незнакомец: — Кто угодно, но только не ты… Альфа напротив добродушно улыбнулся и протянул руку омеге: — Здравствуйте, я Мин Юнги, новый преподаватель в этой прекрасной академии. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Чимин почувствовал, как стена, которую он строил так долго, окончательно рухнула, а осознание своей бессильности засело глубоко. Одно было ясно: так как раньше, уже не будет. Пол словно ушёл из-под ног, а карие глаза напротив сверкали, освещая мрак внутри сердца Чимина.