Paris

Наступила долгожданная пятница. К моим окнам тихо подбирался вечер, и я, стоя у огромного зеркала, придирчиво разглядывала свое отражение в нем. Да, я, как любая уважающая себя женщина, наводила полный марафет перед каждым радиоэфиром. И плевать, что радио не показывает! Как говорила мне мама, чтобы быть такой же, как все, ты должна быть лучше всех… И если говорить по поводу моей внешности, то собой я вполне довольна. На лицо во мне нет ничего особенного, если, конечно, не считать некоторый азиатских черт, доставшихся мне от китайских предков. Эти черты почти незаметны, зато добавляют некоторого шарма, и я чувствую себя особенной. Но вся моя прелесть заключается не в этом, а в фигуре - она у меня предел совершенства. Идеально очерченная линия талии, шикарная грудь, попа такая, что даже Дженнифер Лопес может позавидовать, и ноги тоже ничего, вполне удачные. Если короче, то салют моим родителям - они произвели на свет богиню! Кстати, да, мой натуральный цвет волос – блонд, но лет в пятнадцать я решила, что пышногрудая блондинка - это уже давно изъеденное клише, поэтому с тех пор я крашусь в брюнетку. По-моему, мне так даже лучше, хотя это, наверное, дело вкуса… И вот стою я у зеркала, любуясь собой. Раз сегодня мне выпал такой хороший повод, я решила надеть свое новое, коротенькое синее платьице с завышенной талией. Немного подумав, повесила на шею голубые стеклянные бусы и натянула туфли им в тон. Покрутившись у зеркала, я попыталась посмотреть, как все это выглядит со спины и, схватив свою сумочку, выскочила из комнаты. Дома было тихо. Папа и старший брат задерживались на работе, у младшего братика сегодня была репетиция (он басист в рок-группе), а вот у мамы был пациент. Моя мать детский психолог. Раньше она работала в приюте, а сейчас принимает на дому трудных подростков очень богатых родителей. Ее новая работа, конечно, более прибыльная, и так она может больше времени проводить вместе с нами, но, по-моему, занятия с этими детьми менее полезны для общества в целом. Хотя это мамино решение и ее выбор. Кто я такая, чтобы судить своих родителей? Поэтому, оставив на холодильнике записку «уехала на работу», я выскочила на улицу и побежала к автобусной остановке. Терпеть не могу общественный транспорт, но что тут поделаешь? Свой любимый «мерс» я уже вчера забрала из ремонта, но в качестве наказания папа запретил мне садиться за руль еще два месяца. Конечно, я пробовала рассказать отцу, что я не виновата в аварии, что это «Олень за рулем» въехал мне в зад, но если мой папа что-то вбил себе в голову, его же не переубедишь! Вот и пришлось добираться на работу на автобусе, хотя на этот раз я не опоздала, а даже наоборот, приехала на полчаса раньше. На работе творился полный аншлаг! Гаринг решил остаться вместе с нами до конца эфира, чтобы посмотреть, во что выльется вся моя идея. Леон метался по коридору, волнуясь, как девушка перед свиданием, а Клер отпаивала его валерьянкой… Сумасшедший дом! Хотя, признаться честно, я понимаю чувства Леона. Если бы к нам на эфир пришел Билл Каулитц или Тилль Линдеманн, я бы вела себя еще хуже, но, к сожалению, ни Билла, ни Тилля мне достать не удалось - видимо машину они водят лучше, чем Бирсак (как, впрочем, и поют) - так что приходится довольствоваться тем, что есть. - Ладно, - сказала я, когда Леон принял порцию успокоительного, - Нужно спускаться на порог, твой Энди просил, чтобы мы встретили его на улице. - О боже! – воскликнул мой соведущий, закрыв руками свое бледное лицо, - Я так не могу, мне надо собраться с мыслями, иначе я сойду с ума, а он решит, что я полный придурок… - Леон, ну прекрати, все будет хорошо, - сказала я и, взяв его за руку, потащила в сторону лифта. Я думала, что, оказавшись на улице, мой любимый коллега немного успокоится, но все случилось с точностью да наоборот. Вытащив из кармана пачку «Marlboro», он зажег сигарету и, делая глубокие затяжки, вновь метался из стороны в сторону, бурча себе под нос что-то неразборчивое. Наконец у здания припарковалась знакомая мне машина, и, глубоко вздохнув, я с радостью сообщила: - Твой Энди приехал… Выпучив глаза, словно рыба камбала, Леон хотел броситься к нему на встречу, но я вовремя схватила его за руку. - Ничего с твоим Бирсаком не случиться, если он сам к нам подойдет. Встань спокойно и жди, - резко велела я. Наверное, на этом сказалось сильное волнение, но впервые в своей жизни Леон не стал мне перечить, а покорно повиновался. И вот из машины вышел Бирсак – черные облегающие брюки, белая футболка, джинсовая жилетка, легкий беспорядок на голове, в принципе - ничего особенного, Бирсак как Бирсак. Нет, он, конечно, симпатичный, но уж больно худой. Хотя, что я придираюсь? Мне же не пельмени из него лепить! Казалось бы, все шло как и положено, но тут пришло время первой неожиданности. Следом за Бирсаком из машины вышел еще один мужчина. Сначала я не поняла, кто это, но когда они подошли ближе, до меня дошло – это же еще один участник «Black Veil Brides»! Кажется, он был басистом группы и, вроде бы, его звали Эш, а вот фамилию хоть убей, но я не помнила. О нем я знала очень мало, просто пару раз видела его на плакатах, в клипах и различных интервью. Из того малого набора информации у меня сложилось впечатление, что он немножко того. То есть либо бабы ему совсем не дают, либо дают, но кроме этого ему больше нечем гордиться. Даже не знаю, какой из вариантов больше похож на правду, но выглядел он вполне даже ничего – черная рубашка, черные джинсы, солнцезащитные очки, да и прическа интересная. - Здравствуй, Эдли, - приветливо сказал Энди, поднявшись на порог, - Как твоя машина? - Привет, - ответила я, - С машиной все в порядке, вчера забрала ее из автомастерской, - и, решив слукавить, добавила, - Хорошо выглядишь. Познакомься, это мой коллега Леон Симмс, я про него рассказывала. Указав на Леона рукой, я улыбнулась, хотя, наверное, мне стоило ужаснуться. Он стоял весь бледный, сверлил Бирсака испуганным взглядом и от удивления открыл рот не в силах вымолвить даже слова. Не растерявшись, я ткнула его локтем в бок. Словно очнувшись от долгого сна, он все-таки соизволил улыбнуться и, сказав что-то вроде «мне очень приятно», протянул руку своему любимому музыканту. Энди тоже улыбнулся, ответив ему на рукопожатие, и в этот момент у меня в голове пронеслась мысль: «Леон теперь эту руку неделю мыть не будет». Впрочем, времени на то, чтобы думать, у меня не было, поскольку Бирсак решил представить нам своего спутника. - Я тоже пришел не один, а с коллегой, - сказал он, вновь улыбнувшись, - Это Эшли – басист моей группы. Сняв солнцезащитные очки, этот самый басист протянул мне руку, громко представившись: - Эшли Пёрди. - Эдли Вонг, - ответила я, успевая подметить, что у него были очень красивые глаза, как у меня – темно-карие. - Вы не будете против, если Эшли к нам присоединиться? – тут же спросил Бирсак. - Конечно, нет. То, что вас двое это даже лучше, - сказал Леон, все-таки справившись с волнением и взяв ситуацию в свои руки, - Теперь, думаю, нам стоит подняться в офис, через десять минут мы выходим в эфир, а мне еще нужно ознакомить вас с некоторыми нюансами…