Paris

Следующее утро выдалось более чем странным. Начнем с того, что я проснулась, когда мое лицо стала лизать какая-то уродливая карликовая собачка. Открыв глаза, я скинула с постели эту коротконогую ошибку селекции и, пытаясь справиться с невыносимой головной болью, огляделась по сторонам. Как вы, наверное, уже догадались, на тот момент моему удивлению просто не было предела. Собравшись с мыслями, я отчаянно пыталась вспомнить вчерашний вечер, но все мои воспоминания были смазанными и отрывочными. Помню, что мы сидели в пабе, помню, что мы болтали, выпивали, а потом я решила, что пить мне уже хватит и стала собираться домой, но мальчишки попросили меня остаться и просто посидеть вместе с ними. На свою беду, я не смогла им отказать, в результате к нам подсела безымянная рыжая тварь, и с какого-то перепугу мы стали пить с ней на спор. Одно в этой истории хорошо – я ее победила. Потом я точно помню, что паб закрылся, но нам было слишком хорошо, чтобы расходится по домам, и мы куда-то поехали. Вроде как мы даже доехали, и даже кого-то с собой забрали. Потом снова куда-то поехали, но на этот раз уже не доехали, а вместо этого остановились где-то в пригороде прямо на обочине и стали куролесить там. И - о чудо! - тут у нас почему-то оказалось сразу две машины, и нас стало человек десять-пятнадцать. Неожиданный поворот, не правда ли?! Потом мы снова решили ехать, но нас было так много, что я сидела у кого-то на коленях, и до пункта назначения мы добирались какими-то окольными путями, чтобы не попасться на глаза полиции. Пока мы ехали, мне позвонила мама, и я попросила у ребят, чтобы они по пути подбросили меня домой, но судя по тому, что я нахожусь в каком-то непонятном месте, лежу в чей-то чужой постели, и на полу гавкает чья-то тупая шавка, домой меня так и не отвезли! Единственное, что радовало меня в сложившейся ситуации – я, по крайней мере, была одета… - Эдли, ты уже проснулась, - раздался знакомый мужской голос и, обернувшись, я увидела Эшли, стоящего в дверном проеме. - Доброе утро, - сказал он, ласково мне улыбнувшись. - Какое же оно доброе, - ответила я, уже не зная, радоваться ли мне происходящему или по-прежнему приходить от него в ужас, - Скажи, где я? Что вчера было? - Вчера было весело! – заявил парень, продолжая улыбаться, - Ты сейчас у меня дома и, кстати, в моей постели, правда, я не понимаю, что ты делаешь там без меня… - Так, стоп! Притормози! Как я вообще здесь оказалась?! - Не знаю, когда я вчера сюда вошел, ты уже спала. Я, конечно, хотел прилечь рядом, но ты меня вытолкала, и мне пришлось ночевать в гостиной. - Ой, прости, я не хотела, я же не знала, - сказала я, невольно смутившись. - Да ничего страшного. Вставай, давай, кроме тебя все уже проснулись… - А нас здесь много? - Сейчас уже меньше, чем было вчера. «Да, Эдли, не надо было тебе пить», - пронеслось у меня в голове, хотя до подобного беспамятства я напивалась всего три раза в своей жизни: в первый раз, когда я познакомилась с Леоном, во второй, на следующий же день после расставания с ним, и третий раз был сейчас. И в каждой истории моего безрассудного пьянства фигурировал этот идиотский паб! «Ноги моей там больше не будет!» - поклялась я сама себе, но из этих не самых радужных мыслей меня вытащил звонок моего телефона. Найдя на полу свою сумку, я вытащила из заднего кармана мобильный и посмотрела на его дисплей. Мне звонила мама. «Вот мне сейчас влетит!» - подумала я, приходя в настоящий ужас. Конечно, кому-то может показаться странным, что такая великовозрастная деваха до сих пор боится своих родителей, но, во-первых, я живу вместе с ними и на их территории, а значит, должна следовать их правилам, во-вторых… это очень длинная история, и если вам не интересно, то можно смело перескочить через пару следующих абзацев. Дело в том, что моя мама всегда мечтала о дочке, но я получилась только на второй раз, и с самого начала была проблемной. Роды были тяжелыми, я появилась на свет недоношенной и настолько слабой, что даже не смогла самостоятельно начать дышать. Меня подключили к каким-то аппаратам, а уже потом вкололи мне лекарство, чтобы раскрылись легкие. Вроде бы все кончилось хорошо, но чуть позже выяснилось, что у меня большие проблемы с сердцем, а потом одна за другой у меня выявили две не связанных друг с другом онкологии, и в перерыве между ними я упала с третьего этажа, серьезно повредила позвоночник и полгода пролежала пластом. Если вкратце описать мое детство: врачи, клиники, мама плачет и все болит. Естественно, я росла в ненормальных условиях и отстала в развитии от своих сверстников. Все говорили, что я останусь инвалидом, буду умственно отсталой, советовали родителям отказаться от меня, но они были очень упертыми и боролись за меня до победного конца. Меня лечили, со мной занимались, меня много баловали и всегда поддерживали. Вполне понятно, что родители до сих пор носятся со мной, как курица с яйцом, и даже младшего брата не опекают так, как меня. Они очень хотят, чтобы у меня была нормальная, полноценная жизнь. Они даже оплатили мне несколько пластических операций, чтобы убрать шрамы, оставшиеся после операций, перенесенных в детстве. Спасибо им, конечно, за это, но все равно сложно быть «нормальной», когда у тебя в двадцать лет износ сердца, как у сорокалетней, металлическая пластина в позвоночнике и одна почка. Поэтому я каждый день пью кучу лекарств, раз в два года я прохожу полное обследование, и, как признался последний из моих лечащих врачей, проживу я, в лучшем случае, сорок пять лет (ну плюс минус два-три года). Заманчивая перспектива, не правда ли? Хотя я стараюсь на этом не заморачиваться. По крайней мере, я никогда не стану морщинистой и старой. Во всем надо искать положительные стороны! Собрав в себе все силы и смелость, я все-таки приняла вызов и приложила трубку к уху, надеясь на милость немыслимых богов… - Доброе утро, мамочка, - сказала я, мучаясь волнениями и переживаниями. - Ты что, совсем с ума сошла?! – раздался строгий женский голос, - Ты где? Что с тобой? Почему ты так долго не брала трубку? Где ты шлялась всю ночь? - Мама, я спала. Просто мы тут с Леоном… - Опять этот Леон! Девочка моя, да сколько можно?! Когда он, наконец, от нас отстанет?! Меня уже тошнит от этого имени! - Мама, он тут не причем, - вступилась я за своего возлюбленного, но тут произошло самое неожиданное – кто-то выхватил из моих рук мобильный телефон. Не успев даже удивиться, я оглянулась, и этим призрачным кто-то оказался Эш. - Здравствуйте, - сказал он, обращаясь к моей матери, - Вы не волнуйтесь, с Эдли все в порядке, она всю ночь провела у меня. Кто я? Да так, не важно. Ну ладно, меня зовут Эшли Пёрди, а вас? Очень приятно. Не беспокойтесь, я сейчас же отправлю ее домой… Нет, ну вы представляете, какая наглость?! Представляете, что в этот момент творилось в голове моей матери?! Да у нее там извилина за извилину зашла! Я думала, что убью Эшли, но до смертоубийства не дошло, и я просто выхватила у него из рук телефон, только оказалось, что было уже слишком поздно, и у чертового мобильника прямо у меня в руках сел аккумулятор. «Блин, ну так не бывает! - подумала я, - Мир, почему ты так жесток? Меня же теперь дома придушат, расчленят и сожгут, как ведьму!» - Ладно, хватит валяться в постели, вставай, - сказал он, радужно улыбаясь и даже не представляя, насколько сильно мне хотелось его придушить. Собрав в себе все остатки мужества и силы, я постаралась выкинуть из своей головы мысли о расправе и, убрав свой телефон в сумку, вылезла из постели. Спросив у Эшли, где находится туалет, я быстро уединилась. Вытащив из сумочки косметичку и расческу, я оглядела себя в зеркале. Вид у меня был просто ужасный. Приняв пару таблеток, я попыталась привести себя в порядок. Минут через пятнадцать я все-таки стала похожа на человека и, улыбнувшись своему отражению, вышла из комнаты. Эшли, как, впрочем, и остальных, я нашла на кухне. За столом с усталыми и измученными лицами сидели Энди, Леон, мужчина, которого я сначала не узнала, но как выяснилось потом, это был Джейк Питс – гитарист «Black Veil Brides» , а рядом с ним стоял еще какой-то парень, так и оставшийся мною не узнанным. Единственным живым и энергичным человеком во всем этом хаосе похмелья был Эшли. Он, казалось, светился от радости, рассказывал что-то о вчерашней ночи, много жестикулировал, смеялся, а ведь пил он не меньше нашего. - Эш, не мельтеши перед глазами, - попросил у него Энди, - Мне и так фигово, а тут еще и ты. Вот как я теперь появлюсь у себя дома, что я скажу Джульет?! - Так и скажи: прости родная, загулял, - искренни веселясь, посоветовал ему друг. - Эш, а давай лучше ты ей позвонишь и скажешь, что я всю ночь провел у тебя, что мы… ну я не знаю, в карты до утра играли… - Твоя любимая «Стрекоза» слишком хорошо меня знает, так что это не прокатит. К тому же, лезешь в могилу – не тащи за собой товарища, разбирайся сам. Достаточно того, что я сегодня с утра Эдли выгораживал… «Выгораживал?! – пронеслось у меня в голове, - Да ты своей выходкой подписал мне смертный приговор!» - однако вслух ничего подобного я не сказала, а только попросила, - Эшли, можно я воспользуюсь телефоном? Мне нужно вызвать такси… В ответ хозяин дома добродушно кивнул головой, и с трудом вспомнив номер и с таким же трудом узнав адрес, по которому я нахожусь, я все-таки смогла вызвать машину. - Эдли, - обратился ко мне Леон, когда я закончила разговор с диспетчером, - Я вчера кое-что убрал тебе в сумочку, чтобы не потерять… - Блин, я забыла сумку в туалете… - тут же вспомнила я. - Ничего страшного, я сам ее принесу, - ответил мне парень и, встав из-за стола, направился к выходу из комнаты. Не знаю, сколько времени его не было, но к дому уже подъехало мое такси, поэтому мне пришлось пойти за своей сумкой самой. Конечно, я не сразу ворвалась в туалет, ведь один бог знает, чем Леон мог там заниматься?! Немного смутившись, я сначала постучала в дверь, но когда мне никто не ответил, я все-таки вошла, и увиденное не столько удивило, сколько расстроило меня. Тонкая дорожка белого порошка была рассыпана на крышке унитаза, и Леон сидел перед ним на коленях в предвкушении нового праздника… Нет, конечно же, я знала, что Леон периодически балуется наркотой, ну там, кокаин, марихуана, различные транквилизаторы или что-то еще по мелочи. Естественно, я никогда не одобряла подобного баловства, мы часто ругались по этому поводу, но он никак не реагировал на мои слова. Однако когда он стал жить у меня, как-то раз мой отец поймал его за этим занятием, и с тех пор Леон клялся, что завязал. Выходит, он врал нам… - Чего ты приперлась? – спросил он, заметив меня на пороге. - Я вообще-то за сумкой пришла. Скажи, что ты делаешь? Ты же обещал, ты клялся мне, что бросил эту отраву… - Какая тебе разница?! Я тебе кто - брат, сват?! Достала уже! Я думал, что когда мы разбежимся, ты отстанешь от меня, так нет же, все лезешь и лезешь, куда не просят! Отвали! Это моя жизнь! – заявил Леон и, вскочив на ноги, кинул мне в руки мою сумку. Не став церемониться, он грубо вытолкал меня в коридор и захлопнул передо мною дверь, но его слова, застряв у меня в голове, звучали, словно на повторе… Больно. Обидно. Тяжело. Слезы щипали глаза, и к горлу подступал комок. Пытаясь собраться с мыслями и не дать воли своим чувствам, я опустила голову и медленно пошла к выходу из дома, но, сделав несколько неуверенных шагов, случайно задела кого-то плечом. Если честно я не знаю, кто это был, у меня не хватило сил даже просто осмотреться и сказать «извини», поэтому я просто продолжила свой бессмысленный путь…