Paris

Естественно, выспаться в ту ночь я так и не успела. Часов в шесть меня уже разбудила мама, когда спустилась на кухню готовить завтрак, и тут же привлекла меня к этому процессу, даже не дав мне как следует очнуться. Ну, конечно же, она поинтересовалась, почему я вообще сплю на кухне, так что пришлось объясняться: мол, в моей собственной кровати снова прописался пьяный рок-музыкант. - Значит, сегодня у нас опять гостит Эшли? – сказала мама, обрадовавшись этой новости, - Скажи, а он тебе нравится? Вот тут я реально впала в ступор. Не могу сказать, что Эш был совсем уж мне противен, но ведь "нравится" - это понятие относительное. Например, мне может нравиться шоколадный торт, но я никогда не съем больше одного кусочка за раз, потому что берегу свою фигуру, или же мне нравится ходить в широких джинсах и кедах, но я никогда не выйду на улицу в таком виде. Примерно та же история и с Эшли. В целом, он может мне нравиться, но все зависит от обстоятельств и дозы, в которой мне придется его принимать. - Ну, он с прибабахом конечно, и иногда лезет туда, куда не просят, но в целом нормальный мужик, а что? – спросила я, еще не до конца понимая, куда клонит моя мать. Проблема в том, что я вообще очень медленно соображаю, особенно с утра, особенно, если у меня очень плохое настроение. - Просто на твоем месте я бы к нему присмотрелась, - сказала мама, заговорщицки мне подмигнув. - А я на твоем месте купила бы себе очки, - ответила я, наконец, уловив суть нашего разговора, - Мама у него ведь на лбу написано - «осторожно – плохой парень!». Хотя не совсем на лбу, в его случае, скорее, на животе… но сути это все равно не меняет! (прим. автора: имеется в виду татуировка «outlaw» на животе Эшли Пёрди.). - Чарли, тебе ведь всегда нравились плохие парни… - Да, но они никогда не нравились тебе! - По-моему, он положительный, интересный мужчина… - Мама, ты пообщалась с Эшли всего двадцать минут, советую тебе поискать информацию о нем в «Google», уверена, что ты найдешь много интересного и познавательного. - Знаешь, для меня это не имеет никакого значения. Он артист, его работа играть на публику и притворяться, ты в своих радиоэфирах тоже далеко не такая, как в жизни. Это все просто роли и образы, которые со временем очень затягивают. - Откуда ты знаешь, как я веду себя на работе?! – возмутилась я, невольно начиная злиться. - Вообще-то, я всегда слушаю вашу радиостанцию и записываю каждый твой эфир, - ответила мама, слегка покраснев. Вот это нежданчик! Откровение века! Между прочим, эта женщина постоянно втирает мне, что моя работа - это скорее увлечение, что мне нужно заняться чем-то более серьезным, а тут - БАЦ! оказывается, она регулярно слушает нашу передачу, и даже записывает ее! Все, у меня сломался шаблон, и я застыла с выражением лица «господи, боже ты мой, что же здесь происходит?!». - Ладно, - сказала мама, уже пожалев, что завела разговор на эту тему, - Ты пока накрывай на стол, а я пойду, разбужу мальчиков и Эшли. Быстро скрывшись с моих глаз, мама поднялась на второй этаж, а я принялась расставлять столовые приборы, и даже не заметила, как в комнату вошел Эш. - Доброе утро, - сказал он, мило улыбнувшись, но я не ответила на его приветствие. Я по-прежнему была очень зла на него, и вовсе не собиралась гостеприимно любезничать с ним. - Эдли, ты злишься на меня? – спросил он, почувствовав мою холодность, - Ну прости, я вчера был очень пьян и нес всякую чушь. Я совершенно не думал, что говорил, мне самому сейчас стыдно за свое поведение. Я снова ответила ему равнодушным молчанием. Ну не было у меня настроения вести с ним дружеские беседы, а тем более прощать его! Да-да, такая я вредная, такая я стерва! - Эдли, неужели ты хочешь, чтобы я умер от мук совести? – сказал Эшли, подойдя ко мне со спины. - Ты не видишь, что я занята? - заявила я, все-таки соблаговолив уделить ему немного своего внимания. - Ну, слава богу! – воскликнул Эш, взмахнув руками, - А то я уже подумал, что ты онемела! - Пёрди, отстань от меня… - Я бы с радостью, но не хочу, чтобы ты злилась. Это тебе не к лицу, у тебя очень красивая улыбка. - Даже не пытайся подлизываться. Ты вчера столько всего мне наговорил, что теперь это вряд ли поможет. - Ну, я ведь уже сказал, что просто был очень пьяным… - Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. - Эдли, ну хватит уже, - сказал Эшли и, взяв меня за руку, резко повернул к себе. От такой наглости я даже опешила, и в какой-то момент мне захотелось влепить ему пощечину, но я почему-то не сделала этого. Я даже не знаю, как это объяснить, просто наши скрещенные руки смотрелись так странно, но так притягательно, и от этих прикосновений по телу проходило какое-то новое, необъяснимое и еще неизвестное мне чувство. - О, кажется, мы не вовремя! – раздался веселый голос моего младшего братца, и, обернувшись, я увидела едва ли не все свое семейство, застывшее в дверном проеме. Вот теперь, мне действительно было очень стыдно и неудобно. В результате мама осталась безумно довольной, а мне еще неделю пришлось терпеть подколы и издевательства от своих любимых братьев. Но что тут поделаешь – это моя семья!