Paris

В тот день, когда число моих подписчиков в Twitter'е достигло тридцати пяти тысяч, я подумала: «как же много в мире идиотов». Но уже через пару дней на просторах социальных сетей я нашла группу, посвященную моим отношениям с Эшли, и в тот момент до меня, наконец, дошло, что моя жизнь уже никогда не станет прежней. Если вы думаете, что осознание этого факта как-то меня обрадовало, то вы очень ошибаетесь. Да, мне хотелось бы немного славы и внимания к своей персоне, но не таким же образом! Со мной случилось страшное – в один прекрасный день меня стали оценивать не по работе фотографа или радио-ведущего, а по тому, какой рядом со мной мужчина, как я сегодня выгляжу или во что я одета. Это пипец как печально, я чувствовала себя тупой гламурной куклой… Слава богу, мне хватило ума не перекладывать на Эшли ответственность за все происходящее. Это было мое собственное разочарование, и я не видела в этом вины парня. У меня с Эшли и без этого было достаточно проблем – наши отношения по-прежнему балансировали на грани, все так же оставаясь где-то между «уже вместе» и «вскоре будем вместе», а это вызывало излишний интерес не только у членов моей семьи и поклонников «Black Veil Brides». Участники группы и команда, обслуживающая тур, постоянно посмеивались над нами, отпуская на этот счет всякие ехидные шуточки, но я и Эш, как прежде, старались игнорировать подобные выходки. Мы все так же по ночам смотрели сериал, прижимались друг к другу, не скупясь на страстные поцелуи, и часами могли говорить буквально обо всем на свете… Как я недавно узнала от самого Эшли, он круглый сирота. Его родители погибли, когда он был еще совсем маленьким, и воспитанием Эша занимались его бабушка и дедушка. Жили они в небольшом городке где-то на задворках Калифорнии, а как только Эшли исполнилось восемнадцать, он тут же уехал в Лос-Анджелес, мечтая о славе и всемирном признании. Он был безумно одинок посреди большого и безразличного города, но у него была мечта, и, несмотря на все трудности, Эшли стал очень успешным человеком. Он басист пусть и заурядной, но довольно известной рок-группы, он дизайнер, у него есть свой магазин, своя линия одежды и своя звукозаписывающая студия. Он удивительный и разносторонний человек, а мне остается только удивляться, когда он все успевает?! В общем, я смогла проникнуться к Эшли уважением, но, если быть предельно честной, все, что я о нем узнала, очень напоминало мне Леона. Да, тут как водится: «у кого что болит, тот о том и говорит», но ведь истории и правда похожи! Леон так же приехал в Лос-Анджелес сразу после выпускного, и у него тоже никого и ничего здесь не было, только десять долларов мелкими купюрами, несколько музыкальных дисков, пара джинс и футболок, второпях брошенных в старый рюкзак, и записка с номером телефона его дяди – мистера Гаринга, главы нашей радиостанции. Правда, Леон ничего большого пока не добился, но ему еще нет тридцати, к тому же, он не ставил себе цели стать знаменитым, он мечтал только об одном – выжить, и у него это все-таки получилось. Он нашел свое место в жизни, смог прижиться в большом городе - и чем это не хэппи-энд? Да, я понимаю, что некоторым это может показаться странным, но, как бы сильно я не привязывалась к Эшли, в моей душе всегда оставалось место для Леона. С ним нас связывало несколько лет жизни, общая работа, один круг общения, и, кроме того я уже привыкла к Симмсу, я знала обо всех его недостатках и достоинствах, знала, чего можно от него ожидать, а вот Эшли мне бы пришлось открывать заново, снова переучиваться, привыкать, изучать, искать компромиссы. Это дело долгое, да и нервы оно может потрепать изрядно. Как говорила моя бабушка Эльза: «зачем менять своего козла на чужого?», а ведь у нее в этом плане был большой опыт. Она сорок восемь лет прожила с одним мужчиной, моим дедом – Бокином Вонг, а он был тот еще подарочек. И нет, я не считаю, что Леон для меня просто идеальная партия. Он далеко не идеал и у него много проблем, много различных бзиков, а сколько всего я от него натерпелась, это вообще отдельная тема! Один раз на день Святого Валентина, Леон подарил мне печенье, которое он сам же и испек. «Как это мило!» - скажете вы, но только Леон не предупредил меня, что это печенье было с марихуаной. Да-да, вам сейчас очень смешно, а вот мне в тот момент было не до смеха! Мама и по сей день не знает, что это были проделки Леона. Она думает, что у меня случился нервный срыв из-за переутомления и недостатка сна. А в следующий раз, уже на первое апреля, Леон зашел в бутик, где я обычно покупаю себе нижнее белье, и приобрел там бюстгальтеры, точно такие же, как у меня, только на размер больше. В общем, тут у меня действительно едва не случился нервный срыв и сердечный приступ! Я проснулась утром и чуть с ума не сошла! Сами подумайте, ну не могло же все оно за ночь так усохнуть?! Перед тем как понять, в чем же тут дело, я перечитала все инструкции к своим лекарствам, особое внимание уделяя графе «побочные эффекты», а ведь это чтиво пострашнее «Войны и Мира». И все это лишь малая часть бед уготованных мне человеком по имени Леон Симмс. Одна история нашего расставания чего только стоит! Это было то еще шоу! Леон тогда по пьяни упал с мотоцикла и переломал половину костей в своем худосочном теле. Сопоставив полученные травмы, врач прописал ему постельный режим, а для Симмса это было равносильно смерти. Вы ведь знаете, что зарплата на нашей радиостанции чисто символическая. Для того чтобы снимать небольшую квартиру этих денег вполне достаточно, только человеку для жизни нужно еще есть, пить, оплачивать коммунальные услуги, интернет, да и бензин в наше время не дешевый. Если в двух словах, то для того, чтобы содержать себя, Леону приходилось постоянно подрабатывать, а, лежа в постели, он этого делать не мог. Я, конечно, помогала ему по мере своих возможностей, но этой помощи было недостаточно, да и сбережения Леона быстро кончились, а продавать мотоцикл он наотрез отказался, и, в конце концов, его выставили из квартиры за неуплату. Тогда во всю эту историю вмешались мои родители. Они предложили Леону переехать к нам. Делали они это, разумеется, из благих побуждений. Невероятно, но факт – в то время Леон еще нравился моим предкам. Ну а что? Встречались мы долго, виделись они с ним редко, и я предпочитала умалчивать обо всех недостатках своего избранника. Так что в этой ситуации мои родители просто хотели помочь, кроме того, они полагали, что опыт совместной жизни подтолкнет нас к замужеству, но благими намерениями, как известно выложена дорога в ад, а если говорить иначе: «хотели как лучше, а получилось как всегда». Проблема в том, что во время этой совместной жизни многие из недостатков моего любимого мужчины всплыли наружу. Для меня в них не было ничего страшного – я к нему привыкла, а вот родителей все увиденное и услышанное буквально повергло в шок. Мои предки и Леон стали часто ругаться, а я всеми путями пыталась их помирить и найти компромиссы. Первое время это помогало, но число претензий и взаимных упреков с каждым днем росло, а самое страшное в том, что мои родители считали, будто я должна поддержать их, а Леон, напротив, полагал, что я должна занять его сторону. Они просто разрывали меня на части, я оказалась между двух огней, и все это продолжалось целых полгода! В конце концов, Леон не выдержал. Он накричал на моего отца, и они даже потаскали друг друга за грудки. Мне тогда с трудом удалось растащить их по разным углам, но уладить конфликт полюбовно у меня не получилось. Леон накричал еще и на меня, сказал, что больше и минуты не проведет в этом доме, а потом кинулся в комнату собирать свои вещи. Я пыталась его вразумить, но он был в бешенстве, и мои старания оказались просто бесполезными. Не сумев сдержать собственного отчаянья, я разозлилась не меньше, чем Леон. Я тоже начала кричать, стала мешать ему собираться, и Симмс оттолкнул меня, чтобы я не путалась у него под ногами, но этим вызвал у меня еще большую вспышку гнева. Я стала кидать в него все, что попадалось мне под руку, обзывала его самыми непристойными словами, и задела парня слишком глубоко. Он повернулся ко мне лицом, изуродованным безумной злобой и, схватив за волосы, ударил меня головою об стол. Я потеряла сознание, получила сотрясение мозга и внеочередной сердечный приступ. После этого я провела целую неделю среди людей в белых халатах, полуживых пациентов и бесцветно белых стен. Ко мне приходили родственники, друзья, коллеги по работе, а я, как дура, ждала, что вот-вот в эти двери войдет Леон, извинится, попросит прощения, и все будет как прежде, но он так и не пришел, он даже не позвонил. Особенно он отличился в день моей выписки. Леон тогда убрал из всех социальных сетей статус «встречается с Эдли Вонг», и это был наш официальный разрыв. Потом я еще неделю сидела на больничном, горстями пила успокоительные и антидепрессанты, а с Леона все как с гуся вода. Первое время он жил у Гаринга и его семьи, потом накопил денег и вернулся в свою старую квартиру, таскал туда малолеток, а теперь сошелся с Клер… и я даже не знаю, что в этой ситуации бесит меня больше всего! То, что Леон теперь не со мной, или то, что у него получилось меня забыть, а я так и не смогла выкинуть его из головы? Впрочем, это уже не важно. Успокоившись и мало-мальски зализав свои раны, я вновь вышла на работу, но постоянно находиться рядом с Леоном оказалось слишком тяжело, и, взяв отпуск за свой счет, я отправилась в гости к бабушке Эльзе, в небольшой городок, именующий себя Катерина. Я родилась в этом городе и провела там большую часть своего детства, поэтому надеялась, что знакомая обстановка поможет мне расслабиться и забыться, но не тут то было. В Катерине я познакомилась с молодым сержантом Кевином Симпсоном. Он был красивым, высоким, широкоплечим брюнетом, кроме того, я - дочь бывшего военнослужащего, и мужчины в форме вызывают у меня особенно бурную реакцию. В общем, я увлеклась своим новым знакомым, но все оказалось не так уж сказочно… В тот день я и Кевин сидели в доме у моей бабушки, но только ее с нами не было. Она поехала по магазинам и, наслаждаясь моментом, Кевин читал мне стихи, рассказывал о том, как я прекрасна, что он всю жизнь обо мне мечтал, а я, как это водится у нас, женщин, развесила уши. И тут совсем не вовремя пришла моя бабушка, схватила кочергу и, долбанув Кевину по спине, погнала его прочь из дома. Я от такого развития событий малость опешила и потребовала от нее объяснений, на что бабушка возмущенно заявила: - У Кевина жена на сносях, а он тут у тебя штаны просиживает! Так что в Лос-Анджелес я вернулась с окончательно растоптанным сердцем и практически сразу же попыталась залечить свои раны Коди Гарингом. Он, как вы уже, наверное, поняли, был сыном моего начальника и кузеном Леона. В то время Коди тоже работал на нашей радиостанции, и у меня с ним все как-то быстро закрутилось. Мы даже успели пару раз переспать, но Леон чисто по-родственному наплел своему кузену, что я ненормальная и что семейка у меня - сущий дурдом, и лучше ему держаться от всех нас подальше. Сделав какие-то собственные выводы, Коди, ничего мне не сказав, уволился с работы, перестал отвечать на мои звонки, а встретив меня на улице, до сих пор переходит на другую сторону дороги. В общем, это была сплошная черная полоса. С тех самых пор я разочаровалась в мужчинах и отчаялась в попытках завести новые отношения. Теперь у меня появился шанс что-то изменить, только я как-то не особенно рада этой перспективе. Хотя нет, с одной стороны, я рада, что смогла привлечь внимание интересного и успешного мужчины, я рада, что он у меня есть, и мне действительно очень нравится Эшли, но все как-то слишком сложно. Он мне вроде как нужен, и в тоже время - на хрена он мне сдался?! Эш старше меня почти на десять лет, он из высших слоев общества, он ведет совершенно другой образ жизни, он совсем не похож на тех мужчин, с которыми мне приходилось общаться ранее. Он другой, и с ним все будет иначе, а я все-таки не готова меняться. Ради Эшли мне навсегда придется отказаться от Леона, от мечты быть с человеком, которого я любила и боготворила на протяжении стольких лет, и мысли об этом медленно сводят с ума. Уже которую ночь подряд, стоит мне только выпроводить Эша из своего номера или распрощаться с Леоном на просторах социальных сетей, как я тут же начинаю с утроенной силой рвать себя на части бесконечными сомнениями. Единственное, что спасает меня по утрам - это напряженный гастрольный график, крепкое кофе и страстные поцелуи Эшли. Господи, я такая дура. Особенно учитывая тот факт, что я взываю к богу, даже не веря в него… - Эдли, да что ты тащишься как улитка! – закричал Бирсак, надрывая свои голосовые связки и вырывая меня из полусонного состояния. Скажу честно, я давно бы залила ему в рот суперклея, но это сделает проблемными выступления группы, так что пока я миловала Энди. А вообще, это очередное – обычное утро, обычные пробуждения после обычного концерта, обычный ресепшн в обычном отеле, короче, скукотища та еще. Со стороны наблюдая за тем, как «Блэки» выписывались из своих номеров, я тихо зевала, думая о крепком сне и мягкой постели, когда случайно заметила белокурого мальчика лет пяти-шести от роду. Сжимая в руках маленький красный мяч, он пристально смотрел на меня, и, не выдержав, я ему улыбнулась. Ответная улыбка украсила лицо ребенка, и, покрутив мячик в своих крохотных ладонях, он кинул его мне. Поймав ярко-алый мяч, я, недолго думая, снова запустила его в сторону мальчика и, схватив его хрупкими пальчиками, белокурый ангел заразительно рассмеялся. Это было так мило, что смогло подарить мне прекрасное настроение на весь оставшийся день… Знаете, я ведь безумно люблю детей. Мне нравится их наивность и искренность, вера в чудеса и людскую доброту. Я завидую этим качествам, а еще я очень завидую тем, кто может иметь детей. Сейчас для меня эта тема уже не так болезненна, но было время, когда я видела на улицах счастливых мамочек и папочек со своими чадами и тут же заливалась слезами. Если бы я только могла стать матерью, то непременно завела бы как минимум троих малышей. Я забыла бы про все свои подростковые замашки, все свои глупости и увлечения, я бы повзрослела, запихала бы свой эгоизм куда-нибудь подальше и сделала все для того, чтобы быть лучшей матерью на свете… Вот сами подумайте, в чем смысл человеческой жизни? В том, чтобы оставить после своей смерти другую жизнь, вырастить честных, добрых и справедливых людей, которые станут достойной частью общества. Смысл жизни в том, чтобы оставить на этой земле частичку себя, заключенную в новых поколениях, и в результате стать частью постоянного круговорота жизни – стремления к будущему. А я этого сделать не могу, значит, моя жизнь лишена всякого смысла. Я – тупиковая ветвь эволюции. Очень тяжело осознавать все это. Тяжело думать о себе, как о чем-то бессмысленном и бесполезном. Особенно больно признаваться в этом кому-либо другому. За три с лишним года отношений я так и не смогла рассказать об этом Леону. Да и Эшли я вряд ли когда-нибудь признаюсь в том, что не могу иметь детей. Ну, кому нужна женщина, которая, по сути, только наполовину женщина? Вот и получается, что, кого бы я не выбрала, в результате я все равно никому не нужна. К чему тогда вообще весь этот выбор? Ради чего все это? Может, мне действительно стоит послать все это к черту? Впрочем, кто его знает…