Paris

Все вроде бы встало на свои места. В моих отношениях с Эшли в очередной раз воцарился мир и своего рода любовь. С остальными музыкантами, несмотря на случайно подслушанный разговор, я сохраняла сдержанную дружбу и приятные рабочие отношения. Тяжелый, изматывающий гастрольный тур стремительно подходил к концу, а дома меня ждали семья, работа и привычная жизнь. С одной стороны, я безмерно радовалась тому, что все это сумасшествие подходило к концу, а с другой стороны, я уже по всему этому скучала. Идиотизм. Знаю. Но вспомните, пожалуйста, когда я в последний раз вела себя логично? Кроме того, я так и не решила своей сердечной дилеммы, хотя прекрасно понимала, что дальше тянуть нельзя. Время поджимало, да и нервы у меня не железные, как, впрочем, и у моих парней. Знаете, как вел себя Эшли в те моменты, когда я при нем разговаривала с Леоном? Даже если этот разговор был исключительно о работе, Эш тут же начинал злиться, дергал меня по мелочам, стараясь всячески прервать нашу беседу, а Симмс тоже не дурак, он все прекрасно понимал, и его, заразу, очень веселило такое положение вещей. Короче, чтобы никого не провоцировать, я старалась созваниваться или переписываться с Леоном только в те моменты, когда появление Пёрди явно не предвиделось, но сам Леон умудрялся связываться со мной в настолько неподходящее время, что я даже понимаю Эшли, грозившегося закончить всю эту историю путем кровавой расправы. Правда, один раз так случилось, что я сама позвонила Леону немного не вовремя… У «Блэков» как раз шел концерт, поэтому Эшли был очень занят полуголыми плясками перед стаей возбужденных поклонниц. Воспользовавшись свободным моментом, я готовила сценарий к новому радиоэфиру, и мне срочно понадобилось посоветоваться с коллегой. Не задумываясь даже на минуту, я спешно набрала номер Леона и стала ждать соединения. Он очень долго не брал трубку, и я уже решила сбросить вызов, но тут на том конце провода раздался очень знакомый голос, только это был далеко не Леон. - Эдли, ты совсем с ума сошла?! – воскликнула Клер, даже не поздоровавшись со мной, - Ты хотя бы знаешь, сколько сейчас времени?! Нормальные люди спят давно! Немного опешив от такого развития событий, я потеряла дар речи. Вот сами подумайте, если нормальные люди в это время спят, то какого фига она сейчас отвечает на звонки Леона? Не положено ли ей самой спать? Только не надо злорадствовать и ехидничать! Я прекрасно все понимала, но… да что я тут вам разжевываю, вы ведь сами все прекрасно понимаете. - А я, вообще-то, не тебе звоню, - раздался мой дрожащий голос. Я, конечно, пыталась придать своим словам большей уверенности, но вы сами попробуйте говорить уверенно с пулевым отверстием в груди! (ну это я образно выражаясь) - Да какая разница, - попыталась возразить моя собеседница, но тут в наш диалог вмешался никто иной, как сам Леон! - Клер, сколько раз я говорил тебе не трогать мой телефон! – возмутился парень, - Что ты лезешь вперед батьки в пекло… Отобрав у девушки свой мобильник, Леон спешно поздоровался и хотел обсудить цель моего звонка, но тут Клер быстро и неразборчиво стала что-то ему втирать. Всех слов я не разобрала, но она явно жаловалась ему на меня и наше частое общение. Тут не надо хорошо знать Леона, чтобы понять, каким был его ответ. - Зайка, ну не зуди ты у меня над ухом! – сказал он, немного оттолкнув девушку, - Это уже какая-то традиция пошла: сначала я тебя выебу, потом ты мне мозг начинаешь ебать. Мне не эта традиция совсем не нравится, так что сходи лучше кофе нам свари… Клер снова попыталась что-то возразить, но она была далеко от телефона, да и тараторила слишком быстро, так что я не смогла разобрать и половины ее слов, но это не имеет значения, потому что ответ Леона не заставил себя долго ждать. Парень почти сразу же вышел из себя, повысил голос и, кажется, запустил в девушку подушкой. У них началась какая-то суматоха, и я совсем перестала понимать, что там происходит, но, наконец, до меня донесся голос Леона, и на сей раз он говорил прямо в трубку. - Прости за заминку, - принялся извиняться парень, а сквозь расстояния и часовые пояса я почувствовала, как он робко и виновато улыбался, - Ты ко мне по делу или просто так, узнать как мое «ничего»? - Мне хотелось бы заранее согласовать сценарий и трек-лист, - ответила я, по-прежнему немного жалея, что позвонила невовремя. - Ну, раз хотела, так начинай, - дружелюбно пробурчал Леон, но тут откуда-то издалека раздался громкий хлопок. - Зайка, я тебе утром позвоню, - закричал парень, явно обращаясь не ко мне, а потом чуть тише добавил, - Ушла все-таки, зараза, еще и дверь чуть с петель не сорвала, истеричка… Я прекрасно понимала, что все эти слова были адресованы Клер, поэтому попыталась сделать вид, что ничего серьезного не произошло, и продолжила разговоры о работе. Тем, кого все еще удивляет поведение Леона, я поясняю – это, черт его дери, Леон. Он всегда таким был, и со мною он вел себя точно так же, но я не виню его за это. Он очень добрый, очень талантливый, просто ему немного не повезло, его в детстве недолюбили, поэтому Леон плохо представляет, что такое любовь, что она бывает без оскорблений и жестокости. Да, вам может показаться, что я опять его оправдываю, но, честное слово, именно так оно и было! У Леона как-то с самого начала все не задалось. Он родился в 91-ом году, в Риге, а это столица Латвии. Тогда как раз распался Советский Союз, в стране творилось черти что, и не до него тогда было, тогда вообще было не до людей, но перейдем к сути. Его мать, если я не ошибаюсь, звали Светланой Амбросовой, ей на момент рождения сына было девятнадцать. Отцом Леона стал семнадцатилетний Андрис Лиепиньш, и они были очень неблагополучной семьей. Мать, как это положено, сидела с ребенком. Отец учился в институте – изучал историю, а по ночам работал грузчиком, при этом каждое лето ездил на так называемые раскопки по полям второй мировой войны, слыл «черным копателем», и это, кстати, преступление, так что хорошего примера сыну он явно не подавал. Родители Леона вроде как жили вместе и вместе воспитывали ребенка, правда, женаты они не были, и, в конце концов, это сыграло с ними злую шутку. Денег, которые Андрис приносил в семью, явно не хватало, поэтому мать Леона начала подрабатывать на дому. Она переводила тексты с английского языка на русский и латышский, и как-то так получилось, что по причине этой самой подработки она познакомилась со Стивеном Гарингом (младшим братом моего начальника). Все у них как-то быстро завертелось, и в результате Светлана решила ехать к возлюбленному, бросив гражданского мужа, но забрав с собою Леона – который тогда еще был четырехлетним Леопольдом. Первое время после отъезда жены и сына у Андриса получалось поддерживать с ними связь, но потом они потеряли друг друга. Как говорит Леон, отца он почти не помнит, даже его фотографий почему-то не сохранилось, но сначала это было не так уж и важно, ведь жизнь в Америке для маленького Леопольда и его матери была почти сказочной. Жену Стивен буквально носил на руках, и ее сына полюбил как родного, а потом у них пошли свои дети, причем все девочки (у Леона поголовно были одни сестры). Младший Гаринг неплохо зарабатывал, у него был свой бизнес, поэтому финансовых проблем у молодой семьи не было, но потом что-то пошло не так. То ли отчим Леона влез в долги, то ли партнер отобрал у него бизнес, то ли еще что-то. Я, если честно, не знаю подробностей, но одно могу сказать точно – своего дела Стивен лишился и, как любой уважающий себя мужчина, тут же начал пить. Светлана первое время пыталась образумить мужа, а потом от безысходности начала пить вместе с ним. Страдали от этого в первую очередь дети, особенно Леон, потому что спустя столько лет родителей внезапно осенило, что он им не родной. Чужим выродком мальчик, естественно, был только для отчима, но Светлана как-то не особенно защищала сына. Все дошло до того, что даже родные сестры, которым самим порою перепадало от отца, стали относиться к Леону с презрением, как к второсортному. Когда с деньгами было совсем туго, Леона не кормили. Если мальчик невовремя попадал под руку, его жестоко били, и неважно, за что – причина находилась всегда. Зимой за малейшие проступки его частенько выгоняли из дома, и он всю ночь проводил на улице, а жили они в Бостоне – там зимой минусовая температура и снег. Когда поутру продрогшего мальчика все-таки впускали в дом, то всегда встречали со словами: «ну и какого фига ты не замерз насмерть?». Один раз отчим настолько озверел, что осколком бутылки проткнул пасынку бедро, и слава богу, что этот психопат не задел артерию, иначе мальчик бы просто истек кровью. На теле у Леона до сих пор красуется столько шрамов, что он даже на пляж ходит только после заката и боится заниматься сексом при свете (уж простите за столь интимную подробность). Естественно, соседи знали обо всем, что происходило в семье Гарингов. Периодически они подкармливали Леона, пихая в его грязные ладони черствые бутерброды с дешевой ветчиной, но вмешиваться в происходящее они не собирались. У нас в стране доносы пишут только в налоговую инспекцию, а все остальное – личное дело каждого. Правда, один раз уже сам Леон попытался пожаловаться на отчима школьному психологу. Тот, в свою очередь, обратился в социальные службы, но по поводу жалобы даже проверки проводить не стали. Сработала довольно дикая логика – Леон чужой, а значит, он стопроцентно врет, чтобы очернить отчима. Да, я сама дочь детского психолога, и знаю, что случаи, когда пасынок или падчерица клевещут на приемных родителей - совсем не редкость, но напрочь игнорировать подобные сообщения - это же просто дикость! Именно из-за этого Леон выдумал себе новое имя. Он хотел изменить свою судьбу, стать кем-то другим, почувствовать себя свободным от надоевшей ему жизни и семьи. Из Леопольда Амбросова он превратился в Леона Симмса, но это было уже потом, а первое время единственным человеком, поддерживающим Леона, был Нельсон Гаринг, глава нашей радиостанции и, как я уже говорила, старший брат Стивена. Правда, Нельсона больше интересовал не сам Леон, а непутевый младший брат, которого тот упорно пытался наставить на истинный путь. Нельсон периодически приезжал в Бостон, хорошо дубасил Стивена, отправлял его лечиться от алкоголизма, устраивал на работу, привозил подарки племянникам, но у него была своя жизнь и своя семья. Он не мог отказаться от всего этого и навечно связать себя с братом. Приходило время, и Нельсон уезжал в Лос-Анджелес, а Стивен возвращался в привычную колею пьянок и дебошей. Так продолжалось очень долго, но, знаете, все имеет свойство заканчиваться, и этот привычный распорядок тоже подошел к концу. Однажды Леон просто не выдержал. Он пришел домой после выпускного бала и, как вы понимаете, сам был не очень трезв, а тут на него выскочил пьяный отчим со своими оскорблениями и претензиями. В результате Леон сорвался, схватил стул и переломал Стивену половину костей. Мать и сестры пытались его остановить, но парень был в бешенстве, в результате им тоже немного досталось, но этим Леон не ограничился. Он быстро собрал вещи, забрал мотоцикл Стивена и уехал в Лос-Анджелес к дяде. Вот так взял и уехал. На мотоцикле! Через всю Америку! Леон такой Леон… Скажу правду – дядя визиту племянника тоже не особенно обрадовался. Что не говори, а для него Леон тоже был чужим, но, несмотря ни на что, выгонять парня мой будущий начальник не стал. Мистер Гаринг приютил Леона, дал ему работу, помог найти квартиру, но взваливать на свои плечи все заботы о нежеланном родственнике он не стал. Так для Леона началась новая, самостоятельная жизнь в солнечной Калифорнии. Это грустная история, полная странных совпадений и неожиданных поворотов. Я знаю ее досконально, но в тоже время с трудом представляю, как Леон со всем этим живет. Я бы никогда не выдержала всего того, что выпало на мою долю, если бы не моя семья, а у Леона нет такой семьи. У него вообще никого нет, никто о нем не позаботится, никто его не защитит, никто ему не поможет. От тех, кто должен был окружить его любовью и заботой, он получал только оскорбления и побои. Наверное, поэтому Леон вырос немного грубым. Он совсем не верит в людскую доброту, он всегда готовится к удару или нападению, всегда ждет предательства или подставы. Признаться честно, я его за это не виню, я его понимаю, и даже более того, я люблю его за это. Я привела в свою жизнь Леона, потому что мне очень хотелось показать ему, что в мире все-таки есть любовь, что он достоин этой любви не меньше, чем кто-либо другой, но и сам Леон многому меня научил. Он сумел стать для меня самым ярким примером несгибаемости и мужества, ведь, несмотря ни на что, Леон не сломался, а остался очень сильным, прямолинейным и уверенным в себе человеком, и это многого стоит. Он помог мне повзрослеть, почувствовать себя нужной, научил не унывать и не сдаваться (а еще курить, лазить по деревьям, водить мотоцикл и многим другим интересным вещам). Должно быть, я опять его облагораживаю, но подумайте сами, как тяжело признаться самой себе, что ты любишь плохого человека, и что ты был вместе с ним на протяжении стольких лет? И что вообще значит плохой человек? Я тоже не самая покладистая и далеко не самая приличная девушка. У меня есть десятки недостатков и разного рода заскоков, но разве можно назвать меня плохой? Я просто слабая и нерешительная. В этом и есть корень всех моих проблем.