Paris

В жизни каждого из нас случаются периоды удивительной безмятежности, когда тебя накрывает пеленой нескончаемого счастья, полного умиротворения и ничем не объяснимой уверенности в том, что так теперь будет всегда. Обычно это называют эйфорией. Именно она охватила меня после возвращения домой, и далеко не само возвращение стало ее причиной. Оказавшись в Лос-Анджелесе, я думала, что в ближайшие дни смогу вернуться на работу и снова войду в привычную колею, но сезон вещания закончился, большая часть сотрудников радиостанции ушли в отпуск, и на нашей волне повисло молчание – в эфире круглые сутки крутили музыку и прогноз погоды. Так что на работе меня никто не ждал, и, как временно невостребованную, меня задним числом отправили в отпуск еще раз, правда, теперь это отпуск был неоплачиваемый. Не то, чтобы я очень обрадовалась такому стечению обстоятельств, но и не расстроилась. В конце концов, мой незапланированный отдых совпал с отпуском Эшли, и у нас появилось время, которое мы могли посвятить друг другу. Если быть до конца откровенной, поначалу я совсем не понимала, какими будут наши отношения и что они могут из себя представлять. Мы были совершенно разными, но нас невероятно тянуло друг к другу, и нужно было искать новые точки соприкосновения, ведь теперь у нас не было работы, которая заставила бы нас постоянно находиться рядом. Именно в этот решающий момент мы поняли, что вдвоем нам очень приятно и удобно молчать… Нет, я и Эшли не онемели! У нас бывали разговоры, но возникали они по мере необходимости, когда появлялись интересные поводы, важные вопросы или просто хотелось обменяться комплиментами, а в других случаях молчать рядом с ним было куда комфортнее. У нашей тишины не было никакой неловкости или скуки, было только спокойствие, близость и уверенное ощущение, что рядом с тобой тот самый человек, который понимает тебя с одного взгляда или прикосновения, с которым можно быть просто так – без понтов, выпендрежа и лишнего пафоса. Не стану врать, иногда мы могли вместе посмотреть фильм, но у нас были слишком разные вкусы, поэтому прийти к компромиссу по поводу выбора киноленты получалось не так часто, как хотелось бы. Порою мы могли вместе послушать музыку, но тут вообще полный швах! Вы, должно быть, представляете, сколько жанров и поджанров скрывается за термином «рок музыка», сколько самых различных команд стоит за всем этим разнообразием стилей, так что и в этой области компромисс давался нам с большим трудом, но иногда мы могли обменяться дисками из своих коллекций. Один раз Эшли даже показал мне демо-запись новой песни своей группы. Песня была не в моем вкусе, но сам факт доверия с его стороны и то, что ему важно знать мое мнение, очень льстили. А пару раз Эшли даже играл со мной в «Mortal Combat» и «Counter-Strike». Играл он значительно хуже меня, но я ему поддавалась, чтобы не обидеть и не отбить желание сыграть со мною в следующий раз. В двух словах, нам с Эшли было чем заняться, к тому же, оставалось одно общее увлечение, в котором у нас почти не было противоречий. Разумеется, я говорю о сексе! В постели Эш любил доминировать, и даже если я проявляла инициативу, то делала это только потому, что он мне это позволял. Он прекрасно чувствовал свое и мое тело, словно знал, чего и как я хочу. Может быть, причина его непревзойденности была в богатом опыте, а может, у него был особый талант, но суть не в этом – мне просто нравилось ощущение его силы и какой-то странной власти надо мной. Наверное, это и было решающим аргументом в пользу Эшли, хотя аргументов было много, и все мое отношение к парню складывалось по крупицам, открывавшим его с совершенно разных сторон… Кстати, мы ведь подобрали ему новый запах – не резкий, приятный, немного сладковатый с ненарочитыми, цветочными нотами. Правда, выбирать этот парфюм нам пришлось несколько часов. Как я уже говорила, мы с Эшли слишком разные и долго не могли найти то, что понравилось бы нам обоим. В какой-то момент наше общее упрямство стало даже раздражать, но, невзирая на трудности взаимопонимания, парень вел себя очень терпеливо, а я всегда обожала магазины, и наш поход обошелся без эксцессов, хотя здесь я, наверное, преувеличиваю… Перед тем как пойти домой (к Пёрди, разумеется), мы еще немного погуляли по городу, и какого-то фига меня потащило в мой любимый магазинчик, посвященный альтернативной тематике. В двух словах, пока я рассматривала футболки с «Thousand Foot Krutch» и «Lovex», думая о том, какая из групп мне больше симпатизирует и какая футболка будет лучше на мне смотреться, моего спутника узнали. Буду предельно откровенной – в тот момент я сразу же забыла о футболках и принялась несколько возмущенно наблюдать за происходящим. Мои чувства были противоречивы. С одной стороны, я гордилась Эшли, а с другой почувствовала себя такой не значительной на его фоне и незаметной для него самого. Стало несколько обидно наблюдать за тем, как он улыбался шайке малолетних девиц, не обращая на меня никакого внимания, словно забыв о моем присутствии. Мне тогда казалось, что я лишняя, что я ненужная, что я только мешаю. И вообще Эшли не принадлежал мне. В его жизни было множество вещей куда более важных и возможно более интересных, чем я. Осознание этого факта заметно меня подкосило. Для меня, в те дни не было ничего более яркого и значимого, чем его присутствие, но мой избранник и его жизнь были устроены совершенно иначе. Я не помню, как долго продолжалась эта неприятная сцена, но, дойдя до точки кипения, я не на шутку разозлилась. Схватив Эшли за руку, я побежала прочь из магазина, пытаясь утянуть его за собой, пытаясь забрать его и никогда не отдавать. Это глупо, но мне не хотелось делить его с кем-нибудь еще. Не хотелось отдавать его даже на короткую минуту. Это был дерзкий и по-своему глупый поступок – попытка сбежать от того, что было мне неприятно и казалось неприемлемым, но далеко мы все равно не убежали. Мои прокуренные легкие не были предназначены для таких марш-бросков, и я быстро выдохлась. Остановившись посреди улицы, я отпустила руку парня и попыталась отдышаться, а ему тем временем оставалось только удивляться и недоумевать. Он не понимал, что на меня нашло, и собирался устроить допрос с пристрастием, но, так и не успев засыпать меня вопросами и ругательствами, кажется, сам смекнул, что я просто немного приревновала. - Чарли, ты… ты… ты ненормальная! – воскликнул Эшли, одновременно возмутившись и умилившись моему поступку, - Я же говорил, что ты нужна мне… - Ну, мало ли чего ты говорил! Обещать - не значит жениться, - заявила я и начала потрошить сумку, ища свои незаменимые таблетки. Все-таки, у меня давление поднялось, сердцебиение участилось, а это, как правило, не предвещало мне ничего хорошего. Ненадолго забыв о парне, я была полностью увлечена поиском заветной баночки с нужным лекарством и поняла, что происходит, когда все уже, по сути, произошло. То ли от переизбытка чувств, то ли Эшли, который зарядился от меня идиотизмом, пришла в голову просто гениальная по своей тупости идея - как бы то ни было, он подхватил меня на руки, крепко прижав к себе. Конечно, сначала я испугалась, а потом все равно испугалась, но, обняв парня за шею, смогла вымолвить тихое: - Ты сумасшедший… - Да кто бы говорил! – возразил Эшли, улыбаясь во все тридцать два зуба. - Опусти, ты надорвешься! - А своя ноша не тянет. - Ты меня позоришь! - Я делаю тебя счастливой. - А что мне мешает быть счастливой, когда я стою на ногах?! - Ну… как бы это… так романтичнее, что ли, - неуверенно сказал парень, и, видимо, исчерпав все свои аргументы, резко заявил, - И вообще, ты моя! Я что хочу, то и делаю! - А ты мой, - ответила я и невольно улыбнулась, будто тем самым позволила ему все. Признаться честно, я не могу подобрать слов, чтобы это объяснить, но тогда Эшли действовал на меня словно гипнотически. Я даже не помню, как так получилось – я смотрела в его большие, глубокие глаза, тонула в его взгляде, забывая обо всем, а потом бац! - и мы уже целуемся, наплевав на все нормы приличия. Да, это было безумно, но зато так мучительно сладко. Казалось, что я таю в его руках, таю у него на губах, становясь покорной и податливой, словно пластилин. Это было непередаваемое ощущение крайней близости, как духовной, так и физической, хотя не совсем близости, скорее, полной зависимости. Это были неизвестные мне чувства, или, напротив, известные, но они содержались во мне в слишком большой концентрации и странной смеси, оттого и кружили мне голову. Я думала, что не смогу дышать, внезапно потеряв Эшли или утратив с ним всякую связь. Я была околдована, одурманена им. Я влюбилась, хотя не хотела признавать самого факта влюбленности или просто не отдавала отчета своим собственным чувствам… - Молодой человек, вы уже пятнадцать минут держите ее на руках, - раздался откуда-то снизу веселый мужской голос, и, с трудом оторвавшись друг от друга, я и Эшли увидели солидного старичка лет шестидесяти. Он улыбался, внимательно смотря на нас сквозь толстые линзы очков, и, смутившись такому вниманию, я покраснела, и уткнулась лицом в плечо парня. - Ты не боишься, что она так на шею тебе сядет? – спросил старик, поправив тяжелые очки, которые сползали ему на нос. - А пусть садится, – сказал Эшли, аккуратно поставив меня на землю, - Я совсем не против, я только за! Одной рукой обняв меня за талию, он искренне улыбался, а старик, сказав что-то вроде «где мои семнадцать лет?», пошел своей дорогой, громко насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Похоже, выходка Пёрди подняла настроение не только мне, но и этому чудаку, а может быть, мы выглядели настолько счастливыми, что заряжали своим счастьем обыкновенных прохожих. Да, для меня это тоже казалось несколько странным, но я и Эшли находили друг в друге столько любви, что буквально задыхались от нее. Казалось, что каждое мгновение было особенным. Будто самое заурядное действие – резкое движение ресниц, ехидный изгиб губ, дрожащее дыхание, едва уловимое прикосновение были наполнены тайным смыслом и значили нечто важное для нас обоих… Ощущение какой-то волшебности чувств наполняло каждый день, проведенный вместе. Я до сих пор помню едва ли не каждую секунду рядом с ним. Все тогда виделось мне необыкновенным, а ведь мы могли просто сидеть под старой яблоней на заднем дворе моего дома: Эшли, положив голову мне на колени, скорее всего, дремал, блаженно закрыв глаза, а я, прислонившись к стволу дерева, перебирала локоны его волос и слушала спокойную, романтичную музыку, звучавшую у меня в наушниках. Где-то вдалеке лаяла собака, по дороге однин за другим не спеша проезжали автомобили, а со стороны соседского участка доносилось журчание воды, так что, скорее всего, там поливали клумбы. Мир казался таким простым и заурядным. Время текло спокойно и неспешно. Каждое мгновение я и Эшли проживали как вечность, и каждая вечность была нашей общей, словно мы не могли жить поодаль друг от друга. Нас накрывало спокойствие и умиротворение. Все это так опьяняло, так воодушевляло и так расслабляло, что я очень удивилась, когда Эш внезапно вскочил на ноги и едва ли не побежал в сторону дома. Почему-то я думала, что он скоро вернется, но прошло пять, десять, пятнадцать минут, а его все не было, и тогда я решила отыскать парня. У меня дома в тот день было очень тихо: Тим уехал на репетицию, папа и Марк еще не вернулись с работы, а мама проводила консультацию у себя в кабинете. Вокруг стояла почти абсолютная тишина, только со второго этажа до меня доносилась музыка, а точнее робкая, неуверенная и сбивчивая игра на гитаре. Стараясь не поднимать лишнего шума, я осторожно ступала по лестнице, но ступени немного скрипели, что ужасно меня раздражало, ведь я изо всех сил хотела сохранить ощущение полного покоя, охватившего мой дом. Все же взобравшись на второй этаж, я пошла на звуки музыки, доносившиеся из комнаты младшего брата. Как я уже сказала, самого Тима в доме не было, зато в его логове, воспользовавшись отсутствием хозяина, сидел Эшли. Одолжив гитару моего бездельника, Эш нетерпеливо перебирал струны, словно боялся опоздать или не успеть за своей торопливой музой. Он из всех сил спешил положить на ноты мысли и мелодии, звучавшие у него в голове. Иногда отрываясь от гитары, он быстро что-то записывал на мятом листке бумаги, найденном в этой замусоренной части дома. Он был так вовлечен в этот почти магический процесс, что не замечал ничего вокруг, и именно в тот отрезок времени он был прекрасен как никогда. У него было такое воодушевленное, сосредоточенное лицо. Он был наполнен удивительным благородством, что невольно пленял, заставлял в себя влюбиться. Казалось, что весь мир сошелся в нем, будто все чувства объединились в его теле и толкали его на путь создателя. Я наблюдала за ним, не в силах оторвать взгляда, переполняясь восторгом и гордостью. Наконец, отложив гитару, Эшли убрал в карман тетрадный листок со своими записями и посмотрел на меня, буквально светясь от переполнявшего его счастья. Улыбнувшись парню, я послала ему воздушный поцелуй, а он отчего-то смутился и потупил взгляд. Он был таким милым, когда стеснялся, но, к сожалению, с ним это происходило не так часто. А вообще, Эшли был разным. Он проявлял такую многогранность и разносторонность, что порой я не знала, чего от него ждать в следующий момент, но во всех своих обличьях он был для меня неповторимым и особенным, хотя не всегда приятным. Иной раз Эшли мог сильно меня обидеть, но он умел правильно и вовремя извиняться, всегда сглаживая острые углы в наших отношениях. К примеру, сидим мы у него дома, смотрим одно из моих любимых анимэ, а это как раз был дебютный показ на американском телевидении. Я, что вполне естественно, испытывала настоящий восторг, и мне казалось, что мой мужчина должен разделить со мной эти чувства и ощущения, но как говорится, хрен вам! Стояло серии закончиться и поползти титрам, как Пёрди внезапно выдал: - Ты можешь мне объяснить, что там вообще произошло? - Как что? – удивилась я, - Микроволновый телефон оказался машиной времени, а бананы стали зелено-желейными, потому что совершили межвременной прыжок, и все это случилось только по воле «Врат Штайнера»… - Ты издеваешься? – спросил мой возлюбленный, немного нахмурившись, - Ты сама-то поняла, что сейчас сказала? - Эш, ну это только первые серии, дальше все прояснится, - сказала я, робко улыбнувшись, но в ответ парень покрутил пальцем у виска и сделал неутешительный вывод: - Мне кажется, я понял, откуда у тебя в голове столько дури. - Слушай, Пёрди, - возмутилась я, - Если тебе что-то не нравится, то я тебя не держу, и вообще… - А кто сказал, что мне это не нравится? – изумился парень и, взяв меня за руку, едва уловимо коснулся влажными губами моих холодных пальцев, - Ты бы знала, - продолжил он, - Как меня умиляют все твои странности. Ты у меня такой ребенок… - Да нифига я не ребенок! Мне уже двадцать один! - Ты моя девочка… - Тогда поздравляю тебя, ты педофил! - Возможно, - ответил Эшли и, прижав меня к себе, нежно прошептал, - Я просто жить без тебя не могу. И его голос, и его слова, и его взгляд невольно очаровывали. Злиться на парня или спорить с ним мне больше не хотелось, и, отдаваясь собственным чувствам, я смягчилась и поцеловала Эшли. Правда, он сразу же разорвал поцелуй и сделал крайне наглое, но предсказуемое предложение: - Чарли, а пошли в спальню? Мультики твои все равно кончились, а там столько всего интересного. - Ты неисправим, - сказала я, невольно рассмеявшись. - А не надо меня исправлять! – тут же заявил парень, - Меня нужно понимать, любить и ласкать, что у тебя, кстати, прекрасно получается. Так что пошли в спальню, я знаю, что тебе там нравится. - Ты неисправим! – снова сказала я, но все-таки поддалась на его уговоры. Именно так – все больше погружаясь в наши отношения, я встречала конец этого прекрасного лета, пожалуй, самого яркого и значимого лета в моей жизни…