Paris

Вы, наверное, думаете, что расставание с Эшли стало для меня большим ударом и страшной трагедией, но на самом деле все было не совсем так. Конечно, я очень переживала, представляя нашу разлуку, но в последнее время мы так редко виделись, что в первые дни я даже не почувствовала разницы. В двух словах – жизнь продолжалась. Оторванные друг от друга и разделенные тысячами километров, мы все равно преданно любили. Эшли часто звонил, радостно рассказывал о новых впечатлениях, говорил, что очень скучает и с нетерпением ждет нашей встречи. Помимо Эша, я продолжала общаться с Джульет. Несмотря на некоторые разногласия с моим возлюбленным, она обещала мне приглядывать за ним. Если честно, я даже не просила ее об этом. Я старалась доверять парню, но после слов девушки «не волнуйся, я за ним присмотрю» мне стало как спокойнее, да и Эшли вроде бы не возражал… Что касается работы, то тут у меня была тишь и гладь. Гаринг с головой ушел в реализацию своих планов на новый вещательный сезон, потому у него не оставалось времени, чтобы действовать мне на нервы, да и Леон уже давно перестал устраивать подлянки. Он вообще стал немного странным, я бы даже сказала, скрытным, и понять причины такого поведения я не могла, хотя, признаться честно, и не пыталась. В целом жизнь была простой и размеренной. Ничего серьезного не происходило и не должно было произойти, но однажды мой младший брат прибежал домой с грандиозной новостью: - Слушайте! – воскликнул он, забежав на кухню, где в тот момент ужинала вся наша семья, - Вы не представляете, что сегодня случилось! Мне… ну, то есть, моей группе разрешили выступить в «Адреналине»! Если публика примет нас хорошо, мы сыграем там еще раз, и дальше уже как попрет… Повествуя об этом радостном событии Тим, буквально светился от восторга, но не все члены семьи были готовы разделить это чувство. Выслушав сына, наши родители, конечно, порадовались за него, только они не совсем понимали, что такое «Адреналин» и чем это место отличается от тех заведений, в которых Тиму доводилось выступать ранее, а вот я с Марком смогли по достоинству оценить новое достижение брата на музыкальном поприще. Когда-то давно я проводила в «Адреналине» все свободное время. Это всегда было уникальное место – что-то среднее между рок-баром и ночным клубом, а по сути, классический андеграунд. Его организовали два друга детства в подвале старого жилого дома, где «Адреналин» и находится по сей день. Изначально там тусовались любители непопулярных течений рока. Они и слушали, и исполняли такую музыку, но после смерти обоих основателей «Адреналин» очень изменился. Из отдушины для «своих» он превратился в тусовку для всех. И музыка, которая там звучала, и люди, которые посещали «Адреналин», были совершенно разными, но здесь можно было услышать то, что не встречалось на экране телевизора и в эфире популярных радиостанций. Я очень любила это место, но после расставания с Леоном старалась не сталкиваться с тем, что напоминало мне о наших отношениях, поэтому полностью перекроила свою жизнь, вычеркнув из нее многое, и «Адреналин» в том числе. - Поздравляю, - сказала я, выслушав младшего брата и потрепав его по темной шевелюре, - Вы это заслужили… - Еще бы! – ответил он и, приземлившись на стул, неожиданно предложил, - Поедешь с нами? - Я сто лет не была в «Адреналине»… - Ты вообще давно из дома не выходила, - заметил Тим, хитро ухмыльнувшись, - С тех пор, как Эшли уехал, ты от компа почти не отрываешься, я даже не уверен, что ты на работу ходишь… - Зато мы видим Чарли чуть чаще, чем на завтрак и ужин, - вмешалась в наш разговор вездесущая мама, но мой брат ничего не сказал в ответ, а только презрительно прищурился, как это умеют делать только подростки. - Так что, ты поедешь с нами? – спросил он, стараясь не обращать внимания на родителей. - А когда? - В субботу… - А Норманн будет? - Конечно, будет! Он ведь наш солист! – заявил Тим, всплеснув руками, - Слушай, столько времени прошло, а ты до сих пор переживаешь! Уже и Норманн давно об этом забыл, а ты все от него шарахаешься… - О чем это Норманн забыл? – полюбопытствовала наша мама, но вместо ответа я залилась краской, а мой братец самодовольно улыбнулся. Все-таки, эта история была его самой лучшей, самой хитроумной и успешной аферой, только поделиться ей Тимка не мог. Разоблачение могло стать концом его музыкального коллектива, и парень вынужден был молчать. - Да так, ничего, - сказала я и, пытаясь закончить неприятный для себя разговор, согласилась отправиться в «Адреналин». Как выяснилось уже через пару дней, Тим зазывал меня в это заведение вовсе не для того, чтобы скрасить мой досуг. Парням нужна была машина, но заказать такси им было влом, хотя не в этом суть… В субботу вечером я подъехала в кафе, где обычно играла группа моего брата. Сюда юные таланты забежали немного порепетировать, но наткнулись на своих то ли сменщиков, то ли конкурентов, и дело закончилось дракой. Знаете, я просто планировала подвезти парней, а в результате десять минут оттаскивала друг от друга разгорячившихся музыкантов. - Ты вовремя пришла, - похвалил меня Норманн, когда я смогла успокоить Тима и усадить его в свой автомобиль. Слова парня и его улыбка заставили меня смутиться, поэтому я попыталась спрятать лицо, чтобы не смотреть ему в глаза. Если честно, он мне очень нравился. В свои хрупкие девятнадцать Норманн Трейсон был милым, немного стеснительным, но в тоже время очень обаятельным парнем. Только представьте – высокий, широкоплечий блондин с большими голубыми глазами, заразительной улыбкой и длинными волосами. Распушенными светлые локоны опускались почти до пояса, но обычно Норманн убирал их японскими шпильками, что только добавляло его образу индивидуальности при такой выразительной скандинавской внешности. В его характере преобладали удивительная простота и доброжелательность. Для такого большого города он был очень открыт и доверчив, что становилось его безусловным плюсом и нескрываемым минусом. А если говорить о Норманне как о музыканте, то надо сказать, что у него был на удивление сильный и сладкий голос. Когда он начинал говорить, все тут же замолкали, словно прислушиваясь к нему, а если парень пел, то тут же становился центром вселенной. Вам, наверное, интересно, почему у меня и этого милого юноши были несколько сложные отношения? Почему я очень стеснялась парня и пыталась избежать его общества? Почему приходила на репетиции группы только в те дни, когда Норманна на них не было? Чтобы вам ответить на этот вопрос… Понимаете, когда мой брат вместе с другом из музыкальной школы собрали свою рок-группу, ее состав был немного другим. Среди них был довольно талантливый солист – Гордон Паркер, но с ним у ребят с самого начала все как-то не клеилось. Он не вписывался в концепцию группы и совсем не собирался меняться для того, чтобы остаться в коллективе. Он был очень тщеславным, эгоистичным, и в результате с ним пришлось распрощаться, к тому же, мой брат уже присмотрел нового вокалиста – Норманна. Все складывалось прекрасно, ребята пару раз даже репетировали вместе, но была одна проблема. Норманн уже пел в другой рок-группе и уходить из нее не собирался, потому что там на басс-гитаре играла его любимая девушка, с которой он встречался едва ли не с детского сада. Именно тогда Тим придумал одну очень хитрую комбинацию для того, чтобы перетащить Норманна в свой коллектив. Я принимала участие во всей этой афере. Я сделала это только ради младшего брата и его мечты. Я не горжусь этим, и мне по сей день было очень стыдно. Невероятно смущаясь и несколько теряясь от присутствия Норманна, я запихала разбушевавшегося братца на переднее сидение автомобиля и закрыла его в салоне, дожидаясь, пока к нам присоединятся другие участники группы. Долго ждать не пришлось, и вскоре к нам подошли Перси и Рей, но с их появлением у меня только прибавилось хлопот. Так уж вышло, что в драке Перси разбили нос, и мне пришлось оказывать мальчику первую медицинскую помощь, что, впрочем, было уже не впервой… Перси МакКваера я знала гораздо дольше других участников группы. Он был всего на год старше моего брата, и они вместе посещали одну музыкальную школу. За короткое время парни сумели крепко подружиться, а вскоре основали музыкальный коллектив. Перси был барабанщиком и… ладно, афроамериканцем (хотя эта долбаная формулировка совсем не делает его белее!). К слову, именно из-за этого над парнем иногда подшучивали, потому что кто-то решил, будто жанр музыки, которую он играет, не соответствует его цвету кожи. Предрассудки дело такое. Что касается Рея Рейсона, то ему было уже семнадцать, и сначала он присоединился к группе как соло-гитарист, но потом перешел на ритм. Рей посещал музыкальную школу вместе с Перси и Тимом, но учился на отделении классической гитары, а в коллектив попал почти случайно. Таким странным образом он пытался отомстить своему лучшему другу. Парни некоторое время играли вместе, а потом немного повздорили, и Рей перешел в команду Тима. Тогда он думал, что это ненадолго, но, как выяснилось, навсегда… Если не отрываться от событий того вечера и быть последовательной, то мы едва не опоздали в «Адреналин». Сначала я долго пыталась остановить кровь, хлеставшую из носа Перси, потом Норманн бегал за мороженым (к больному месту надо было приложить что-то холодное, и мороженное оказалось идеальным вариантом), а потом выяснилось, что у нас пропал Натаниэль. Натаниэль Пейдж был новым соло-гитарист группы, а так же ее самым старшим и самым ненормальным участником. Как именно он попал в коллектив, никто точно не помнил. О нем никто ничего не знал, его никто никогда не видел и, соответственно, никто его не приглашал. Однажды он сам пришел на репетицию группы, сам начал играть, сам назначил себя на роль лидирующей гитары и больше не уходил. В двадцать один год Натаниэль уже был музыкантом от бога и дебилом от природы. Я не шучу. У него серьезно были проблемы с головой, причем самые что ни на есть медицинские. Парень был немым, а общался с людьми только при помощи СМС-сообщений, отличался вопиющей глупостью, патологической трусливостью и редкостной надоедливостью. Я, конечно, не большой специалист в этих вопросах, но, судя по всему, парень серьезно отставал в развитии от своих сверстников, а по словам моей матери, у него была одна из наименее тяжелых форм аутизма. Периодически Натаниэль жутко раздражал других участников, правда, выгнать его никто так и не решился. Во-первых, несмотря на свой недуг, гитаристом он был непревзойденным, во-вторых, все его жалели. Когда парень особенно доставал своих коллег, на него кричали, его оскорбляли, обзывали и иногда даже били, но, чувствуя агрессию со стороны других людей, он, как правило, забивался в угол и начинал плакать. А плакал Натаниэль очень громко. И глаза у него были грустными – большими, зелеными, прям как у котика из Шрека. Ну, разве можно на него злиться? Хотя да, еще как можно, и история с нашей поездкой в «Адреналин» наглядно это демонстрировала. Спустя пару минут бессмысленных поисков выяснилось, что когда началась драка, Натаниэль спрятался в подвале, где музыканты хранили свои инструменты, и теперь боялся оттуда выйти. Вызволять это чудо природы пришлось именно мне, так как парней он за сегодняшний день уже успел довести до белого каления, и они могли быть несколько грубы по отношению к своему не совсем обычному товарищу. Если честно, мне самой с большим трудом удалось сохранить психическое равновесие, успокаивая это ходячее недоразумение с торчащими синими паклями. Да, мама у Натаниэля была несколько прикольная и периодически красила волосы сына в неестественные яркие цвета, а еще сама набила ему татуировку во всю спину. После знакомства с ней я вовсе перестала удивляться тому, что Натаниэль вырос таким дебилом, и даже подумала о том, что проблема парня совсем не в аутизме… Наконец, преодолев все трудности, мы набились в мой мерс, как сельди в бочку, и отправились в «Адреналин». Не скажу, что эта поездка была неприятной или скучной. Напротив, я всегда очень любила общество подростков. Они такие веселые, непосредственные, любознательные, шумные. Они находятся в том периоде жизни, когда все кажется простым и доступным, когда нет никаких преград, и вся жизнь лежит у тебя перед ногами. Я прекрасно помню это время и пережила его совсем недавно, так что мне нравилось окунаться в него снова и снова. К тому же, это были не просто подростки, а участники группы моего брата. Их я знала давно, и это были самые отмороженные ребята во всей Калифорнии. Остановившись у «Адреналина», я припарковала свой любимый мерс и, выгнав из автомобиля парней, отдала Тиму свои таблетки, ключи от машины и прочую мелочь. Просто, понимаете, на моем платье не было карманов, а таскать с собой тяжелую сумку я не хотела и решила воспользоваться помощью маленького раба (каждый, кто имеет младшего брата или сестру, знает, что это такое, а если вы сами младший брат или сестра, то крепитесь, я вас понимаю, я сама средняя). Впрочем, в данной ситуации я не учла того факта, что мой маленький раб несколько вырос и превратился в гребаного подростка! Нет, я даже предположить не могла, что этот чертов засранец напьется и угонит мою машину! Впрочем, об этом я тоже расскажу несколько позже… Снова войдя в некогда любимое заведение, я не узнала его, и в этом нет ничего удивительного. Не узнать «Адреналин» можно было всего через пару недель отсутствия. Это место постоянно менялось из-за наплыва творческих посетителей. Граффити на стенах по сто раз перерисовывались, плакаты и фотографии тысячу раз менялись, и даже колонны, служившие опорой для крыши, регулярно видоизменялись, а барная стойка вместе со сценой кочевали из угла в угол. Внимательно оглядевшись по сторонам, словно заново открывая для себя это место, я прошла внутрь. Здесь все стало другим, и, к большому сожалению, я не увидела знакомых лиц. За прошедшее время «Адреналин» изменился не только визуально. Произошла смена поколений, и люди, выросшие в лоне этого места, покинули его. Осознание этого факта сильно опечалило и несколько подкосило меня. Распрощавшись с компанией юных талантов, которые и затащили меня сюда, я прошла внутрь зала. Мальчикам нужно было согласовать время своего выступления и узнать что-то насчет инструментов, но я не вникала в этот вопрос. Я просто смотрела на знакомо-незнакомый мир, пытаясь понять, насколько сильно я отстала от жизни. Я чувствовала себя безумно одинокой и, прислонившись к одной из стен, принялась скучающе рассматривать свой маникюр, но тут совершенно внезапно мой взгляд уперся в знакомый фотоснимок. Я думала, что все здесь успело поменяться, но кое-что все-таки осталось. На той самой стене, к которой я так неаккуратно прижалась, висели фотографии посетителей этого заведения едва ли не с семидесятых годов и до наших дней. Среди них было и мое фото с Леоном, сделанное один бог знает когда, но, судя по всему, мы в тот момент были очень пьяны и очень счастливы. - Я тоже думал, что этот снимок давно уже сняли, - неожиданно раздался голос моего соведущего, и тогда я не на шутку перепугалась. Как говорится, мысли бывают материальны. - Не смотри на меня так, - сказал парень, весело улыбнувшись, - В отличие от тебя, я все еще сюда захожу, и в нашем пабе тоже иногда бываю, и даже в кафе на первом этаже офиса периодически наведываюсь, - сообщил он и снова улыбнулся, протянув мне зеленую бутылку, - Пиво будешь? - Я за рулем, - раздался мой нерешительный ответ. - Когда это тебя останавливало? – ухмыльнулся мой бывший парень, - И не волнуйся, я тебя не клею, просто ты выглядишь такой потерянной… - А ты умеешь успокоить, - ответила я и, пытаясь не выглядеть полной идиоткой, все-таки взяла бутылочку «светлого» из его рук. - Кажется, я знаю, почему ты вдруг решила заглянуть к нам на огонек, - сказал Леон, видимо, не найдя другой темы для разговора, - Я тут столкнулся с Тимом и Норманном. Они оба до сих пор со мной не разговаривают, но, как я понял, они приехали выступать. - Ага, - ответила я, не зная, как поддержать беседу, хотя я и не пыталась. Мне было просто не до Леона. Приятные и неприятные воспоминания накрыли меня холодной волной и не отпускали. Я тонула в них, даже не представляя, как добраться до прежнего берега. - Ладно, скучно мне с тобой, - признался парень, - Если честно, я подошел просто поздороваться, так что пей пиво, отдыхай, может, еще пересечемся. Помахав рукой, он ушёл из моего поля зрения, и вскоре я позабыла о нашей встрече. На тот момент две белокурые вешалки уже закончили трясти своими костями и что-то пищать в микрофон под фонограмму минус, поэтому с минуты на минуту должно было начаться выступление моих мальчиков. Мне не хотелось это пропустить, и, подойдя поближе к сцене, я дождалась того, ради чего сюда приехала, стараясь не думать о плохом.