Paris

Утро нового дня стало не менее странным, чем минувшая ночь. Одно только совещание у Гаринга многого стоило. Вы бы видели нашего начальника, когда я и Леон оба опоздали на работу, причем не на пять минут, а на полчаса. Это был тот самый уникальный момент, когда ему просто нечего было сказать, и он застыл в полном недоумении с совершенно идиотским выражением лица. Спустя пару минут Гаринг, конечно, отошел от шока и тут же возмутился нашей дерзости, а потом узнал, что мы совершенно не готовы к пятничному эфиру и буквально обомлел. Он не понимал, то ли мы страх потеряли, то ли совесть, и требовал немедленных объяснений, но мы не могли рассказать, какими сложными и напряженными были для нас прошедшие выходные, и молча смотрели себе под ноги, сгорая от стыда и едва сдерживая смех. Долго мы пытались отделаться от Нельсона и покинуть его кабинет. Мы говорили, что нам нужно работать, убеждали его, что все это единичный случай и такого больше никогда не повториться, но нашего начальника эти слова не успокоили. Он не был глупым человеком и чувствовал, что мы скрываем от него нечто важное. Он хотел докопаться до сути, только мы тоже не вчера родились и всячески сопротивлялись его давлению, охраняя свою тайну. В результате, Гарингу пришлось отпустить нас, чтобы не останавливать работу радиостанции, но его подозрения на наш счет никуда не делись. Вырвавшись из этого плена, мы, наконец, испытали облегчение, но не смогли вдоволь насладиться свободой. Я была вынуждена оправиться в студию, где меня ждали Ник, Тревес и слушатели, а Леон направился в так называемую «альтернативную» каморку. Он обещал, что тут же займется подготовкой к пятничному эфиру, но когда я пришла в наш кабинет, то застала его спящим. Леон очень вымотался за бессонную ночь и неспокойное утро. Он так и не сумел настроиться на нужный лад и, написав на пустом листе бумаги «Идей нет!», свернулся калачиком в старом кресле, погрузившись в блаженный сон. Увидев это, я, наверное, должна была разозлиться, но, напротив, я только умилилась. Он удивительно сладко спал – прижав ноги к груди, сложив руки в замок и убрав их под голову, а его ресницы дрожали, и губы были чуть приоткрыты, словно манили меня к себе. Леон был настолько невинен и прекрасен, что я не удержалась и, наклонившись к парню, погладила его по голове, но в ответ он только нахмурился и прошептал себе под нос что-то неразборчивое. Умилившись еще больше, я улыбнулась и не стала его будить. Я понимала, что он очень устал, и в таком состоянии толку от него было немного, а мне следовало постараться, чтобы в Гаринге не разгорелась настоящая ярость. Не сразу, но у меня появилась парочка идей, и я смогла составить примерный сценарий, а чуть позже даже подобрала актуальный трек-лист. Все это время Леон безмятежно спал и не помышлял о том, какую сложную работу я уже успела проделать. Он смотрел девятый сон, пока я в сотый раз проверяла каждую строчку сценария, но даже это не вызывало у меня злобы или обиды. Я, как и раньше, была готова на все ради него. Я не боялась взвалить себе на плечи любую ношу, лишь бы ему было хорошо. Эта жертвенность и самоотдача всегда характеризовали мою любовь к Леону, и я ничего не могла с этим поделать – это было основой наших чувств. Знаете, в тот злополучный день мне очень хотелось остаться рядом с ним и просто смотреть, как он спит. Мы слишком долго пытались отгородиться друг от друга расстояниями и надуманными причинами, но теперь я хотела раствориться в нем и делить каждую секунду на двоих. Я желала этого больше всего на свете, но, как назло, мне нужно было уходить, нужно было покинуть Леона. За эти выходные мои родные успели соскучиться, и мама очень волновалась, названивая мне каждые полчаса. Она просила, чтобы я вернулась домой пораньше, и мне пришлось пообещать, что я приеду в течение часа. Если честно, у меня даже не было возможности по-человечески отпроситься с работы, потому что Гаринг уехал на встречу с новыми рекламодателями, а его заместитель уже неделю был в запое. Наверное, я поступила неправильно, что, проявив своеволие, ушла домой без позволения руководства, но иного выхода у меня не было. Написав Леону небольшую записку, я поцеловала его на прощание, отчего парень снова нахмурился, но так и не проснулся. Сама не знаю, почему я не стала его будить, но мне не хотелось нарушать это зыбкое спокойствие, и я просто ушла, осторожно закрыв за собою дверь. К счастью, пока я каталась по каньону, дома ничего толком не изменилось, разве что мама теперь почти не отходила от меня. Не знаю, что произошло, может, она и правда чувствовала недоброе, поэтому из всех сил старалась не оставлять меня одну и постоянно задавала наводящие вопросы, смотрела прямо в глаза, словно пыталась увидеть правду, докопаться до сути. Эта настойчивая забота быстро утомила меня. Какими-то неведомыми путями мне все-таки удалось скрыться из поля зрения матери, и, сбежав, я закрылась в своей комнате. Не раздумывая, я включила компьютер и взялась за прохождение игрушки, которую долго откладывала на потом. Азарт охватил меня, и, слившись с виртуальным миром, я настолько увлеклась им, что не заметила, как город объяла темная, холодная ночь. Этот день был длинным, странным, но стоило мне решить, что пришло время отдыха - и дневные передряги показали, как я им полюбилась и что они не желают меня отпускать. Я только успела забраться в постель, и тут же раздался звонок моего мобильного телефона. Разочарованно пожав плечами, я взяла трубку, причем сделала это, мягко говоря, зря. - Чарли, ты издеваешься? – донесся до меня злобный голос Эшли. Кажется, парень был чем-то расстроен и даже взбешен, а я, если честно, вообще успела позабыть о нем. - Ну и что на этот раз? – устало поинтересовалась я, уже пожалев, что не выключила телефон перед тем, как закуталась в одеяло. - Ты обещала позвонить, когда вернешься в город. Вернулась ты еще утром, а сейчас уже за полночь, и это не ты мне звонишь, а я тебе, - сказал парень, изо всех сил стараясь не терять самообладания. - Прости, я замоталась. Мне было некогда и… - Чарли, что происходит? – спросил Эшли, не желая слушать мои пустые оправдания, будто понимая, насколько я неискренна с ним. - Да ничего не происходит. День на работе был сложный, просто вылетело из головы… - ответила я, пытаясь быть естественной, чтобы не вызвать у парня лишних подозрений. - Нет, все началось не сегодня. Это продолжается уже неделю, - настаивал Пёрди, - Сначала я пытался списать все твои перемены на болезнь и усталость, но теперь мне слабо в это верится. С тобой что-то случилось и я должен знать, что именно. - Со мной все нормально… - Да ни фига не нормально! У меня такое ощущение, что ты остыла ко мне, – сказал Эшли, с каждым словом все больше и больше приходя в отчаянье, - Я не хочу тебя потерять. Только не тебя и только не сейчас! Если что-то не так, ты просто скажи, и я все исправлю… «Есть вещи, которые невозможно исправить», - подумала я, но не стала говорить этого вслух, а попыталась успокоить своего собеседника, - Ничего не нужно исправлять, просто ты далеко, и я успела от тебя отвыкнуть. - Осталось меньше недели… - прошептал парень, облегченно вздохнув, - Я скоро вернусь, а в следующий раз ты поедешь вместе со мной! Надо будет, я в чемодан тебя запихаю и увезу! - Хорошо, ты так и сделаешь, - ответила я, грустно улыбнувшись. Я уже знала, что следующего раза у нас не будет, но боялась огорошить парня этой новостью. Я решила: пусть он спокойно отыграет тур, а когда вернется, то мы разберемся с нашим любовным треугольником. Обменявшись парочкой стандартных фраз, я и Эшли попрощались друг с другом, договорившись, что созвонимся завтра. Конечно, я не смогла развеять все сомнения, терзавшие парня, однако к концу разговора Эшли стал более расслабленным, и это успокоило меня. Я не стала забивать голову и душу муками совести, а забралась под одеяло, надеясь уснуть, но эта неспокойная ночь только начиналась. Едва я успела положить голову на подушку, как раздался стук в окно. Моя комната была на втором этаже, балкона и даже лестницы у моих окон никогда не было, потому я решила, что мне просто показалось, но когда стук раздался во второй и третий раз, я поняла, что никакие это не галлюцинации. Встав с постели, я подошла к окну, и в этот момент в стекло ударился маленький камушек гравия. На некоторое время я растерялась, но, оглядев двор, увидела Леона. Он стоял внизу с букетом цветов и сиял самой счастливой улыбкой на свете. Не сдержавшись, я улыбнулась ему в ответ, и от сердца по всему телу стало растекаться приятное тепло. На ощупь отыскав свои мягкие тапочки, я вышла из комнаты и, стараясь никого не разбудить, осторожно пробралась в прихожую. Да, появление Леона на пороге моего дома могло закончиться печальными последствиями, но я была так рада его видеть, что мне было уже все равно, и, открыв дверь, я выглянула наружу. Специально или нет, но парень резко выскочил на меня и здорово напугал. Я собиралась возмутиться, сказать ему все, что я думаю насчет этих выходок, но он тут же заткнул меня страстным поцелуем и обвил мое тело крепкими руками, чтобы я не смогла вырваться. - Ты сегодня опять от меня сбежала, - прошептал он, ненадолго разорвав поцелуй, и тут же снова припал к моим губам, - Откуда у тебя эта новая привычка? Мне она жутко не нравится! - Нет у меня никакой привычки, - ответила я, пытаясь отвернуться от него, но тогда он начал целовать мои скулы, шею, волосы и только крепче прижимал к себе. - Боже, как я соскучился… я так хотел тебя увидеть, что думал, не доживу до завтра, - шептал он, скользя руками по моей талии. - А почему не позвонил, не предупредил? - Не знаю, просто сел на мотоцикл и приехал. Я приехал за тобой, так что собирай вещи, - сказал Леон и впервые за эту ночь посмотрел мне в глаза. - Что, прямо сейчас? – спросила я и невольно начала волноваться. - А почему нет? – недоумевал парень, - Если я припрусь сюда днем, твоя семейка выкинет меня без лишних разговоров, а так мы просто соберемся и уедем – никаких скандалов, никаких разборок… - Леон, так нельзя… - Почему? - Я так не могу. Давай мы немного подождем… - Чего еще подождем? – спросил парень, и, судя по его голосу, он был готов в любой момент прийти в ярость, - Блин, я думал, что мы все решили, а ты опять все усложняешь… - Нет, я обязательно к тебе перееду, обещаю, - сказала я и, надеясь успокоить Леона, взяла его за руки, - Только пойми, я не могу сделать этого сейчас. Я должна хотя бы попытаться объясниться перед родителями, а еще мне нужно собрать вещи, решить, что делать с машиной, поговорить с Эшли. Я понимаю, что тебе это неприятно, но, пожалуйста, если ты меня любишь, то подожди, это займет не больше недели, а потом мы уже всегда будем вместе. Тяжело вздохнув, Леон тихо выругался, чтобы выпустить пар, и, кажется, это помогло. Вместо того, чтобы сыпать обвинениями и упреками, он просто обнял меня за плечи и прошептал: - Я очень долго тебя ждал, и могу подождать еще немного. Не хочу на тебя давить. - Спасибо, - ответила я, расплывшись в счастливой улыбке. В тот момент я действительно была счастлива. Впервые за долгое время я почувствовала себя свободной, защищенной и по-настоящему любимой. Знаете, я прекрасно понимала, каким ударом для моей семьи, Эшли и даже Джульет станет мой переезд к Леону, но я не думала об этом. Мой эгоизм достиг своего апогея. Я слепо хотела покоя и благополучия для самой себя, не переживая о людях, которые меня окружали, а ведь счастье и покой наших близких делают счастливее нас самих, но мой эгоизм, возведенный в идею, не давал мне этого понять. Я опьянела от возможности и желания думать только о себе и делать только то, что мне нравится. Это было недолгое помутнение, продлившееся всего несколько недель, но оно привело к множеству печальных последствий… - Кстати, совсем забыл, - сказал Леон и, ослабив свои объятия, ненадолго вышел на улицу, а вернулся уже с букетом сирени и гордо протянул его мне. - Спасибо, - ответила я, и застенчиво улыбнувшись, взяла цветы из рук парня. Я прекрасно понимала, что, скорее всего, он украл их, но это не расстроило меня, а, напротив, сделало Леона еще более привлекательным в моих глазах, ведь он рисковал, пытаясь подарить мне радость. - Слушай, а может, мы пройдем в дом? Я же не просто так тащился на другой конец города… - предложил парень, проведя подушечками пальцев по моей щеке. - Хорошо, пошли, только, пожалуйста, по тише, у мамы очень чуткий сон… - Я помню, - ответил Леон и осторожно, стараясь не нарушать ночного покоя, пошел следом за мной в мою бессменную обитель. Он был рядом до самого утра и ушел только на рассвете. Всю ночь мы разговаривали, обсуждая наше яркое прошлое, и строили планы на будущее, лежа под одним одеялом и прижимаясь друг к другу, словно два новорожденных котенка. Это была одна из самых лучших ночей в моей жизни, и я была полностью уверена в том, что поступаю правильно, хотя уже через месяц я пожалею об этом.