Paris

Я всегда удивлялась тому, что собой представляет время. В зависимости от наших чувств и ощущений оно ведет себя совершенно непредсказуемо, то замедляясь, то, напротив, ускоряя ход, но каждый раз оно остается неукротимым и неподвластным нашей воле. Только подумайте: люди научились преодолевать большие расстояния, взбираться ввысь и погружаться на глубину, но так и не смогли приручить время, а мне всегда этого не хватало. Я относилась к тем, кому было слишком мало отведенных дней, часов или минут. Сколько себя помню, я постоянно не успевала за течением жизни, а в этот раз время летело с такой скоростью, что одним утром я с ужасом осознала – Эшли вернется в Лос-Анджелес уже завтра. Каждый час приближал болезненную встречу, а я по-прежнему не знала, что мне ему сказать и как оправдаться за свои поступки… - Ты сегодня какая-то грустная, задумчивая, что ли, - сказал Леон, в сумраке закрывая дверь нашей «альтернативной» каморки. Удивительно, но вечер подобрался незаметно. Мы даже не застали его приближения и, решая судьбу очередного радиоэфира, допоздна засиделись на работе, с удивлением узнав, что нам давно пора расходиться. Меня уже ждали дома, а по нему скучали стены его холодной маленькой квартирки, и нам вновь предстояло порознь встречать рассвет. - Эдли, чего ты молчишь? – спросил парень, осторожно взяв меня за плечи, словно я была хрупкой фарфоровой куклой. - Просто Эшли завтра приезжает, - после долгой паузы тихо промолвила я, пытаясь освободиться от своего бремени, надеясь поделиться им и разделить на двоих. Это глупо, но я была до невозможности измученной, и мне хотелось почувствовать поддержку любимого мужчины, только этого не случилось. Услышав мой ответ, Леон напротив, отпрянул от меня и, спрятав руки в карманы, пошел в сторону лифта. Он тоже очень волновался. Он боялся, что я не смогу бросить Эшли, и все последние дни, наполненные страстью и любовью, превратятся в пепел остывших чувств, станут реквиемом о минувшем счастье. Я понимала его переживания, но не могла унять их, пока все продолжалось как есть. В каком-то смысле, я была заложницей этой ситуации, но свято верила, что у меня есть еще одна ночь, чтобы все взвесить и, наконец, поставить точку в нашей запутанной истории. Я правда думала, что Эшли вернется только завтра утром, вместе с другими участниками группы, но мой практически уже бывший возлюбленный оказался непредсказуем. Он хотел сделать мне сюрприз и, отбившись от коллектива, вернулся в Лос-Анджелес на самолете, отняв у меня время, которого и так было немного. Он застал меня врасплох и смог окончательно все испортить, но об этом я расскажу чуточку позже. Пока я и Леон не знали о том, какая туча нависла над нашими головами, и могли позволить себе немного свободы. В немом, натянутом как струны молчании, мы спустились на первый этаж и, выйдя на крыльцо офисного здания, остановились покурить. Курили мы все так же молча, словно пытались избежать очередной ссоры, но стоило мне только затушить сигарету и попрощаться с парнем, как он крепко обнял меня и, тихо прошептал: - Пожалуйста, побудь со мной еще хотя бы пару минут. Я боюсь, что навсегда тебя потеряю, если сейчас отпущу. - Ты не потеряешь… - Тогда тем более, просто побудь рядом. Слабо улыбнувшись, я прижалась к его груди, чувствуя крепкое мужское плечо и поддержку, которой мне так не хватало. Теплые объятия стали универсальным лекарством, и спокойствие обволакивало меня подобно мягкому шелку, но стоило мне только забыть о тяжести скорых перемен, как откуда-то сзади раздался требовательный голос Эшли: - Отойди от нее! – воскликнул парень, и сначала я подумала, что мне просто показалось. В тот день я неприлично много думала о Пёрди, и его голос мог стать чем-то вроде галлюцинации, но он оказался более чем реален. Все произошло слишком быстро. Я ничего не успела сделать. Я ничего не успела понять. Я не успела даже подумать, когда Эшли грубо оттолкнул меня от Леона, и между парнями завязалась потасовка. Я не ожидала этого. Я думала, что мой разговор с Эшли будет иным, и разговаривать мы будем только вдвоем, а от такого развития событий я, мягко говоря, растерялась – оцепенела от ужаса и страха. Только через несколько минут я смогла сбросить с себя этот дикий ступор и что-то закричала, надеясь остановить парней, но тут до меня дошло, что им было пофигу на мои слова. Они настолько увлеклись своими разборками, что забыли о моем присутствии, и я могла спокойно уйти, не дожидаясь, чем кончится эта безумная схватка. Признаюсь честно, такая мысль у меня была. Хотелось, просто сбежать и дождаться пока они сами все решат, но, набравшись то ли смелости, то ли глупости, я бросилась разнимать парней. У меня не было никакого умысла – я просто собиралась растащить их по разным углам, и я правда не понимаю, как у меня получилось сделать и без того сложную ситуацию еще хуже. Преследуя одну только благую цель, я схватила Леона за одежду и попыталась оттащить его от Эшли, а в следующий момент Леон уже стоял за моей спиной. Я разделяла двух разгневанных парней собственным телом и смотрела в глаза Эшли, полные боли, растерянности и непонимания. Кровь. Этот ярко-алый цвет навсегда въелся в мою память. Я старалась успокоить обоих парней, но в этой суматохе случайно разбила Эшли нос, и отвратно-красный цвет испугал меня, снова ввел в ступор. Опустив голову, я рассматривала рубиновые капли, украсившие мою ладонь, и невольно жалась к Леону, пытаясь спрятаться в его объятьях от взгляда Эшли, который испепелял меня и умолял одновременно. Не помню, сколько времени продолжалась эта немая пытка. Мне казалось, что прошло не меньше вечности, но, скорее всего это были какие-нибудь жалкие пару секунд, а потом Леон решил повернуть ситуацию в свою пользу. Он не стал говорить лишних слов, а просто взял меня за руку и повел за собой. Вы думаете, я что-то ответила, что-то сказала или начала сопротивляться? Ничего подобного! Я пошла за ним, как бычок на веревочке, стыдливо пряча глаза и закусив нижнюю губу. Чем я себя оправдывала? Что я думала в тот момент? Ничего я не думала, а пыталась скрыться, избежать долгих, как мне казалось, ненужных разговоров. Это глупо, но в каком-то смысле мой выбор стал результатом случайности. Если бы тот удар достался Леону или я оказалась ближе к Эшли, все могло закончиться иначе, но так распорядилась судьба, и я покидала поле брани под руку со своим бывшим парнем, который теперь должен был стать нынешним. Сначала это позорное действие сопровождалось мертвой тишиной, но, поняв, что происходит нечто необратимое, Эшли попытался окликнуть, остановить меня: - Чарли! – закричал он, надеясь привлечь мое внимание, но от его голоса я только плотнее прижалась к Леону и крепко закрыла глаза, надеясь, что все это исчезнет, как ночной кошмар. - Чарли! – повторил Эшли, только теперь его голос звучал менее требовательно и как-то потерянно. Он практически умолял меня остаться или хотя бы обернуться, но я так и не сделала этого, чувствуя каменную тяжесть вины, упавшую мне на грудь. - Чарли, ты потом всю жизнь будешь об этом жалеть! – заявил парень, окончательно отчаявшись. Возможно, потом он еще что-то говорил, до последнего пытаясь меня образумить, но я его уже не слышала, а может, не хотела слышать. Сев на мотоцикл Леона, я крепче обычного прижалась к своему избраннику и практически молилась о том, чтобы он увез меня подальше от этого места, а он исполнил мою молчаливую просьбу. За вечер мы намотали по району несколько кругов, не останавливаясь даже на минуту, и эта экстремальная поездка смогла отрезвить меня, принести в мой разум светлые мысли. Успокоившись, я, наконец, поняла, что именно с нами произошло – я только что бросила Эшли окончательно и бесповоротно. Я знала, что пути назад уже нет, но эта мысль ранила только на несколько мгновений, а потом меня охватило невиданное воодушевление, чувство бескрайней свободы и нескрываемой радости. Все кончено, все решено, и у меня больше нет нужды метаться между двумя крайностями своей души. Я и Леон можем начать сначала, не прячась по углам и не откладывая нашу жизнь на завтра. Не помню, сколько времени отняли у меня эти сложные измышления, но когда мы вернулись к зданию радиостанции, чтобы забрать мою машину, вокруг было уже совсем темно. Остановив байк, Леон снял с головы потрепанный шлем и, взмахнув темными волосами, сделал глубокий задумчивый вдох. Кажется, он хотел о чем-то поговорить, но никак не решался начать, и я поняла, что мне не стоит снова мучить его – он и так достаточно настрадался. После всех передряг, я, напротив, должна была развеять его сомнения, показать, насколько он для меня важен, и, вскочив с места, я схватила Леона за плечи и припала к его обветренным, но таким теплым и родным губам. Наслаждаясь желанным воссоединением, мы страстно целовались, надеясь оставить позади всю минувшую боль, но вскоре нам опять пришлось попрощаться, правда, теперь всего на несколько часов. Сев в свой автомобиль, я поехала домой, а Леон на ближайшую автозаправку. Катая меня по городу, он сжег почти весь бензин, но в тот вечер непредвиденные траты, волновали его меньше всего, а «скоро я вернусь навсегда» стало последней фразой, которую я сказала ему при расставании. Дорога домой была для меня весьма напряженной, хотя я не испытывала страха перед родителями и братьями. Напротив, я сгорала от нетерпения, рассчитывая закончить нашу дурную пьесу уже этим вечером. Теперь я точно знала, что перееду жить к Леону, и, ворвавшись в дом подобно урагану, попыталась скрыться за дверью своей комнаты, но мама не позволила мне этого сделать. Буквально перегородив дорогу, она начала изматывающий допрос, причины которого я поняла не сразу. - А где Эшли? – раздался первый вопрос, и его почти хватило, чтобы выбить из меня правду. После этих слов я растерялась. Я устала и еще не придумала, как сообщить родителям о своем решении, но, самое главное, я недоумевала, откуда мама знает, что Пёрди уже вернулся. Даже я не ждала его сегодня, а вот она, оказывается, готовилась к визиту парня, и этот поворот событий поставил меня в тупик. Да, мама уже тогда могла вывести меня на чистую воду, если бы решила немного надавить, но удивление, отразившееся на моем лице, заставило ее неуверенно добавить: - Эшли приезжал к нам домой, а узнав, что ты еще на работе, отправился на радиостанцию, хотел устроить тебе сюрприз, - сообщила она и тем самым вытащила меня из безвыходного положения. - Мы разминулись, - тут же выпалила я, и, подумав, что тема себя исчерпала, попыталась улизнуть. - И что, он к нам уже не приедет? – спросила мама, осторожно взяв меня за запястье. - Не сегодня, - уклончиво прошептала я, - Мы очень устали, так что встретимся завтра. - Он бросил все и вернулся в Лос-Анжелес на день раньше, чтобы просто увидеть тебя, а теперь решил отложить вашу встречу до завтра? – удивилась мама, сомневаясь в правдивости моих слов. - Так получилось, - ответила я и, воспользовавшись короткой растерянностью матери, смогла выбраться из ее рук. Быстро заскочив в свою комнату, я закрылась изнутри и, стараясь не создавать лишнего шума, начала собирать вещи. Я не смогла найти нужных слов и решила воспользоваться советом Леона – не объясняться, а уйти по-английски. День был слишком сложным, и я не хотела запутывать все еще больше. Я просто сбежала, и многим это покажется трусливым, но не стану попусту спорить, оправдывать себя и свой поступок – мое поведение вполне соответствует моему характеру. Дождавшись, пока все уснут, я взяла с собой две тяжелые сумки, доверху набитые моими вещами, и тихо, словно мышка, прокралась в гараж. С трудом запихав в багажник старого мерседеса свои пожитки, я села в салон автомобиля и, взявшись за руль, на минуту закрыла глаза. Почему-то мне вдруг стало очень страшно и больно, будто я делала что-то неправильное, почти преступное. В какой-то момент у меня даже возникло желание позвонить Леону и сказать ему, что все отменяется, или позвонить Эшли, попросить его забрать меня отсюда, но, в конце концов, я все-таки взяла себя в руки и уехала навстречу своей любви, своей ошибке и своему безумию.