Paris

Если вы думаете, что, оправляясь к Эшли, я имела хоть какой-то план, преследовала пусть и мало-мальски, но конкретную цель или собиралась добиться чего-то определенного, то вы ошибаетесь. Я просто очень скучала и надеялась снова увидеть парня, а если получится, то прикоснуться к нему и услышать свое имя из любимых уст. Глупо, признаю, но тогда я ничего не могла с собой поделать. Я неслась без всяких тормозов к дому своего бывшего парня, не имея никакого представления, что буду делать, оказавшись на месте, и поэтому меня ждала парочка сюрпризов, к которым я просто не была готова. Один из этих сюрпризов встретил меня прямо на пороге. Когда Эшли открыл дверь, внезапно выяснилось, что он не один. С ним была девушка, и сначала, это немного шокировало меня, но потом я постаралась успокоиться. Во-первых, Эшли взрослый мужчина, и я сама его бросила. Во-вторых, я и Леон все это время тоже не в куклы играли. В третьих, как только я пришла, Эшли сразу же отправил свою подружку в спальню, сказав ей, что подойдет позже, и тогда мы даже словом не обмолвилась. Я вообще сделала вид, что ничего сверхъестественного не произошло, но первое впечатление от новой встречи было безнадежно испорчено. Обменявшись скудными приветствиями, я и Эшли несколько минут смотрели друг на друга, словно не могли подобрать нужных слов или не знали, о чем нам теперь разговаривать. Однако стоило его соблазнительной блондинке только скрыться из вида, как парень, быстро выпалил: - Пошли на кухню. Развернувшись, он ненавязчиво поманил меня рукой, но это было так похоже на немое требование, что я просто не могла не подчиниться. Я чувствовала себя безумно виноватой перед парнем и пошла следом за ним, хотя внутренний голос подсказывал мне, что этого делать не стоит. - Выпить хочешь? – равнодушно спросил парень, когда мы вошли на кухню, но в ответ я лишь отрицательно покачала головой, и, ничуть не смутившись, он тихо, почти полушепотом сказал, - А я выпью. Вытащив из холодильника бутылку темного пива, он ловко избавился от крышки и сделал глубокий глоток, пытаясь даже не смотреть в мою сторону. Я понимала, что мое присутствие причиняет ему боль, и меня это несколько пугало, но я старалась не паниковать, ведь мои чувства в тот момент тоже были не совсем однозначны. После долгого расставания Эшли казался мне почти чужим, и я не знала, как перебороть это скользкое ощущение и поставить все на свои места. - Ты приехала посреди ночи, чтобы просто помолчать? – ухмыльнулся парень, прервав мои мысли, и тогда я решила ничего не придумывать, а сказать как есть: - Я скучала по тебе… - Я тоже, - ответил он и, выждав несколько секунд, чуть увереннее добавил, - Первые две недели очень скучал, ждал, что ты одумаешься и вернешься, а потом мне это надоело. После его холодных, немного жестоких слов между нами повисла отстраненная пауза. Нет, он меня не обидел, но мне почему-то захотелось плакать. Чувство вины стало еще сильнее, и я знала лишь один способ избавиться от него. Отбросив прочь все ненужные сомнения, я подумала, что раз решила говорить правду, то нужно следовать этому решению до конца и откровенно призналась: - А я не переставала скучать. Я ведь все-таки люблю тебя. Эти слова дались мне на удивление легко, и надо было сказать о своих чувствах раньше, а в этой нелепой ситуации мое признание стало почти мольбой, глупым оправданием, но я действительно его любила. Я нашла в себе силы сказать это, и на несколько секунд меня охватило странное воодушевление, а Эшли опять все испортил. Услышав некогда желанную фразу, он сначала немного опешил, даже растерялся, но потом вновь натянул на себя самое невозмутимое выражение лица и, пытаясь задеть посильнее, почти издевательски спросил: - Что, с Леоном опять не сложилось? - Нет. Мы просто решили разойтись. - Почему? - Потому что я люблю тебя. - Надо же, - прошептал Эшли, - Еще месяц назад я бы убил только для того, чтобы ты сказала мне эти три слова. - Вот видишь, тебе даже убивать никого не пришлось… - А тебе не кажется, что ты немного опоздала? - Кажется, но я уже не могу изменить прошлого, зато мы вместе можем поменять будущее, если разберемся в настоящем. - А чего в нем разбираться? Ты меня предала, - сказал парень, буквально вдавливая каждое слово. - Эшли, это была самая большая ошибка… - Ты – это одна большая ошибка, - упорствовал парень, продолжая раскидываться злобными упреками, - Ты все усложняешь, все переворачиваешь с ног на голову… - Знаю, но я ведь не специально. Я просто хочу, чтобы ты дал мне один шанс. - Это смешно, - словно оскалившись, пробурчал Эшли, - Когда-то я просил у тебя о том же. - И я выполнила эту просьбу, теперь настала твоя очередь. - Тогда все было по-другому. - Что «все»? - Тогда я думал, что ты особенная, - возмутился парень, посчитав мой вопрос предельно глупым. - А сейчас это не так? - Не так. - Что же изменилось?! – спросила я и, не узнавая собственного голоса, почти сорвалась на крик, но Эшли даже не заметил этой перемены. Он был непривычно спокоен, но полон жестокости и злорадства. Наверное, эти чувства заставили его объясниться передо мной, расставив все по своим местам, подведя итог нашей печальной пьесы. - Ну-у, - неуверенно начал парень, - Ты была для меня идеалом. Ты молодая и безумно красивая. Ты казалась мне такой гордой, но снисходительной, искренней, но все равно загадочной. Ты создавала ощущение прелесть какой глупенькой, а в тоже время в тебе был расчет, ум, сообразительность. Ты была почти неприступной и совсем неподкупной. Это сводило с ума. Меня спрашивали: «что ты в ней нашел?», а я смотрел на тебя и не понимал, как они сами этого не видят… Продолжая перечислять разрозненные причины, Эшли постепенно приходил в ярость. Я не оправдала его ожиданий, и одно напоминание об этом стало для него настоящей мукой. От одной только мысли, от попытки описать свои чувства парня начало трясти, и, наблюдая за этим, я немного испугалась. Я хорошо помнила, что мой возлюбленный далеко не всегда бывает милым и покладистым, а в гневе он действительно страшен, и, надеясь предотвратить худшее, я постаралась его успокоить. - Эшли, перестань, какая теперь разница, – возразила я, надеясь, что он остановится. Я правда не собиралась ругаться, я думала, что у нас еще есть возможность, а самое главное, желание вернуть все как было, но я ошиблась – Эшли просто хотел высказаться. - Ты была такой яркой, в тебе было столько достоинства, огня и секса, а теперь… - продолжал он, описывая мои мнимые достоинства, - Тогда я просто с ума по тебе сходил. Я буквально не знал, как к тебе подойти, как к тебе прикоснуться. Я готов был все на свете отдать, чтобы никогда с тобой не расставаться. Я даже представить себе не мог, что рядом со мной может быть другая женщина, да я смотреть на других не мог – в сравнении с тобой они блекли! Тогда ты казалась неповторимой, а теперь ты стала такой, как все… - Эш, милый, не изводи себя, - сказала я, сделав несколько шагов в его сторону. Это было самонадеянно, но я искренне хотела успокоить парня и собиралась обнять его, но так и не решилась. Может, я уже почувствовала, насколько это будет напрасно, или же меня остановило его новое признание… - Знаешь, Эдли, я часто ошибался в женщинах, но так – никогда, - заявил Эшли, оборвав все, что было между нами, - Ты оказалась гораздо хуже избалованных и продажных шлюх. Они, по крайней мере, не претворялись, а ты… ты обещала, что не бросишь, ты смотрела мне в глаза и клялась, а как только я вышел за порог, тут же убежала к своему Леону. - Это произошло не сразу! – возмутилась я. - Да какая разница, ты все равно врала мне… - Я не врала, я правда верила тому, что говорила, и я заботилась о тебе, я боялась тебя ранить! Ты ведь сам сказал, что ошибался, вот и я ошиблась, как ты этого не понимаешь?! Почему ты даешь себе право на ошибку, а другим людям в этом праве отказываешь?! Да, я не идеальна, но ты тоже никогда не был мужчиной моей мечты. Я люблю тебя таким, какой ты есть, и мне больше ничего не нужно. Просто дай мне один шанс все исправить и все тебе объяснить. Один единственный шанс, - умоляла я, схватив Эшли за руку, но он начал вырываться, а мне так не хотелось его отпускать, и я продолжала уговаривать парня, надеясь разбудить в нем хоть какие-то чувства. - Перестань! Это даже не смешно, - возмущался Эшли, пытаясь оттолкнуть меня, но все его попытки казались такими ничтожными в сравнении с моим неудержимым натиском и пылом. Я понимала, что если отпущу его, то потеряю навсегда, и вцепилась в парня мертвой хваткой, все еще надеясь удержать, но он тоже не собирался сдаваться, и в какой-то момент эта ситуация стала абсурдной. Мы оба что-то говорили, совершенно не слушая друг друга и даже не пытаясь услышать. В этом безумии Эшли просто закипал от злости, а я была готова вот-вот расплакаться, и, надеясь поскорее закончить нашу затянувшуюся любовную историю, он сделал то, что сделал… Ума не приложу, как он на это решился, но для меня все произошло неожиданно, словно исподтишка. Один сильный удар - и я чувствую, как под ногами плывет земля, а правая половина лица начинает гореть огнем. Страх, боль, обида, непонимание и еще тысяча эмоций внезапно вспыхнули во мне и так же внезапно погасли, а мгновение моего падения будто растянулось на сотню маленьких вечностей. Когда я упала, мне показалось, будто время внезапно остановилось, и мир на долю секунды замер. Остались только дикая боль, тяжесть в груди, ощущение того, что я должна вздохнуть и понимание, что я просто не могу этого сделать, будто воздух стал нестерпимо густым и вязким, а потом откуда-то сверху раздался такой родной и в то же время далекий голос: - Прости, но ты сама напросилась… Знаете, мама всегда говорила, что можно прожить с человеком пятнадцать лет, а потом он все равно тебя удивит, откроется с новой, темной стороны. Так вот, в тот момент я поняла, что она имела в виду. Я лежала на холодном паркете, забыв, как дышать и двигаться, чувствуя, как меня раздирает боль, как дико жжет лицо, как мучительно часто бьется сердце, а Эшли просто переступил через меня и, выкинув в мусорный ящик пустую пивную бутылку, вышел из комнаты. Помните, как он убивался и переживал, как рвал на себе волосы и носился вокруг меня, когда во время гастролей я один раз упала в обморок? Я тоже это помню. Помню до сих пор, и у меня в голове не укладывается, как этот человек смог оказаться настолько бездушным, зная, что я очень больна и могу умереть прямо у него на кухне, а я хотела умереть. Я слышала, как мой любимый мужчина развлекался со своей барышней, и беззвучно плакала от невыносимой боли и бессилия. Я не могла встать и уйти, я не могла даже вытереть слезы. Все это настолько подкосило меня, что я просто отчаялась и молилась о внезапной смерти, однако вместо нее меня посетила новая пассия Эшли. Она зачем-то пришла на кухню и, увидев полуживую девушку, немного испугалась, но взяв себя в руки, смогла справиться с растерянностью. Она помогла мне встать, заботливо вытерла слезы на моих щеках и отвела к машине, долго рассказывая, чем нужно лечить синяки и опухоль, а еще настойчиво предлагала вызвать врача, но я боялась, что меня положат в больницу и упорно отказывалась. Я думала, что самое страшное уже позади, только мучительная ночь вовсе не собиралась заканчиваться и приберегла для меня еще несколько испытаний. Выбравшись из дома, я увидела, что моросящий дождь уже превратился в остервенелый ливень, заволакивая небо холодной иссиня-черной пеленой. Его тяжелые капли разбивались о лобовое стекло моего любимого «мерса», и каждая из них будто прожигала огромную дыру в моей и без того израненной душе. Даже небо оплакивало мой недолгий союз с лучшим из мужчин и жестоко наказывало меня за опрометчивость. Наверное, поэтому на улице мне не стало легче. Глядя на мрачную серую рябь, я лишь убедилась в том, что больше не хочу жить, но почему-то приняла таблетки и завела машину, хотя так и не смогла убраться подальше от этого места. Я ведь говорила, что мой старенький мерседес никогда меня не подводил? Так вот, то был первый и последний раз. Поняв, что никуда мне теперь на нем не уехать, я бросила автомобиль посреди дороги и пошла пешком, но и здесь все было не так гладко. По пути я поскользнулась и сломала каблук, в кровь разбив колени. Как говорится, ничего уже не попишешь, и, сняв туфли, я бросила их где-то на обочине, а дальше побрела босиком, едва волоча ноги по грубому, мокрому асфальту, который царапал ступни, заставляя их болеть и кровоточить. Скажите, что еще должно было произойти, чтобы эта ночь стала самой ужасной ночью в моей жизни? Впрочем, уже неважно. Все последние неприятности стали лишь шумом за сценой, и ничего, по сути, не меняли. Самое главное – я внезапно поняла, что Эшли никогда меня не любил, и только это причиняло мне настоящую боль, заставляло меня отчаянно молить о смерти… Прошло уже столько лет, но стоит мне хотя бы вспомнить об этой ночи, как боль охватывает меня с новой силой, будто все это случилось только вчера. Стыдно признаться, но мне до сих пор не хватает его трепетного «Чарли». Я до сих пор нуждаюсь в его любви, которой мне так и не довелось испытать. В одном Эшли действительно был прав – мы чертовски похожи. Мы оба жили в «Париже», в городе, которого нет, в городе иллюзии и несбыточной мечты. Нам обоим этот город причинил страшную, невыносимую боль, и сложно сказать, чье разочарование было более болезненным - мое или его. Эшли, как неисправимый романтик, искал себе идеальную женщину, но из умных книжек мы узнали, что идеальных людей не бывает, и тогда он надел этот идеал на меня. Не знаю, как я могла столько времени ему соответствовать и что это за идеал такой, которому я вообще могла соответствовать, но не в этом суть, главное, что он любил этот идеал, а я приняла его чувства на свой счет и полюбила в ответ. К несчастью, я оказалась инфантильной, непостоянной, смазливой малолеткой, и любовь у Эшли прошла, а у меня осталась, и мне надо было как-то с этим жить. Помниться, он часто жаловался на своих бывших возлюбленных, говорил, что ему не везет с женщинами, что ни одна из них его не любила - и тогда я верила этим словам. Лишь потом я поняла, что это Эшли никого не любил, что это его женщинам с ним не повезло, и теперь я оказалась в их числе – разбитой и уничтоженной. Дождь. Навсегда запомню этот чертов дождь. Под ним я прятала свое разочарование и опустошение. Под ним я просила смерти, как очищения. Под ним я бездумно шла по самой середине оживленной трассы. Я наделась, что кто-нибудь собьет меня, но, мерзко сигналя клаксонами, все автомобили проезжали мимо, правда, иногда водители останавливались, чтобы высказать мне свое возмущение, но я их не даже слушала, а одиноко волочилась вперед. Это происходило не первый раз, и когда, чудом избежав столкновения, передо мной остановилась одна из таких машин, я ничуть не удивилась, а только разочарованно пожала плечами, поняв, что смерть не торопится ко мне со скорым визитом. Водитель, так и не ставший ангелом смерти, начал оскорблять меня последними словами, посылая так далеко, что я при всем своем желании не сумела бы туда добраться. Ничего не ответив, я кинула на него презренный взгляд и спокойно пошла дальше, но тут он удивленно воскликнул: - Эдли?! Эдли, господи, что у тебя с лицом?! Вновь посмотрев на хозяина дорогого автомобиля, я поняла, что он до безумия мне знаком, но его имя словно стерлось из памяти, и я просто смотрела сквозь холодную пелену дождя в удивленные и испуганные глаза парня. Это продлилось всего несколько секунд, а потом он выскочил из машины. Накинув мне на плечи свой пиджак, он едва ли не силой посадил в меня автомобиль и пристал с бесполезными расспросами: - Блин, Эдли ты с ума сошла?! – сокрушался знакомый незнакомец, - Ты пьяная? Ты с кем-то подралась? Не проронив даже слова, я подняла взгляд на своего спасителя и онемела еще сильнее. Теперь я, наконец, узнала его. Этим заботливым и внимательным парнем оказался Кристофер Черулли, солист «Motionless In White», между прочим, одной из моих, может, не самых, но все-таки любимых групп. - Слушай, Крис, что это за телка? – раздался чей-то голос с заднего сиденья автомобиля, - Объясни, нахрена она нам нужна?! - Это Эдли, она девушка Эшли из «Black Veil Brides», - ответил солист, вытаскивая из своего кармана мобильный телефон, - Сейчас ему, кстати, и позвоним… Стараясь не отрываться от вождения, он нашел в своем телефоне номер моего теперь уже совсем бывшего парня, и пусть не с первого раза, но сумел до него дозвониться. Жутко матерясь, Крис попытался обрисовать Эшли всю ситуацию, но особой обеспокоенности она у него вызвала, хотя Эшли все-таки сообщил адрес моих родителей, и, недолго думая, Черулли и его спутник отвезли меня именно туда. Как вы сами понимаете, мои родители давно уже спали, но своими безумными криками и невыносимо громкими стуками парни сумели заглушить шум дождя и разбудить всю семью, передав меня в заботливые руки самых близких людей. Понятия не имею, что они подумали и что пережили, увидев на пороге свою единственную дочь и сестру босой, мокрой, избитой, да еще и в сопровождении двух незнакомцев, мягко говоря, сомнительного вида. К счастью, парни успели объясниться до того, как мой отец рассвирепел, и сбежали, не дожидаясь благодарности растерянных родственников, а Крис, помимо всего прочего, даже пиджак не забрал, оставив его на моих плечах, хотя в тот момент это было не так уж и важно. Не теряя времени даром, родители затащили меня в дом и замотали мое продрогшее тело в теплый плед. Отпаивая меня горячим чаем, они пытались узнать о случившемся, но я молчала, медленно хлебая остывающий напиток. Мне было слишком тяжело говорить, а им было невыносимо больно смотреть на мои муки и, не дождавшись ответов на свои вопросы, папа во всем обвинил Леона. Он уже собрался поехать к нему, чтобы как следует «разукрасить личико», и только испугавшись, я смогла выдавить из себя робкое: - Не надо. Леон не причем. Никто не виноват. Я сама. Я все сама. Услышав мое тихое признание, папа немного успокоился и решил не лезть в это дело до утра. Он, конечно, пытался вытащить из меня еще хотя бы слово, но поняв, что ничего я им сегодня не скажу, мама отвела меня в спальню, помогла раздеться и заботливо уложила в постель, нежно поцеловав перед сном, но сон почему-то не шел. Зарывшись в одеяло, я тихо плакала, уткнувшись в подушку опухшим лицом, и так увлеклась своими терзаниями, что даже не заметила, как в комнату осторожно пробрались мои братья. Завалившись в постель, они обняли меня с двух сторон, и не сразу, но я рассказала им о своем горе, всхлипывая через каждые пару слов, пока они вытирали слезы, настойчиво бежавшие по моим щекам. Их присутствие и поддержка действительно помогли. Я высказалась, выплакалась и все же смогла уснуть, чувствуя, что я не одинока и все еще кому-то нужна в этом холодном и неприветливом мире.