Ma chеrie

42-16-00. И со знакомым пиканьем замка тяжёлая дверь гостеприимно открылась, пропуская в квартиру. Тихую, неподвижную. Напоминающую её собственную. Квартира была пуста. Чего нельзя было сказать о незваной гостье, чьё присутствие сейчас казалось иллюзорным – во мраке безлюдных комнат чёрный наряд ловко скрывал хозяйку. В хрупкой фигуре лишь угадывались очертания той, что прежде звалась Канае Котонами. Девушка зажгла нижний свет в прихожей и неслышно прошла дальше. За ней тёмным туманом стелился фатин пышной юбки и просочившаяся наружу печаль. Она старалась не задерживаться взглядом ни на одном предмете – всё стояло на своих местах, тревожа воспоминания, а те, в свою очередь, безжалостно царапали ставшее сверх меры чувствительным сердце. Здесь ей было хуже, чем в собственной квартире. Потому что здесь было больше воспоминаний. Намного больше. И они сами тоже были больше. Канае вошла в свою комнату. Оказавшись в ней первый раз, она и подумать не могла, что станет её хозяйкой. Ненадолго. Совсем скоро распоряжаться ею будет кто-то другой. Здесь всё было так, как она оставляла, когда уходила неделю назад. Застилала постель, даже не подозревая, что больше не ляжет на неё. Закрывала окна и не знала, что больше не будет в них смотреть. Даже её пиджак висел в шкафу так, как она повесила. Пижама лежала на полке, сложенная ею самой. А рядом… несколько мужских футболок. Тех, что он со смехом давал ей. Котонами старалась не замечать, как сильно дрожали её руки, пока она складывала свои вещи в бумажные пакеты. Их было не так много на самом деле. А казалось, что ей вовек с этим не закончить. Потому что внутри она сама дрожала ещё сильнее, будто выскочила на мороз без пальто. Девушка взяла пакеты в одну руку, а во вторую – футболки. Прижала их к себе. Груди стало теплее, а сердцу – нет. Канае вынесла пакеты в прихожую и развернулась – ей нужно было вернуть футболки их законному владельцу. Она не задержалась у двери, потому что знала, ей никогда не будет доставать нужной уверенности. В том, что ей под силу находиться в его комнате. Брюнетка просто вошла внутрь, не собираясь задерживаться. Её целью был шкаф – она чётко видела его перед собой, когда направилась к нему. Но её шаги стали замедляться по мере приближения, пока она просто не остановилась, как вкопанная, прямо посреди комнаты. Аромат. Лёгкий запах хвои и свежести. Здесь он был насыщеннее и ярче, чем в остальной квартире. И эмоции – оголённые, обнажённые – едва не сбили её с ног. Тоска. Неимоверная, удушающая. И боль. Реальная, не фантомная. Как же она тосковала. Как скучала. Всю эту неделю. И каждый день в отдельности. Каждую минуту. Каждое жалящее мгновение. Она ждала каждого звонка, который так и не прозвучал. Она надеялась на любую случайную встречу, что так и не произошла. Канае не знала, что ей станет так плохо. Она попыталась задержать дыхание, но его аромат, пробравшись в неё, морозными узорами разрисовал все её внутренности. Выстоять. Котонами считала, что сможет продержаться, что у неё получится. Но её предел был близок. Ближе, чем она думала. Пройдёт месяц, за ним второй, но ничего не изменится. Всё равно для публики она останется актрисой, коллекционирующей скандалы, а не роли. Каждая новая статья будет цитировать предыдущую, продолжая порочный круг. А нового скандала не допустят ни Такарада, ни… Этому не будет конца. Пройдёт год, а потом ещё один, другой. И на какой-нибудь чрезвычайно важной премии ему будут вручать очередную награду. На красной дорожке он появится в ослепительном ореоле славы и успеха. Появится не один. Рядом с ним, держа его под руку, встанет девушка. Его девушка. Котонами отшатнулась. Она была в ужасе. От себя, от своих мыслей. Но разум беспощадно дорисовал всё, чего ей знать не хотелось. Её измотанное сознание представляло максимально приятную и хорошую во всех отношениях девушку. Ей стало хуже. Ей нужно было сейчас же уйти. Покинуть это место, где каждая мелочь – буквально всё и она сама – принадлежала Глебу. Канае схватилась рукой за стену. Глеб. Глеб. Ты ведь не будешь таким жестоким, правда? Встретив её на той воображаемой премии, ты ведь сможешь пройти мимо? Не кивнув, даже не посмотрев? Сделай это. Сделай ради неё. Брюнетка закрыла глаза и, прижавшись спиной к стене, рухнула на пол прямо в коридоре. Если откроет глаза, то увидит входную дверь – врата, но не ада, нет. За ней была реальная жизнь Канае Котонами. И она не хотела туда. В жизнь без… …да, душа моя? …набрасывайся ради Бога, моя радость… …что такое, девочка? … да, счастье моё? Что ты хочешь на ужин? Тебя. …я знаю, горе моё. …ангел мой, прошу, постарайся не придушить его… …безупречно, моя тёмная леди. В её воображении в будущем на той красной ковровой дорожке рядом с ним стояла безупречная леди, да. Но в той был лишь свет. Потому что вся тьма этой вселенной принадлежала Канае Котонами. Подобно глубоким водам океанов она плескалась в девушке. Канае не пролила ни капли – эту тьму в ней покрывала гигантская корка льда. Девушка не знала, что льду снятся сны. Ему снились болезненные поцелуи на заднем сиденье чёрного автомобиля. Они были болезненными, потому что опаляли губы, разжигали костры – до неба и дальше, до звёзд. Снились удушающие объятия – крепкие, жаркие, полные распаляющей страсти. И лёд тоже умел оставлять ожоги, не менее опасные, чем огонь. Чем она. Сквозь сон она не слышала звуков ввода пароля, щелчка входной двери, усталых шагов, которые сменились быстрыми, приближающимися. Крепкие руки легко оторвали её от пола и бережно подняли. Аромат хвои больше не рисовал на её рёбрах, теперь он нежно обнимал, точно страшась сделать больно – больнее. Кажется, её опустили на постель, мягкую и чуть прохладную. И объятия стали крепче. Как раньше. Она чувствовала, как что-то тёплое касалось её закрытых век, холодных щёк. Она точно знала, кому принадлежали эти прикосновения. - Ты пришёл ко мне… хотя бы во сне. – Застывшие губы почти не слушались её. Любимый голос звучал не громче шёпота, но он слышал крик – «Я ждала! Где ты был? Где же ты был?!» В аду. А, может, на земле – там, где никто не смог бы увидеть ад в нём самом. Где ты был? Сдерживал беса. Пытался работать. Днём и ночью. Молчал, потому что каждое слово превращалось в рёв, в рык. Команда страшилась бросить на него даже случайный взгляд, не то, что заговорить с ним. Уходя, парни не прощались, потому что знали, что утром застанут босса на прежнем месте – за компом. Когда разум уже ничего не соображал, ехал в зал и гонял себя на тренажёрах, пока сил не оставалось ровно столько, чтобы доехать до квартиры и свалиться от усталости, загадывая не видеть снов – он их почти возненавидел, они показывали ему слишком жестокие сказки. Сказки он тоже больше не любил. Реальность была к нему милосердней. По чистой случайности, а, может, волею судьбы сегодня он не поехал никуда – его тянуло назад, домой. И блуждая среди разорванных, изодранных в клочья материй других миров он нашёл её. Открыл дверь и увидел на полу тёмные очертания. А когда слишком легко поднял на руки, замер – девочка весила едва ли тяжёлее ребёнка, утонув в безразмерном худи. Под кофтой чувствовался корсет, обтягивающий слишком тонкую фигурку. Она не была такой худой – он помнил. Он обнимал её во сне каждую ночь с того дня. Он крепче прижал её к себе – с тёмными локонами, с холодными щеками и ледяными ладошками. Невесомую. Будто прозрачную. На грани исчезновения. - Думаю, это ты снишься мне. Канае открыла глаза. Она так давно не слышала этого голоса. И ей хотелось больше – слов, мыслей, звуков. Больше его. - Я не умею сниться. – Тихо призналась она. Глеб не знал, что её голос может звучать так бесцветно. И знание стукнулось в его замёрзшее, спрятанное во льдах сердце. Не бесцветно. Смиренно. Канае думала, что всё ещё упиралась. Канае не понимала, что была готова исчезнуть. И буря внутри него взревела с такой страшной силой, что все рогатые твари попрятались. Он её терял. - Ещё. Как. Умеешь. Ты приходишь ко мне, как только опускается тьма. Своевольно и сумасбродно. Кажется, он злился. И, кажется, на неё. Но это был самый замечательный сон на свете. Она так хорошо чувствовала сильные руки, любимый аромат, будто это было наяву. Почему такие сны не являлись к ней каждой ночью? Почему они не могли стать вечными? - Не буди меня. - Не стану, потому что ты не спишь. Это определённо была ложь. Во мраке комнаты она не могла разглядеть его лица, выражения на нём. Каким же безжалостным было её подсознание. И ей тоже хотелось быть жестокой. - Когда-нибудь я сумею, - произнесла девушка, и звук, донёсшийся из её приоткрытых губ, был на грани дыхания, - пройти мимо машины, похожей на твою. Искра внутри стремительно угасала, а сознание заволокло отчаянием, когда горячие жадные губы поймали её ледяные, застывшие. Канае смогла только что-то просипеть, прежде чем обжигающий язык своевольно скользнул в её приоткрытые губы и легко поймал её собственный, уже плохо слушавшийся хозяйку. Сбившееся с собственного ритма сердце воспарило куда-то высоко, застучав так громко и быстро, но девушка не обратила на это внимания, сейчас все её мысли были о раскалённом языке у неё во рту, заставившем её перестать пищать или вообще издавать какие-либо звуки. Её кости будто превратились в желе, и брюнетка рисковала расплавиться, если бы не сильная рука, уверенно прижимавшая её к себе. Чувственность поцелуя зашкаливала, и Котонами слабыми руками ухватилась за широкие плечи, пытаясь удержаться. Этот поцелуй был очень солёным, и она не понимала, почему. Где-то в сознании мелькнула мысль о солёных слезах, но девушка не смогла бы сейчас связать это воедино. Глеб целовал её так рьяно, властно и уверенно, будто ждал этого очень долго. Она чувствовала, как его рука нырнула под худи и легла на корсет, прижимая её за талию к горячему твёрдому телу. В своих мыслях она что-то говорила ему, много и непоследовательно. И было что-то в этом откровенном поцелуе странное, обречённое, надрывное и снова… катастрофичное. Будто… этот поцелуй должен был стать для них последним. Сознание попыталось зацепиться за это слово, и Канае распахнула глаза шире. Привыкшие к темноте, они сумели различить знакомые очертания. Любимые глаза смотрели сейчас в её собственные, и у изумрудного огня языки пламени окрасились в сапфировые оттенки. Где-то там, за пределами их объятий разворачивалась катастрофа. Но пробежавший по ладоням ток от его прикосновений, кровь, превратившаяся от этих прикосновений в горючее, и этот лёд, в очередной раз сумевший обжечь ей сердце, перемешались в девушке. Руки Канае переместились с широких плеч на шею, спустились по груди вниз, нашли края лёгкого свитера и потянули тот вверх. Косточками пальчиков она задевала раскалённую кожу Ленсона и, не выдержав, опустила ледяные руки на его пресс. Твёрдый, как скала. Она почувствовала, как он тут же напрягся под её ладонями. Глеб отпустил её губы, одним быстрым движением стащил с себя свитер и так же быстро разделался с толстовкой самой девушки. Сжав её талию двумя руками, он подхватил Канае и усадил на свои колени, лицом к себе. У девушки закружилась голова, и она на мгновение прикрыла глаза. Но тут же распахнула их, когда молодой человек уткнулся горячими губами в её обнажённое плечо и проложил цепочку поцелуев до самого края лифа. Котонами задышала чаще, её грудь бурно вздымалась и опадала. Не в силах терпеть, она откинула голову назад, позволив властным губам продолжать. Но сильная рука вдруг переместилась с её талии на затылок и некрепко сжала его, возвращая шею девушки в исходное положение. Глеб нашёл губами бьющуюся жилку и чуть прикусил нежную сладкую кожу девушки. И этот стон вовсе не был похож на её прошлый, неуверенный. Этот был полон желания, страсти и жара. Широкая ладонь переместилась с затылка выше, путаясь в густых чёрных локонах, умножая трепет внизу живота. И пальчики Канае сжались на широкой спине. Девушка подалась ближе, прижалась к Глебу теснее. - Нет, - прохрипел Ленсон, и она вздрогнула от этого голоса, прозвучавшего в её волосы, - нет, моя неземная. «Нет? Почему нет?» - Хотелось прошептать, но язык её не слушался, и Котонами снова потянулась к режиссёру. Губы Глеба прижались к её покрасневшему уху. - Тише, девочка. – Прошептал он. – Тише, moya horoshaya. Кажется, он снова говорил по-русски, потому что она его не понимала, но то, как необычно звучал его хриплый голос на этом языке, будоражило брюнетку. Она провела ладошками вниз по спине молодого человека, и Ленсон поймал её руки, прижался своим лбом к её лбу. - Я не смогу уехать, если мы проведём ночь вместе. – Теперь голос Глеба был похож на хрип раненого зверя. Канае замерла, попытавшись сосредоточиться на произнесённой фразе. О чём он говорил? О них? Об их ночи? Почему в его голосе было столько предостережения и сожаления одновременно? Фраза звучала двусмысленно, но в ней было гораздо больше. Он сожалел, потому что хотел дать ей всё. Всё, о чём она могла попросить. Себя. Себя в первую очередь. Предостерегал, потому что с равной силой желал уберечь её. После этой ночи, поддайся они чувствам и желаниям, он уже не сумел бы остаться для неё лишь мистером Ленсоном. Держал крепко, потому что был нужен ей. Не отпускал, потому что нуждался в ней сам. Здесь и сейчас – наяву? Во сне? – они были друг с другом. Но так, как того неимоверно желали, они ещё не были. …уехать… - Так давай проведём, - низко прорычала Котонами, теперь завораживающие сапфиры полыхали изумрудным огнём, - чтобы ты остался. И девушка упёрлась ладонями в плечи режиссёра, толкая того назад. Но Глеб не поддался. Он вернул широкие ладони на тонкую талию актрисы, удерживая хрупкую ярость. - Вот так, Канае, - тихо произнёс он в самые губы девушки, - гори. «Не остывай». «…если я однажды погасну…» И лёд треснул. И, кажется, вместе с этим льдом сломалась и она. Эмоции прорвали плотину, которая и без того держалась из последних сил. И Котонами просто не выдержала. Она уткнулась в плечо Глеба, упав ему на руки, и горько разрыдалась. В её слезах растворился и его лёд тоже. Ей хотелось с ним подраться, но сил хватило лишь на то, чтобы некрепко сжать кулак и стукнуть Ленсона по плечу. - Чёрта с два я отпущу тебя, - с бессильной злостью прорыдала она в его плечо, - никогда. - Давай без чертей. - Я не буду, не хочу и не стану! - Канае. - Это не было моим решением. Я не принимала его! - Моя беспокойная девочка, - молодой человек порывисто уткнулся носом в её тёмные пряди и прохрипел, - запомни. Где бы я ни был, и что бы ни делал, моё сердце принадлежит лишь тебе. Моим миром правишь только ты. Котонами схватилась за голову, закрывая уши. - Глеб, не говори! – Закричала она. – Не говори так откровенно, когда собираешься оставить меня! Руки молодого человека оказались на её бёдрах и, крепко сжав их, он властно прижал брюнетку к себе, сбивая дыхание, распаляя. Он смотрел ей прямо в глаза. - Но нет, - произнёс Ленсон, - я собираюсь делать с тобой кое-что иное. Она думала, что за эту неделю забыла, что такое краснеть и терять дар речи. - Ты должна хорошо питаться, чтобы набраться сил, - будто отвечая на её незаданный вопрос, отозвался режиссёр, - иначе не продержишься и пяти минут. Поэтому не сейчас, Ваше Тёмное Высочество. Котонами шумно выдохнула. Похоже, она нечаянно – отчаянно – зацепила какого-то беса внутри Глеба, но не одного из тех, которые обычно скачут в его глазах. Этот не был несерьёзным. Вовсе не был. И руки, до сих пор сжимающие её бёдра, и тёмный взгляд, и слова были тому доказательством. Но она не боялась этого беса. Страха не было. Более того. Немногим раньше в своей квартире она просила его остаться, и тогда он выполнил её просьбу. - Побудь со мной. – Глядя молодому человеку в глаза, произнесла Канае, и в её словах просьбы было не больше, чем приказа. – Расскажи, что собираешься со мной делать. Всё. - Собираюсь любить тебя всю оставшуюся жизнь. – Ответил Глеб, и Котонами закрыла глаза. Это было похоже на цель, ориентир. Чтобы снова услышать заветный голос она была готова зажечь потухший костёр и растопить безжалостный лёд. А если бы пришлось, то… … возжелать и этот лёд, и его безжалостность. Моим миром правишь только ты. У её мира был бессменный правитель. * * * Студия… поражала воображение. Издалека здание напоминало огромную чёрную коробку, перевёрнутую вверх дном. Однако при приближении прорисовывались интересные нюансы, на первый взгляд не бросающиеся в глаза. Его конструкция была спроектирована необычным образом, создающим зрительную иллюзию. Стоило лишь немного повернуть голову, и идеальная коробка разваливалась, а сооружение больше не казалось целостным. Но едва фокус настраивался, как перед взором снова представало интересное здание в несколько этажей. Мимори поймала себя на том, что вот уже несколько минут стоит с открытым ртом. Немного придя в себя, девушка решила, что войти всё же придётся, раз она сама решила забрать фотографии, а не прибегать к услугам курьера, как это предлагал президент LME. И юная актриса шагнула через раздвигающиеся двери внутрь. Чтобы застыть в ещё большем шоке. Обманчивая простота и минимализм наружной стороны здания не шли ни в какое сравнение с яркостью интерьера, причудливо сочетавшего в себе чёрные цвета и разные вариации серых и розовых оттенков. Это было настолько захватывающе для привыкшего к классическому дизайну Queen Records глаза Мимори, что девушка вновь остановилась. Ей хотелось рассмотреть каждую незначительную деталь, каждый уголок. - Добро пожаловать в «Nero zone». Чем я могу быть полезна? Любезный приятный голос, неожиданно раздавшийся где-то рядом с темноволосой актрисой, звучал ровно и негромко, но Мимори всё равно дёрнулась. Резко повернувшись, она увидела перед собой высокую, хорошо сложенную брюнетку. Стрижка каре оголяла шею с аккуратной подвеской в виде кубика на леске, отчего он казался приклеенным к коже, а глубокий вырез подчёркивал пышный бюст. И только спустя несколько мгновений Мимори сумела оторвать свой взгляд от его созерцания и поднять выше. На лице модной незнакомки отчётливо проявилось узнавание. - Добрый день. – Учтиво поклонилась она. – Мы вас ждали. - Здравствуйте, - поклонилась девушка в ответ. - Моё имя Таэ, - представилась сотрудница студии, - позвольте вас проводить. - Благодарю, Таэ-сан. – Отозвалась Мимори, и в глазах высокой брюнетки появилась заинтересованность. Она сделала жест рукой, указывая направление: - Сюда, пожал… - Мимори-чан?! – Позвавший её голос нельзя было спутать с другим, эти снисходительные нотки девушка до сих пор помнила очень хорошо. И юной брюнетке тут же захотелось раствориться в воздухе, исчезнуть по щелчку пальцев. Что здесь делала Айри?? - Вот это образ! – Выдохнула светловолосая девушка, подходя ближе. Ох, нет. Она совершенно забыла об этом. Два высоких пучка, выкрашенных лилово-розовым тоником и усыпанных блёстками. Комбинезон цвета фуксии с бросающимся логотипом во всю спину – «Love me!» Мимори едва не взвыла. Ну, почему-почему она заленилась после съёмок для «Poppy» заехать в агентство и переодеться. Да, потратила бы время, но зато не оказалась бы сейчас в таком дурацком, а по взгляду Айри, так и вовсе унизительном положении. Может, они вообще бы не пересеклись с ней! - Я в восторге! – Остановилась прямо перед брюнеткой девушка. – Хочу сфотографироваться с тобой! Никогда раньше не видела… ничего подобного. Мимори показалось, что блондинка собиралась использовать слово «безвкусица». Но униформа отдела не была безвкусной, она привлекала внимание. И своё дело только что сделала – Оно не сумела пройти мимо. Айри ухватила замершую девушку за руку, проигнорировав насторожившуюся Таэ, и потянула к себе ближе. Но юная актриса уже догадалась, что двигало этой барышней. И пока та подносила телефон, Мимори, ловко вывернувшись, одним чётким движением расстегнула молнию комбинезона, дерзко повела плечиками, стащив верхнюю часть костюма до пояса и оставшись в одном спортивном топе. Придвинувшись к Оно, брюнетка лучезарно улыбнулась и подняла два пальчика, сделав знак «Peace». Айри так и застыла с телефоном в руке, не в силах вымолвить ни слова. Она явно не ожидала от девочки таких самоуверенных трюков. - Ауч. Горячо. Раздавшийся откуда-то сверху рокочущий грубый бас вынудил девушек поднять головы. На втором этаже у края лестницы стоял Кей, и Мимори захотелось снова провалиться сквозь землю. Не сумеет показать ничего страннее утопленницы или истерички? Ха, как насчёт униформы отдела? Почему из всех ребят она встретила именно его? Как же хорошо, что она не смыла макияж, и её щёки украшал приличный слой румян и хайлайтера, в противном случае они сейчас были бы цвета мака. Похоже, парень прекрасно видел её представление. И даже оценил его. - Кей! – Радостный вскрик Айри вернул юную актрису в реальность. Парень кивнул Таэ, и та, коротко кивнув в ответ, бросила обеспокоенный взгляд на Мимори, и затем молча удалилась. Кей вернул взгляд на двух девушек и махнул им чёрной папкой, которую держал в руке, приглашая подняться. И блондинка первой двинулась к лестнице. Мимори немного помедлила. Её выбила из колеи неожиданная встреча с Айри. Впечатление от их общения всё ещё оставляло какой-то неясный осадок. - Оно-сан! – Кто-то окликнул светловолосую девушку, и она обернулась на зов, замедляясь в дверях. Поэтому в кабинет юная актриса вошла одна. Просторное помещение тоже было отделано в общем невероятном стиле. Чёрные кожаные диваны, графитовые стены, столы из тёмного дерева, огромный монитор со светящимся надкусанным яблочком. Только потолок контрастно отличался ярко-розовым оттенком, очень похожим на цвет её комбинезона. Видимо, услышав какую-то заминку в дверях, высокий юноша обернулся, и Мимори почувствовала странное волнение. На Кее красовалась тонкая чёрная ветровка с заклёпками и тёмно-серые брюки-карго. Теперь парень стоял спиной к окну, и свет чудесным образом заиграл на его густых каштановых прядях, окрашивая их в оттенок боле светлый, чем тот был на самом деле. Кей приглашающим жестом указал на диван, предлагая девушке сесть. И та опустилась на ближайший, снова стараясь не пялиться на парня. Если она показывала ему чудаковатые образы, то он демонстрировал ей совершенно иные по своей природе, порой даже притягательные. То грубый парень на байке, то джентльмен в её палате, то сдержанный на съёмках, то деловитый, как сейчас. Зайдя в кабинет, актриса не закрыла за собой дверь, правильно полагая, что Айри позже присоединится к ним. Поэтому неожиданный стук в косяк двери удивил её и вынудил отвести взгляд от Кея. Брюнетка резко повернулась и замерла, уставившись на вошедшую… красавицу. Нежно-розовые локоны спадали до самой талии, белоснежная подводка делала взгляд более выразительным, серебряное колечко в нижней губе завершало модный образ. Мимори, может, продолжила бы смотреть на интересную девушку, если бы взгляд той не был таким враждебным. Юная брюнетка в очередной раз мысленно выдохнула, что не сменила одежду. Да, встреча с Айри была не очень приятной. Но встреча с вот этой девушкой вынудила актрису расправить плечи и порадоваться своей причёске с блёстками, необычному макияжу, спортивному топу, обтягивающему красивую грудь, и гигантским дизайнерским кроссовкам. Между тем, Кей не обратил никакого внимания на взгляды, которыми обменялись темноволосая актриса и работница «Nero zone», и просто взял из рук последней принесённый ею крафтовый конверт. Когда же девушка не сдвинулась с места, он негромко произнёс: - Это всё, спасибо. Красавица с розовыми волосами закусила губу с колечком и обожгла Мимори яростным взглядом, после чего вышла, стуча каблуками так сильно, что в паркете, казалось, можно было бы обнаружить от них следы. Брюнетка невольно поежилась. И вспомнила, что всё ещё сидит в топе. Девушка поспешила вернуть на плечи верхнюю часть комбинезона, когда немногословный юноша передал ей конверт, опустившись на диван напротив неё. Поблагодарив, Мимори осторожно открыла его и достала упакованный экземпляр журнала. Актриса вскрыла упаковку и уставилась на глянцевую обложку. Её украшало то самое фото, на котором она тянулась в поцелуе к Кею… то есть, к статуе! Конечно же, к статуе! Жар тут же бросился девушке в лицо. Ведь тот – этот – парень сидел сейчас напротив! Фотография овладевала вниманием, талант Акиры, как фотографа, был бесспорным, но сейчас Мимори была не в силах долго рассматривать её. Быстро открыв нужный разворот, юная брюнетка принялась с удвоенным рвением смотреть на другие снимки. Как она улыбалась в фонтане, и как летели холодные брызги – та несерьёзная атмосфера была до злополучного нападения. Как хохотала из-за щекотки воздушных змеев, как с надеждой смотрела в зеркала, как её тёплые губы коснулись твёрдых и мраморных. Оу. Фотография на обложке с ещё не случившимся поцелуем смутила её, но вот эта просто добивала. Мимори так резко захлопнула журнал, что едва не смяла его. Не в силах поднять глаз на юношу и чтобы скрыть своё смятение, брюнетка забормотала: - Я не… Я думала… - Она набрала в лёгкие побольше воздуха. – Даже придя сегодня в студию, я была уверена, что всё пропало, что фото… не будет в журнале… Брюнетка покачала головой, чувствуя досаду от того, что не могла связать и двух слов. - Почему так неуверенно? – Поинтересовался Кей, и девушка, наконец, сумела посмотреть ему в глаза. Его не было на улице, когда Лягушка наезжал на неё при Мэй и Танабэ. Но она не сомневалась в том, что парень был в курсе случившегося. В конце концов, Синохара не был похож на того, кто собирался держать язык за зубами. И Кей, видимо, близко общался и с фотографом, и с визажистом, и со всей остальной командой – вряд ли они утаили бы тот факт, что у модели, работавшей с их студией, было постыдное прошлое, о котором, как бы иронично это не звучало, Кей знал. Мимори сама во многом призналась ему – в своих отвратительных поступках. Наверное, так она подсознательно пыталась отдалиться от него. Девочка не знала, что пошло не так, что нарушило планы Синохары наказать её. Но была благодарна, что этого не произошло. Такарада-сан сказал лишь, что с ним связался глава студии, возможно, именно он не захотел расторгать с ней контракт. Может, не желал портить хорошие отношения с президентом LME, а, может, здесь было что-то другое. В любом случае юной актрисе не нравилось быть неблагодарной, но она вряд ли могла явиться сегодня в студию и сказать «ведите меня к своему директору, я задолжала ему «Благодарю вас!» Подумав об этом, Мимори пришла к странному выводу – за столь короткий срок она успела накопить так много долгов. Когда она собиралась их отдавать? Ведь юноше, что сейчас сидел напротив и ждал её ответа, она тоже задолжала благодарность. Которая была ему не нужна. Она вообще очень многого не понимала в складывающейся ситуации. Если Синохара растрепал всем о её прошлом, то о хороших отношениях с Мэй и Танабэ можно было забыть, вряд ли они горели желанием разговаривать с ней теперь. А об отношениях с Кеем вообще никакой речи не шло – да, её влекло к нему, тянуло с невероятной силой, но нет, влечение было лишь односторонним, в поведении парня ничего подобного не наблюдалось. Да и откуда ему взяться, если он, помимо того, что знал о её прошлых выходках, одержимости Фувой Шо, так ещё и в каждую их встречу она творила всякие безумства, показывая, очевидно, совершенно не привлекательные стороны. Ах, она едва не утонула в фонтане, похожа на русалку из ужастиков, полюблю её, конечно! Смеетесь, что ли? И, тем не менее, она сейчас здесь. В студии. Держит в руках выстраданный журнал – её первую работу после невероятного краха. А Кей сидит так близко и даже разговаривает с ней. Спрашивает, почему она ведёт себя так неуверенно. «Потому что страшно». Но Мимори не произнесла этого вслух. Страшно, получив шанс многое исправить, упустить его, боясь, что следующего можно и не дождаться. - Просто… смелости я пока не накопила, - посмотрев на юношу, тихо призналась брюнетка, ссылаясь на их давний разговор, который состоялся ещё в её палате. Кей склонил голову и заметил: - В таком случае ты научилась неплохо блефовать. Айри ты ответила достаточно смело. Её представление. Как она стянула верхнюю часть комбинезона. Но то была Айри, отразить её нападение становилось уже какой-то обязанностью Мимори. - Как и взгляд Селин. Его ты встретила с уверенностью. – Продолжил парень. Сначала актриса не поняла, о ком он говорил, а потом догадалась: - Та девушка, что принесла конверт. Это была Селин? Кей кивнул. И девушка вздохнула. - Честно говоря, - призналась Мимори, - Акира-кун тоже встретил меня подобным образом. И её враждебность вполне объяснима, если Ляг…то есть Синохара-сан… Девушка поняла, что проговорилась, но юноша ничем не показал своего недовольства. - Я просто не понимаю, - сдалась она, - если Синохара-сан рассказал всем, что я сделала, то почему студия не разорвала контракт? - И что же ты сделала? – Неожиданно вопросом на вопрос ответил парень. - Я… - Брюнетка запнулась. – Я говорила уже об этом. – Мимори потрогала щёку, на которой слой косметики скрывал всё ещё заметный синяк. - Тогда почему не рассказываешь о том, сколько делаешь теперь, чтобы заплатить за свои ошибки? Девушка уставилась на Кея. Новая волна чувств подкралась и вот-вот была готова обрушиться на её голову. - Не нужно отрицать свои пороки, но и преуменьшать своих достоинств тоже не стоит. Сердце брюнетки болезненно сжалось. Слова Кея были сродни мягкому поглаживанию родительской руки по голове терзающегося ребёнка, натворившего дел, но чувствовавшего раскаяние. Юноша знал, что она раскаивается. Их было не так много – тех, кто это понимал, но Кей был среди них. Это было не худшим прощанием, если не лучшим. И теперь ей было ещё труднее попрощаться с ним – ведь съёмки по её контракту завершились. - Могу я… попросить о небольшой услуге? – Осторожно начала девушка, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться прямо сейчас, пытаясь перевести тему. – Не мог бы ты, пожалуйста, узнать, кто в день нападения одолжил мне свою куртку? Мимори совсем про неё забыла, но, собираясь сегодня на съёмки, наткнулась на чёрную кожанку. Она до последнего сомневалась, что с ней станут разговаривать или она встретит кого-то из ребят, уверенная, что ей просто отдадут конверт на ресепшене, поэтому не взяла ту с собой. - Было бы нехорошо присваивать чужую одежду. – Попыталась улыбнуться девушка, но слёзы уже стояли в горле. – Я вообще не должна была раздевать бедного парня. Она смотрела на свои руки, сцепленные на коленях в замок, поэтому лишь слышала, как Кей поднялся и прошёл мимо неё, закрыл дверь. Подошёл к небольшому столику у окна и налил воды. Мимори затаила дыхание, когда юноша вернулся и, наклонившись совсем близко от неё, поставил на столик невысокий стакан из тёмного стекла: - «Бедный парень» разделся сам, - своим невероятным низким голосом произнёс он и добавил, - это моя куртка. Брюнетка быстро вскинула к нему голову, изумлённо глядя в его глаза цвета охры, которые сейчас находились так близко. Неожиданно близко. - Но… почему ты… - Начала девушка и замолчала. Почему он одолжил ей свою куртку? Ну, потому что захотел, ясно же. Из жалости? Она очень плохо помнила окончание того мерзкого дня. Может, им двигала элементарная практичность – промокшая модель могла заболеть, и тогда съёмки пришлось бы переносить не на день, а на несколько. Пусть лучше это, но не его жалость. Вот честно, ей было бы гораздо проще, принадлежи та куртка кому-нибудь другому!! Ему не нужна её благодарность? Ну, а ей не нужна его жалость. - Спасибо, Кей. Я искренне благодарна тебе. – Тихо произнесла девушка, и юноша сел на подлокотник её дивана. - Пожалуйста. – Грубый голос звучал странно, будто удивлённо. - Я говорю не только о куртке. И я хотела бы вернуть её тебе. - Хорошо. Я могу сам забрать. Мне нужен только адрес. Мимори нашла взглядом на столике блок для записей. Взяла бумажку и быстро написала свой адрес, протянула Кею. И только потом сообразила. Что она делала? В её квартире никогда не было посторонних. Она всегда осторожничала, но почему с такой готовностью написала улицу сейчас? - Я заберу, когда тебе будет удобно. – Счёл нужным уточнить юноша, заметив её замешательство. - Сейчас… могло показаться, будто я вовсе не благодарна, но это не так. - Я уже пожалел, что не сказал, будто эта куртка принадлежала кому-нибудь ещё. - Спасибо, что ты этого не сделал. Открывшаяся дверь и пропустившая внутрь Айри вынудила их снова отвести друг от друга взгляды, до этого они и не замечали, как близко, оказывается, сидели, глядя друг другу в глаза. - Мимори-чан, я рада, что ты не убежала, не поговорив со мной! После нашей последней встречи ты испарилась, будто по волшебству! Как твоё самочувствие? Юная брюнетка постаралась сбросить с себя странное наваждение, вызванное стычкой взглядов её и Кея. Что это было? Она вроде бы не чувствовала злости, но почему так поразилась, узнав, что куртка принадлежит ему? Может, потому что он не собирался её возвращать себе? Чтобы лишний раз не упоминать о том, что сделал что-то для неё? Тогда зачем делал, если не хотел? - Айри-сан. – Выдавила любезную улыбку актриса, подняв на блондинку глаза, та опустилась напротив неё, на то место, которое до этого занимал Кей. Сам юноша отошёл к столу, где что-то пикнуло в компьютере, очень напоминавшее звук уведомления, и теперь что-то быстро набирал на клавиатуре. – Спасибо за заботу, я чувствую себя хорошо. Как ваши дела? - Просто замечательно! А стали ещё лучше, когда я узнала, что ты, оказывается, снималась в моих нарядах! На лице Мимори проступило вежливое непонимание. - Ты была просто великолепна в «Дезире»! Видишь ли, я работаю в «Dame». Ну, как работаю, - скромно захлопала ресничками блондинка, - «Dame» принадлежит мне. - О, - девушка улыбнулась шире, - ваши платья прекрасны. - Ах, спасибо. – Ответная улыбка Оно вышла сухой. Разумеется, её нарядам пели и не такие дифирамбы, а тут такая скупая похвала – в одно слово. - Но, конечно, ни одно фото не сравнится с тем поцелуем. Это выглядело так натурально! Ты, правда, его поцеловала! Статую! Неужели твой парень не ревновал? Вдох, выдох. Похоже на очередную провокацию. - У меня нет парня, - ровным тоном отозвалась Мимори. - Да? Но, мне казалось, что Асано-сан говорил, что ты и… Фува Шо, что вы… нравитесь друг другу. Снова Асано. Снова он. Но, наверное, она это заслужила. Заслужила издёвки бывшего менеджера, потому что до этого издевалась над ним сама. - Асано-сан, видимо, пожалел меня. Только я испытывала какие-либо чувства. Это было чем-то вроде увлечения девочки-подростка кумиром. - Оу. Так он не был твоим парнем. – Практически искренне вздохнула Оно, точно больше Мимори сожалела об этом, и юная брюнетка чуть не рассмеялась такой показушности. - Нет. А у вас есть парень? Айри вдруг перевела нерешительный взгляд на Кея, всё ещё работающего за компьютером. - Полагаю, да. – Тихо пролепетала она. А?.. Боже. Во что она вляпалась на этот раз?? Вся краска сошла с лица Мимори, но девушка постаралась удержать себя в руках. Айри и до этого намекала, что между ней и Кеем что-то есть, но теперь это не было похоже на намёк, это больше походило на признание. Актриса подумала, что если сейчас посмотрит на парня, то всё поймёт. Сразу. И… у неё не хватило бы сил с этим справиться. Принять то, что… Кей и Айри… встречаются. Раньше речь шла только о её собственных чувствах, в которых она пыталась разобраться. Теперь разговор касался и чувств самого парня, которые, если верить Оно, он всё-таки испытывал. Но не к ней. Тогда вполне логичным было его равнодушное общение с самой Мимори. - У… меня сегодня есть ещё дела. – Юная актриса встала, стараясь держать лицо, хотя внутри всё продолжало дрожать. – Я задержалась дольше положенного. Думаю, мне пора. До свидания. Девушка не в силах посмотреть на Кея просто поклонилась в его сторону, взяла журнал и конверт и практически выскочила за дверь. Поэтому не услышала, как высокий парень с грубым голосом, не отрывая взгляда от компьютера, невозмутимо поинтересовался: - Ты начала с кем-то встречаться? - Пока нет. Но… мне кажется, всё к этому идёт. Ты так не считаешь? - Похоже, тебе нравится говорить двусмысленные фразы. Что ж, я могу подстроиться под твою манеру общения. Тебе не кажется, что распускать сплетни – дурной тон? Айри удивлённо уставилась на друга. - Что?? Ты сейчас меня имеешь в виду?? - А разве не Асано-сана? – Пожал плечами Кей и, закончив электронное сообщение, отправил его, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу. Блондинка удивлённо последовала за ним. Как он мог решить, что она способна распускать сплетни? Она лишь повторила слова Асано! Вот же!.. Он специально выразился таким образом, чтобы запутать её! Сбежав по лестнице, Мимори практически на ходу поклонилась попрощавшейся с ней Таэ-сан и выскочила на улицу. Она часто моргала, пытаясь не расплакаться. Тщетно. Все её жалкие потуги оказались тщетными. Всё это время девушка врала сама себе наглым образом, что её влечение к этому парню с грубым голосом пока что оставалось влечением, максимум симпатией. «Уже нет», - подсказало встревоженное сердце. Но юная брюнетка сжала кулаки. Пусть это будет ложью во спасение. Она должна перебороть это чувство в себе – любые чувства к этому парню. Запретить, в конце концов. Потому что ещё одной безнадёжной любви ей не пережить. Для неё он станет хуже, чем Шо. Потому что певец причинял ей боль осознанно, а Кей причинит нечаянно. Вряд ли даже догадываясь. Ей было не по себе уже сейчас. Та странная злость появилась именно потому, что Мимори хотела бы, чтобы Кеем двигало нечто иное, чем жалость. И осознавала, что напрасно. Напрасно она этого желала. Потому что в его жизни уже была Айри. Взрослая, женственная и изящная. Актриса подняла голову и замерла. Перед ней стоял Синохара, не ожидавший столкнуться с ней у двери нос к носу, и выражение его лица сменилось с высокомерного на злорадствующее. - Мои глаза меня не обманывают – я действительно вижу мелкую выскочку! Небо, за что? Сегодня день принятия закона подлости, что ли? Кому было угодно, чтобы она встретила всех, кого хотела видеть меньше всего?? Ей нужно было пропустить его слова мимо ушей и поздороваться. Но ей просто хотелось телепортировать домой. С неё на сегодня достаточно. Поэтому девушка с шумом втянула воздух и собралась продолжить свой путь, когда оказалась схвачена за локоть и грубо потянута назад. Она удивлённо перевела взгляд на мужчину, который ухватился за неё своей клешнёй. Может, внешне он и смахивал на лягушку, но повадками больше напоминал рака – сначала нападал, а потом пятился назад. - У меня есть единственное объяснение твоему присутствию. Не иначе как возвращала наше несравненное «Дезире»? На языке Мимори вертелся едкий ответ, что его вообще никак не касалось то, почему она сейчас находилась здесь. Но брюнетка попыталась взять себя в руки. Пусть думает, что хочет. Она открыла рот, чтобы согласиться с ним, но Синохара вдруг перевёл взгляд на конверт и журнал, который она прижимала одной рукой к груди. - Минуточку. – Протянул он. – Это что такое? Мужчина попытался выхватить у неё конверт, но актриса завела руку за спину. - Вам было нужно от меня только платье, - отозвалась девушка, - это не оно. Лягушке не понравилась её дерзость. Он больнее сжал её руку, дёрнув девушку на себя. - Понятия не имею, что в тебе такого особенного. – Прошипел он ей в лицо. – Но мы ещё посмотрим, кто кого. Тебе не следовало переходить мне дорогу. Брюнетка в недоумении уставилась на мужчину. Он что, сейчас ей угрожал? - Хай, Мимори-чан!! И Мимори, и Синохара резко повернулись в сторону зова. Недалеко от них припарковался яркий красно-синий кабриолет, и девушка узнала в водителе Акиру. И её сердце замерло – он шёл к ней и широко улыбался! Ей! И на его лице не было и намёка на разочарование, только… радость? - Акира-кун, - она и сама не слышала, с каким облегчением выдохнула его имя, делая шаг навстречу, совершенно позабыв, что её локоть всё ещё удерживала рука Синохары. - Я так рад, что мы успели застать тебя! – Воскликнул парень, и Мимори заметила, что в кабриолете Танабэ сидела Мэй. Синохара вдруг больнее сжал руку девушки, и она охнула, переведя на него изумлённый взгляд, но Лягушка так же быстро, как схватил, выпустил её локоть, гневно стрельнул взглядом и стремительно зашагал прочь. Брюнетка смотрела ему в спину, когда фотограф встал рядом с ней. Позади них открылась дверь. - …неделя моды в Милане, - щебетала Айри, пока придерживающий для неё дверь Кей кивал Танабэ, - такие события не игнорируют вообще-то. Глазам не верю, Аки-кун! Вместе с нашей Мимори-чан! Ты так поспешно покинула нас, но, похоже, ты вовсе никуда не спешила. Или ты так торопилась навстречу нашему Аки-куну? - Мы столкнулись внезапно, - сумела ответить Мимори, - меня задержал… - Ну, в этом нет ничего удивительного. – Не дослушала её Оно. – Танабэ Акира умеет очаровывать девушек. - Айри-чан, - поклонился фотограф, улыбаясь, - наконец-то солнце озарило нашу скромную обитель. - Скромную! Скажешь тоже! Ты в курсе, что это преступление, быть таким милым? Либо ты стал ещё красивее, либо я тебя так давно не видела, что успела соскучиться! - Это я виноват, - очаровательно свёл брови парень, извиняясь, - мы, правда, давно не виделись. - Тогда тебе следует подумать над своим поведением! Мимори-чан, будь осторожна, он тот ещё хитрюга! – Рассмеялась блондинка, проследовав за Кеем, который достал из кармана звонящий мобильник. Мимори крепче сжала руками конверт с журналом. Если бы не её стычка с Лягушкой, она бы не переживала сейчас эти неловкие минуты. Приняв вызов, Мори прошёл мимо фотографа и юной актрисы к серебристому седану. Айри всё ещё обменивалась любезностями с Танабэ, пока Кей открывал для неё дверцу с пассажирской стороны, разговаривая по телефону. Мимори попрощалась с ними следом за Акирой, который помахал светловолосой девушке и кивнул парню на водительском месте. Итак, похоже, их всех связывали довольно близкие отношения. «Завидовать плохо, Мимори». Она это знала. Но хотела бы так же легко шутить и общаться. Ведь даже Айри, которая была явно постарше ребят, не чувствовала никакой неловкости. Очень даже наоборот. Девушка отвернулась от серебристого Лексуса, из которого продолжало доноситься весёлое щебетание Оно, даже когда Мори завёл его и сдал назад, выезжая с парковки. - Айри как всегда, - прокомментировал Акира, - я всё жду, когда у Кея уши свернутся в трубочку от её болтовни. Мимори осторожно улыбнулась, по её мнению, парень не выглядел недовольным словоохотливостью своей подруги. - Ну, на самом деле этому есть простое и логичное объяснение – они выросли вместе. – Продолжил Танабэ. – Друзья детства. И всё стало понятно. Понятно, почему стиралась разница в возрасте. Её стёрли года. Время, которое они провели вместе. Узнавая друг друга, нравясь друг другу. - Ты ведь уже уходила? – Вдруг поинтересовался Акира. – Дела, съёмки? Актриса неопределённо кивнула. - Тебя подвезти? – Танабэ неожиданно взял девушку за руку и увлёк к своему кабриолету. – Мэй-Мэй, что за стеснительное изваяние ты тут из себя строишь? Бери пример с меня – и неловко никому не будет. Девушка-визажист обожгла фотографа негодующим взглядом, краснея. Честно говоря, щёки самой Мимори тоже покраснели, и она вытащила свою ладошку из руки парня. Обе девушки были не в силах посмотреть друг на друга и решили испепелить взглядами Танабэ. Впрочем, взглядом ограничилась только Мимори. Мэй не удержалась и треснула Акиру по спине. - Прежде, чем и ты решишь меня ударить, - предупредил Танабэ, обращаясь к юной брюнетке, - я кое-что тебе отдам. Уверен, тебе понравится. И парень протянул девушке аккуратную открытку с чёрным шелковым теснением и ярко-розовыми линиями. - Что это? – Обескуражено посмотрела на фотографа Мимори. - В «Nero Zone» намечается вечеринка, а это твоё приглашение. Девушка раскрыла сложенную бумажку. В самом верху прямо по центру каллиграфическим почерком было выведено её имя. - Это мне? Танабэ кивнул. Её персональное приглашение. И Мимори едва не вернула его. Всё выходило как-то очень странно. Она на самом деле ничего не понимала. Поведение Мэй казалось ей нормальным, а вот то, каким был с ней Акира – нет. Кей – вообще отдельный разговор. Его, скорее всего, мало заботили её распри с Лягушкой, ну оно и понятно. К тому же, он был осведомлён о её прошлых причудах. Но вот Акира… Фотограф очень пристально смотрел на неё. Точно затаив дыхание. Юная актриса перевела взгляд на Мэй, визажист выглядела настороженной, но не разочарованной. Кажется. Мимори увереннее взялась за открытку. Ладно. Она попробует ещё раз. Она должна попытаться выяснить, есть ли у неё шанс изменить отношения с Танабэ и Мэй. * * * Канае проснулась как-то сразу. Резко открыла глаза и тут же села на кровати. В комнате Глеба. Сердце застучало быстрее, но разум понимал, что-то было не так. Худи и вечернее платье – на ней, ноги укрывал лёгкий плед. Худи. Почему оно на ней? Неужели всё было лишь сном? Иллюзией её вымотанного подсознания?? Котонами откинула плед, и что-то защекотало её запястье. Брюнетка перевела взгляд на левую руку и застыла. Её тонкое запястье украшал аккуратный серебряный браслет. Девушка схватилась за украшение. Откуда оно взялось?? Вчера его совершенно точно не было, да она и не помнила, чтобы у неё вообще был похожий. Она что, бредила? И тут её взгляд зацепился за нечто. Тонкую цепочку разрывала подвеска. Небольшой кусочек металла в форме полумесяца, инкрустированный миниатюрными бриллиантами. Но вниманием Канае завладели не они, а едва заметная гравировка, которую можно было прочесть, лишь вращая подвеску.

D a r k Q u e e n

Девушка взялась за запястье и прижала руку к груди, крепко-крепко зажмурившись. Не сон. Ничего не было сном. …поцелуи в плечо, жар от ладоней на бёдрах и хриплый шёпот… Моим миром правишь только ты. Тёмная леди – тёмная королева. И без войны она не оставит трон. Котонами достала из кармана худи мобильный. 8:46. Минут через десять должна была приехать Киара. Девушка встала с кровати и аккуратно застелила постель, невольно всё же замедлившись, когда взбивала подушку Глеба. Он спал рядом с ней этой короткой безумной ночью. И, видимо, ушёл до того, как она проснулась, оставив на её запястье подарок. И Канае вновь потёрла светлую кожу рядом с серебряной цепочкой. Ей показалось, что сквозь сон она чувствовала мягкое прикосновение. Которое совершенно отличалось от яростного и страстного поцелуя, воспламенившего обледеневшие сердца. Что за демон нашёл её вчера? И почему она его не боялась? Потому что ждала. Именно его. Костёр не должен тлеть, он должен полыхать и искриться. Лишь Глеб мог превратить этот пепел в уголь. Гори. - Только вместе с тобой. – Вслух произнесла Котонами. Без него не было смысла гореть, только сгорать, а сгореть можно было только с ним. Брюнетка вышла из комнаты Ленсона, прикрыв за собой дверь. Зайдя в ванную, она позволила аромату геля для душа наполнить её лёгкие. В зеркале ей отразилась бледная девушка с большими синими глазами и размазанной тушью. Агония и отчаяние во взгляде сменились какой-то странной решимостью, природы которой даже сама Канае пока что не понимала. Девушка успела умыться и выйти в прихожую, когда дверь осторожно открылась, и бледная Киара застыла на пороге. Она явно не ожидала, что они встретятся вот так. - Доброе утро, - поздоровалась Котонами. - Доброе утро, Канае, - блондинка зашла в квартиру и прикрыла за собой дверь, - я думала, что буду первой, но ты приехала раньше. Сесса лишь бегло посмотрела на актрису. - Да, - согласилась брюнетка, - и я уже всё. Только тут Киара вскинула на Котономи глаза. Канае взяла бумажные пакеты, в которые сложила свою одежду ещё вчера. - Здесь кеды, которые ты мне одолжила в тот раз. Спасибо. – Девушка протянула блондинке обувь, и та машинально взяла. – И спасибо, что… приехала. Ключ. – Котонами положила на столик свой дубликат. – Кажется, всё. Киара посмотрела на ключ так, будто он на её глазах превратился в скорпиона, а потом перевела взгляд на темноволосую актрису. Что-то изменилось в Канае Котонами за эту ночь. Что-то неуловимое, но совершенно необратимое. - Иногда я его боюсь. Глеба. – Тихо призналась Сесса, и Канае приподняла брови в удивлении. Но блондинка замолчала, видимо, не собираясь никак пояснять свои слова. И, тем не менее, Котонами её поняла. Так Киара пыталась сказать, что ей страшно осознавать – её кузен очень сложный человек, который принимает непростые, даже трудные, но, порой, просто необходимые решения, которые никто другой не смог бы. - Я тоже иногда боюсь, - Канае шагнула ближе и посмотрела Сессе в глаза, - до ужаса боюсь, что могла не пройти пробы на съёмки в его сериале, могла не возненавидеть его в первую минуту нашего общения, боюсь, что эта обоюдная неприязнь могла не превратиться в совершенно противоположные чувства. Киара больше не сдерживала слёзы, они катились по её щекам, вызванные такими откровенными словами девушки, стоявшей перед ней. - Я боюсь не его, я боюсь за него, Ки. Понимаешь? Конечно. Как девушка, чьё сердце так же переполняли чувства, она её понимала. - Его сейчас нет здесь из-за меня – моей безопасности. Тот выбор, который он сделал, был ради меня. А я… просто люблю его. Я люблю его. И эта любовь останется со мной навсегда. Вот оно. То необратимое в образе этой синеглазой темноволосой девушки. И Киара не выдержала. - Прости, - тихо прошелестела блондинка, - прости меня. Прости, пожалуйста. - За что ты просишь прощения? – Котонами внимательно смотрела на девушку. Сесса не могла так поступать с Канае, просто не могла. - Мне нужна водка, - выдала блондинка и решительно вытерла мокрые от слёз щёки. - Саке? – Уточнила Канае, сдвинув брови. - Нет. Водка. – Киара направилась на кухню, призывая Котонами следовать за ней. – У Глеба по-любому есть. Актриса неспешно последовала за ней, резкая перемена в блондинке даже не обескураживала – напрягала. Канае вошла, когда Киара уже открыла мини-бар. Спустя несколько мгновений поиск увенчался успехом, и блондинка поставила на стол бутылку прозрачного как слеза напитка. Достала рюмки. И повернулась к актрисе, осмотрела её с ног до головы. - Этот наряд был на тебе вчера, - заметила Сесса и нырнула в холодильник. - Был, - со вздохом согласилась Котонами и забралась на высокий стул. Киара плюхнула на стол обнаруженные закуски, но явно не собиралась к ним притрагиваться. Блондинка села напротив темноволосой девушки и открыла бутылку, наполнила обе рюмки до самых краёв. И сразу же выпила одну. Сморщилась и задержала дыхание. Крепкий напиток обжёг горло и скользнул вниз. - Статья. – Наконец, сквозь зубы выдохнула Сесса, поднесла руку к носу и зажала его, на глазах выступили слёзы, но теперь уже от крепости напитка. Канае, нахмурившись, следила за странным поведением Киары, поэтому не сразу сообразила, что та произнесла. - Что статья? – Собравшись с мыслями, переспросила брюнетка и наткнулась на прямой взгляд голубых глаз Сессы. Киара открыла рот, но тут же закрыла его, схватила вторую рюмку и точно так же, не медля, влила её в себя. Котонами проводила это действие блондинки обескураженным взглядом, не то, чтобы вторая предназначалась ей, но пить вот так водку, ничем не закусывая, было… ну, опрометчиво. - Статья, повлёкшая за собой этот отвратительный скандал. – Повторила блондинка, снова наполняя обе рюмки. - Я поняла, о какой статье идёт речь. – Спокойно отозвалась Канае. – Что с ней? - Её добивался не только Фува Шо. - Интересно. – Скучающим тоном протянула брюнетка. – И кому же ещё это было выгодно? Сесса выпила третью рюмку. Её щёки покраснели, а взгляд скользнул сквозь актрису, движения стали расслабленными. Канае мысленно предполагала, сможет ли дотащить своего новоиспечённого режиссёра хотя бы до дивана, если та продолжит поглощать алкоголь в таком количестве и темпе. И тут Киара заговорила. - Крис пытался подвезти тебя, чтобы спровоцировать слухи. Может, думал, что Глеб на это поведётся. Мне сложно сказать, чем Крис руководствовался, он у нас дурачок. Он не думал, что вас сфотографируют папарацци, нанятые певцом. Подбросила ему эту идею Риан. Она сыграла на одержимости Лексы. Там просто звёзды сошлись. Во всём. Риан просто написала Лексе, посмотрев одно из её видео, наплела всякой ерунды, и та решила, что они теперь подруги на веки вечные. Крис ведомый. Они расслабились в общении с ней, и именно от них Риан узнала, что Глеб встречается с японской актрисой. А ещё об их неприязни к тебе – будто Глеб уделяет тебе больше внимания, чем им. Детский сад. И чисто из дружеских побуждений Риан предложила Крису невзначай поухаживать за тобой. Такой бред. Но он сработал. Правда, не так, как они хотели, но всё же. Киара замолчала. Ну, вот. Она рассказала. Считалось ли это предательством? Посчитает ли так Крис? И не пыталась ли таким образом сама Киара отомстить брату? Эти смешанные неприятные чувства перемешались в блондинке, будто она переела вредной пищи, и теперь её тошнило. Она смотрела на стол, боясь даже взглянуть на Котонами. Каково было той сейчас? Сесса была уверена, что хуже, чем ей самой. - Глеб знает? – Ровным тоном спросила Канае, и Киара изумлённо посмотрела на неё. Она не ожидала подобной реакции. Чего угодно, но не этого. Сесса удручённо покачала головой. - Так не пойдёт. – Тихо заметила девушка. - Я не могу. – Выдавила Киара слова, полные боли. - Киара. Та завертела головой, речь шла о её братьях. - Ему следует рассказать. Сесса закрыла глаза и прошептала: - Рассказать, что и он сам, и его девушка вынуждены страдать по глупости его кузена? Я даже думать не хочу, что он с ним сделает. Ты не видела его в аэропорту, когда он сажал Криса на самолёт. Канае, Глеб не… Ты смотришь на него любящим взглядом. Никто бы… - У всех есть право на ошибку. И у Кристиана оно тоже было. Киара открыла глаза. - Ты что, не сердишься на Криса? – С большим сомнением в голосе пробормотала она. - Сержусь. И не собираюсь его прощать. Но это лишь мои отношения с ним. Она была просто невероятна, эта девушка напротив. - Канае. Риан сделала Криса своей марионеткой, чтобы навредить тебе, и сейчас она здесь. Риан в Токио. Тоже благодаря Крису… - Не мне навредить. Я для неё, как и для Лексы, для Кристиана – просто очередная девушка Глеба. Переменная. Не постоянная. Сесса отшатнулась, но это была правда. Крис и его подружка действительно поверхностно смотрели на вещи. - Ки. – Позвала Котонами. – Вы его семья. Он должен знать. Киара смиренно уронила голову на грудь. Подсознательно она уже смирилась с этим. Но её просто выворачивало наизнанку от жалости и сожаления. - Это какой-то ужас. – Простонала блондинка, запустив руки в волосы. – Крис прилетел домой в слезах, переполошил родителей. Дядя с тётей, бабушка с… Блин, да вся семья сейчас… – Сесса подняла голову и замерла, не договорив. Напротив неё сидела настолько бледная Котонами, что, казалось, цвет её кожи приобрёл какой-то неестественный голубовато-серый оттенок. И Киара тут же прокляла свой длинный язык, развязанный алкоголем. Да она была ничем не лучше своего брата! Но Канае! Вы посмотрите на это. Актриса практически никак не отреагировала на отвратительное и коварное поведение Криса и Лексы, проигнорировала то, что Риан прилетела в Японию, но как только услышала о семье Глеба, тут же перепугалась. «Вся семья…» - сказала Киара. Родители Глеба, его родные. Что они думали обо всём этом? О чём рассказал Кристиан, а о чём умолчал? И как это могло сказаться на отношениях Глеба с ними?? От страха во рту всё пересохло, и Котонами схватила первую попавшуюся на глаза жидкость и залпом выпила целую рюмку… - Это… водка!.. – Воскликнула изумлённая Сесса, но актриса даже не сморщилась, пристально глядя на блондинку. Киара осторожно забрала из её руки рюмку и произнесла: - Послушай… Крис постоянно… драматизирует, поэтому мне позвонила в истерике мама – она всегда ведётся на это. Дядя с тётей обычно спокойно реагируют. Ну, бабушка ещё, да… Канае, ты меня слушаешь? Глаза брюнетки вдруг закрылись, и она просто рухнула на стол, стукнувшись лбом о край разделочной доски. - О, Господи!.. – Закричала Киара и выставила руки, но её замедленная спиртным реакция ничем не помогла уже вырубившейся девушке. – Канае! Канае! Блондинка спрыгнула со стула, оступилась и, опираясь на стол, сумела, шатаясь, обойти его и встать рядом с Котонами. Киара потрясла её за плечо и, не дождавшись никакой реакции, осторожно приподняла голову актрисы, но веки той были плотно закрыты. - Канае? – Сесса сделала последнюю попытку привести девушку в сознание и легко похлопала по бледной щеке – ноль реакции. Девушка схватилась за голову. Что теперь делать? Куда бежать? Кому звонить? Ё. Киара судорожно ухватилась за эту мысль. Она в спешке достала из кармана телефон и набрала Куросаки, как только вызов приняли, светловолосая девушка выдохнула: - Ё, эт-то полный п…абзац!! - Выезжаю. Где ты? В каком баре? - Я у Глеба. – Ответила Киара, наливая себе ещё одну рюмку и, не медля, выпивая её. – Давай… бегом-м сюда… Боже… - Что?? За каким чёртом ты решила напиваться в квартире Глеба? - Не ик-кричи… Я не напивалась, точнее не я!.. - А, да, - с сарказмом протянул японец, - ты же себя контролируешь. - О-о-ой, не начинай! – Топнула ногой блондинка. – Здесь Канае! - Чего-о? Так вы там вдвоём решили накатить? - Ё, я не шучу! – Со слезами в голосе закричала девушка. – Она выпила рюмку и тут же отключилась! Я ничего не понимаю!.. - Сейчас буду. К тому моменту, когда Куросаки приехал, Киара успела накрутить себя до такой степени, что едва не выла в голос. Она чуть не расплакалась от облегчения, когда высокий японец шагнул в квартиру. Войдя на кухню, Ё быстро оценил ситуацию. Взяв в руки уже почти наполовину пустую бутылку водки, он понятливо вздохнул. - Если Котонами выпила только одну, всё остальное приговорила ты? – Куросаки посмотрел на свою девушку. - Я… рассказала ей… – Киара растягивала слова и не очень твёрдо стояла на ногах. – Мне нужно было что-нибудь выпить... - Это? Это не «что-нибудь», - улыбнулся одним уголком губ темноволосый режиссёр и кивнул на Канае, - ей хватило бы и половины от той дозы, что она бахнула. Посмотри, до чего она себя довела. Одни кости. Вряд ли она помнит, когда последний раз ела. Будем надеяться, что её желудок выдержит. Сесса закрыла лицо руками и пошатнулась. Ё вернул бутылку на стол и, пододвинув стул, усадил Киару рядом с Котонами. - Так. – Начал он. – Нужно ехать. - Куда? – Нахмурилась Сесса. – Куда… мы её повезём в таком состоянии? - Лучше всего домой. - Я не оставлю её одну. - Значит, останешься с ней. - Мне нельзя быть с ней, я всего лишь её режиссёр. - Хорошо, останусь я. Блондинка с болью посмотрела на Канае. - Влюблённая идиотка. Сама жить без него не может, а всё туда же. Я вовсе не собиралась её спаивать… Всё она со своим «расскажи Глебу, расскажи Глебу»… - О чём рассказать? Он так тихо вошёл на кухню, что даже трезвый Куросаки не расслышал шагов. Резко повернувшись, Ё подался вперёд и встал между Ленсоном и его кузиной, как бы отгораживая выпивших девушек собой. Глеб легко нашёл взглядом темноволосую девочку, бессознательно уронившую голову на кухонный стол, и поднял на японца потемневшие глаза, в которых тут же сгустились грозовые свинцовые тучи. - Я убью сначала тебя. А потом её. – Тихо произнёс Ленсон. Ё в этом не сомневался. Поэтому внутренне подобрался, готовясь к сражению. Но Киара вдруг соскочила со стула и пошатнулась. Оба парня машинально поддержали её под руки. - Канае права. – Пробормотала Сесса, поднимая на Глеба глаза. – Мне следовало рассказать тебе сразу. Она и Крис поссорились в тот день, когда он хотел её подвезти. Крис делал это нарочно. Он сказал мне, что я и ты, Глеб, что мы обидели его. Поэтому он решил отомстить, а идею ему подкинула Риан, новая подружка Лексы. Я наивно думала, что Риан в прошлом, но она снова здесь. Спасибо Крису. Я не знала, как сказать тебе об этом. К концу её речи голос девушки почти стих, но она храбро продолжала смотреть на своего кузена. Ленсон уронил ладонь на макушку двоюродной сестры. - Я знаю, что Крис – не кудрявый ангелочек с розовыми щёчками и крылышками за спиной. Девушка в шоке уставилась на Глеба. - Так ты знал? – В голосе блондинки зазвучала злая боль. – Я с ума схожу, подбираю слова… Всё это время мне было… А ты знал! И посадил его в самолёт, даже не тронув! - Я этого не говорил. – Спокойно заметил светловолосый мужчина и убрал свою руку. Сесса испуганно дёрнулась. В тот день она с Ё сразу поехали в аэропорт, Криса с Лексой привёз туда Ленсон. И только сейчас она вспомнила, что говорил ей брат по телефону. О том, что им страшно – ему и Лексе. Киара смотрела, как Глеб огибает Куросаки и подходит к Канае. Без каких-либо усилий поднимает её на руки и смотрит на бледное личико своей девушки, неосознанно прильнувшей щекой к его плечу. - Она выпила только рюмку. – Призналась Сесса. – Всего одну, и тут же отключилась. - Договаривай, милая. – Подал голос Ё. – Одну рюмку водки. - Эта информация уже избыточна. – С нажимом процедила блондинка, яростно глянув на японца. – Милый. Ленсон всё ещё смотрел на свою девушку. Просто смотрел, но перед ними снова был её кузен. Он вернулся этой ночью. Что-то вернуло его. И Киара была честной: - Это произошло случайно. Я разоткровенничалась и сказала, что Крис переполошил всю семью. - Твоё восприятие действительности несколько гиперболизировано. – Заметил молодой человек. – Прекрати изводить сама себя. Блондинка поджала губы, чувствуя предательскую обиду. Будто только что через её переживания просто перешагнули, как через несущественное препятствие. То ли выпитый алкоголь сделал её чувствительной к равнодушным словам Глеба, то ли они действительно звучали слишком отстранённо, но блондинка почувствовала комок в горле. Вся в Криса. Аж стало тошно от себя самой. - Думаешь, мне нравится страдать? – Сложив руки на груди, поинтересовалась Сесса. - Да, ты это просто обожаешь. – Наконец, напомнил о своём присутствии Куросаки, и Киара недовольно посмотрела на него, он сейчас не помогал. - Мне звонила мама. – Сказала она Ленсону, пытаясь объясниться. – На взводе. - Не только тебе, но только она. – Заметил Глеб. И Киара застонала. - Крис переполошил Дафну, не всю семью. Но разве подобное происходит впервые? Взгляд блондинки был измученным. Почему она не могла дойти до всего сама? Почему кому-то всё время приходилось разжёвывать ей элементарные вещи? На этот раз она себя чуть до срыва не довела. А теперь, видя то, как её кузен смотрел на девушку в своих руках, понимала – понимала, как что-то само собой разумеющееся, очевидное – даже если бы Крис «переполошил всю семью», Глеб всё равно остался бы верным себе, своим решениям и поступкам. Ведь сейчас Киара видела в нём то же, что и в Канае Котонами. Точно такое же. Необратимое. Но ей вдруг неожиданным образом полегчало. Дышать стало проще, а в горле больше не было комка детских слёз. - Что ты будешь делать? – Поинтересовалась блондинка у Ленсона. - Отвезу Канае домой. – Спокойно ответил тот. - Может… - Начала Сесса, но Глеб покачал головой, зная, что кузина собиралась предложить оставить девушку здесь. - Нельзя. Киара беспомощно посмотрела на Куросаки, и тот, до этого момента не вмешивающийся в диалог брата и сестры, произнёс: - Она очень слаба, Глеб. - Нельзя, Ё. – Повторил Ленсон и посмотрел на друга. – Здесь Морен. В глазах Куросаки мелькнуло понимание, а в глазах Киары – озадаченность. - Где… здесь? - У квартиры. – Вместо Глеба ответил японец. - И что это значит? – Выпитый алкоголь мешал ясно соображать. - Но если он до сих пор не… вошёл, зная, где она провела ночь… - Пропустив вопрос блондинки, начал Ё, но Ленсон перебил его: - Я обещал, что Канае уйдёт утром. И Куросаки сразу стало всё понятно, а вот Сесса в очередной раз осознала, что не понимает абсолютно ничего. При чём здесь какой-то Морен? Что за обещания? То есть, Котонами действительно приехала ночью? - Значит, пьяные ведьмочки смешали все карты, - подвёл итог высокий брюнет, и Глеб кивнул. - Парни. – Позвала Киара. – В чём дело? Ленсон и Ё обменялись взглядами, и светловолосый режиссёр предоставил другу объяснять своей девушке положение вещей, а сам направился к выходу, прижав брюнетку к себе. Куросаки не трогал её. Лишь в очередной раз прошёлся взглядом по молчаливой фигуре блондинки. Киара сидела в кресле, подобрав ноги, и смотрела в окно невидящим взглядом. Она села туда после их разговора. - Морен работает на президента. Сейчас перед ним стоит задача любым способом защитить артиста LME. От журналистов и папарацци в том числе. А ещё от себя самой. Котонами нельзя совершать необдуманных поступков, что она и делала. До этой ночи. - То есть, ей вообще нельзя было появляться в квартире Глеба? - Она должна была приехать утром, встретиться здесь с тобой, забрать свои вещи и уехать. Возможна была только такая ситуация и только в такой последовательности. - Значит, Такарада-сан разрешил только это. Ё неохотно кивнул. - А я не могла понять, почему Глеб заставлял меня проходить через это – ехать с Канае за её вещами. Я считала, что из нас двоих это должен был быть он. Не потому что я хотела, чтобы он страдал, а потому что… - Киара не договорила и перевела тему. – Но Котонами приехала ночью. Почему Морен не забрал её? Куросаки помял губы. - Ты же слышала. Он обещал отпустить её утром. - Он? - Он. Тот, кто всю эту неделю притворялся Глебом Ленсоном, её кузеном. Тот, кого боялись все кругом, и она сама. Но тот, кого так отчаянно и надрывно ждала Канае Котонами. Чёрт. К которому не сунулся даже Морен, отправленный президентом. Ё отвёл взгляд от молчаливой Киары. При всей сложности их разговора блондинка удручённой не выглядела, больше задумчивой. - Ты тоже считаешь, что я слишком драматизировала? – Наконец, спросила она, повернувшись к высокому японцу. - Я считаю, что в тебе сейчас норма алкоголя выше допустимого. - Не переводи тему. - Может, слегка? Совсем чуть-чуть. Но это придавало тебе некоего шарма, эдакий флёр печали, незаслуженных страданий. Сесса с шумом втянула воздух. - Складывается ощущение, что вам с Глебом доставляло удовольствие смотреть, как я занимаюсь самобичеванием. - Ну, скажу тебе честно, я не знал, что начал встречаться с мазохисткой. Но решил, раз хочешь пострадать – почему нет? Наверное, не настрадалась ещё, как следует. Киара перевела на Куросаки взгляд, пытаясь понять, он говорит эту ерунду на полном серьёзе или, как обычно. - Что, прости? – Вкрадчиво поинтересовалась она. – Не «настрадалась»? - Да, - кивнул Ё и продолжил, не заметив её тона, - а Глеба вряд ли интересовали эти надуманные тобой же самой проблемы. - Прикольно, - отвернулась Сесса, - не кузен, а равнодушный кусок льда, не парень, а бесчувственный клоун. - Эй, зато ты VVIP-гость всех местных баров. - Иди к чёрту. Куросаки подошёл ближе к блондинке и склонился к ней: - Мы уже тут. – Японец напомнил, что они всё ещё в квартире Ленсона. – Может, двинем домой? Киара подняла на него глаза. - Ты не видишь? Я ещё страдаю. Японский режиссёр грустно улыбнулся. - Будет бессердечно с моей стороны сказать, что твои страдания никому не нужны? Блондинка открыла рот в изумлении. - Кристиан в Америке пожинает плоды своей глупости. Глеб и Канае пытаются примириться с реалиями новых дней, им… некогда. Я был бы последним человеком на земле, который хотел бы смотреть на твои терзания, Ки. - Это жестоко, Ё. «Зато честно», - подсказал внутренний голос. - Жестоко считать, что я мог бы. Его своеобразный, равный шоковой терапии способ утешения неожиданно принёс свои плоды. Киара вскочила на ноги, и от резкого подъёма голова закружилась, но светловолосая девушка устояла на ногах, взявшись за поддержавшую её руку японского режиссёра. - Как ты мог сказать, что мои переживания никому не нужны? – Просипела она, заглядывая ему в глаза. - Бог мой, нужны, - выдохнул Куросаки, притягивая упирающуюся блондинку ближе и заключая в свои объятия, - конечно, нужны, Ки. Тебе, твоей чувствительной, небезразличной натуре. - Но не тебе, - дрожащим голосом обвинила Сесса. - Нет, - согласился Ё, - кому вообще нужны страдания любимого человека? Но мне нужна ты. Весёлая, терзающаяся. Пьяная, смеющаяся. Зарёванная, целующаяся. - Бредящая? - Сумасшедшая, - кивнул японец, - моя сумасшедшая Ки. * * * Открывшаяся дверь выпустила в коридор молодого мужчину, держащего на руках темноволосую бледную девушку в чёрной безразмерной толстовке и платье с пышной юбкой. Прямо на его пути вырос высокий парень в строгом деловом костюме. Стычка взглядами не заняла и пары мгновений. Лишь взглянув на Ленсона, Морен сделал шаг в сторону и вызвал лифт, правильно оценив ситуацию, что прикоснуться к этой девушке не позволят никому постороннему. Они молча зашли в кабину и спустились на подземную стоянку. Возле двух чёрных седанов находились ещё трое парней, которые тут же стали по стойке «смирно». Морен показал три пальца в сторону одного из седанов, и парни, хором ответив «Есть!», забрались в машину. Глеб опустил взгляд на Канае, в холодном свете парковочных ламп её лицо приобрело зеленовато-мрачный оттенок готики, но девушка не проснулась от громких голосов ребят, её дыхание оставалось ровным. Морен открыл заднюю дверцу второго автомобиля и дождался, пока режиссёр вместе с Котонами сядет, а затем аккуратно захлопнул её и сел за руль. Заведя мотор, он бросил в зеркало заднего вида лишь один быстрый взгляд, после чего не отводил глаз от дороги до конца поездки. Ленсон держал юную актрису на руках, и его подсознание запоминало всё. Хрупкое плечо, острые коленки, шёлк волос, мягкость кожи… Он открыл дверцу сам и выбрался наружу, зная, что Морен неизменно будет ждать его внизу. Но возле квартиры Канае ждал ещё один человек. Невысокая девушка с взволнованным взглядом янтарных глаз. Могами стояла у двери и молча ждала, пока он подойдёт ближе. Девушка не произнесла ни слова, только открыла дверь и поспешила поскорее захлопнуть её за светловолосым режиссёром и подругой. - Сюда, - тихий голос Кёко тоже звучал взволнованно, когда она позвала его в комнату Котонами. Девушка пропустила Ленсона с брюнеткой на руках и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, давая им – ему – время. Сейчас оно, действительно, было нужно скорее ему. Осторожно опустив Канае на кровать, Глеб не спешил выпускать её из рук. Он всматривался в любимые заострившиеся черты, замечая мельчайшие детали. Неестественную бледность, чуть сведённые брови, лёгкое покраснение на лбу немногим выше переносицы. Ленсон потянулся и мягко коснулся губами этого покраснения, полученного, вероятно, при знакомстве с новым для неё напитком. - Не отпустишь? – Не удержался и тихо произнёс он, прекрасно зная, что Котонами не услышит его слов. – Лучше не зови меня, девочка. Иначе я действительно заберу тебя. Заберёт. И спрячет во льдах, в снегах. Чтобы больше никогда не испытать то вспарывающее изнутри чувство потери. Ощущение того, что он мог потерять её. Запрёт. Присвоит. Будет делать всё, что захочет. Она будет сопротивляться, но ей понравится. От этого собственнического желания пришлось сжать челюсти. Он доберётся до каждого, посмевшего взять её слезу. Глеб выпрямился. Пора. Его только-только оттаявшее сердце смиренно смотрело на подбирающийся всё ближе мороз. Он вышел, прикрыв за собой дверь в комнату Канае, и наткнулся на внимательный взгляд светлых глаз её подруги. Она смотрела пристально, будто недоверчиво, но потом… - Я так рада вас видеть. – Выдохнула Кёко, и в её больших глазах заплескалась теплота. Эта невысокая девочка удивительным образом – одной простой фразой – напомнила ему о том, что он находился в человеческом мире, а не блуждал среди разрушенных проходов и разломанных дверей в иные реальности. - Спасибо, что ты с ней. – Негромко ответил Глеб, поражая Могами своей ответной искренностью. Кёко застыла, точно оглушённая. Низкий голос американского режиссёра звучал чуть сипло, но каждое слово полнилось благодарностью. Потому что сам он остаться не мог. Когда Ленсон уехал, девушка направилась к подруге. Котонами крепко спала. И сердце Могами сжалось, когда она подошла ближе и всмотрелась в знакомые черты. Бледные, осунувшиеся. Глядя на брюнетку, Кёко чувствовала печаль и боль, но не осуждение. Она не хотела даже представлять, что могло стать с ней самой, окажись она на месте Канае. Дистанцироваться от всех близких и дорогих, потому что журналистские ищейки рыщут на каждом углу, из какого ещё неловкого шага можно сделать сенсацию. Президент лишь поверхностно обрисовал картину происходящего. Сказал, что она будет нужна Мооко. И оказался прав. Могами перенервничала, когда увидела бессознательную брюнетку на руках американского режиссёра, который так же очень отдалённо напоминал себя прежнего. Его черты тоже заострились. Буйное воображение Кёко рисовало огромные шипы, торчащие из его спины, рук и плеч. Не просто острые – заточенные злым беспощадным льдом. В движениях, во взгляде – весь его облик нёс угрозу. Но не для Котонами. И, как ни странно, не для неё. Девушка понимала, что осторожность не будет лишней, но Ленсон заговорил с ней, ответил. Несколькими словами сумев восстановить уверенность – он никогда не отказывался от своих чувств и не пытался бороться с ними. Канае проснулась лишь к обеду. И проснувшись, возжелала провалиться в беспамятство снова. В голове шумело, во рту было горько, а желудок сводило болезненными спазмами. Организм требовал еды, но любая мысль о чём-то съестном вызывала отвратительный приступ тошноты. Девушка слабо застонала и почувствовала, как прохладная ручка коснулась её горячего лба. Котонами открыла глаза, встретившись взглядом с подругой, обеспокоенно склонившейся к ней. - Не вставай резко, - посоветовала Кёко, заметив, что брюнетка пытается упереться локтями и принять вертикальное положение, - может закружиться голова. - Она итак кружится, - призналась Канае, прокаркав каждое слово, после сна в горле всё пересохло. - Осторожнее, - Могами подхватила девушку под мышки и помогла той откинуться на заботливо поправленную подушку, - тебе, наверное, хочется умыться, но сначала нужно восстановить силы. Поэтому позавтракаем. Я приготовила питательный бульон, тебе нужно съесть хотя бы пару ложек. - Не уверена, что… - начала Котонами, вновь почувствовав дурноту, - у меня получится. - С таким настроем, конечно, ничего не выйдет, - попеняла подруге Кёко, - ты осознаешь, что я только что сумела поднять тебя и усадить на кровати? Ты выглядишь нездорово. И ты нездорова. Канае опустила взгляд на свои руки, лежавшие поверх одеяла, заботливо укрывающего её ноги. Её взгляд сразу же скользнул на запястье с браслетом. И девушка зажала его другой рукой. Между тем Могами принесла поднос с чашкой дымящегося бульона, зазывающего приятными ароматами. Запах не был отталкивающим, значит, организм должен был принять хотя бы немного. Аккуратно поставив поднос на колени брюнетки, Кёко протянула той ложку, и Котонами не спеша взяла её в руку. - Как я оказалась дома? – Спросила она, поднося ложку ко рту и делая первый глоток. Тёплый бульон скользнул вниз по пищеводу, приятно согревая изнутри. В желудке тут же заурчало, а в глазах заплясали чёрные точки, и Канае невольно прикрыла глаза. Сейчас ещё не хватало свалиться в голодный обморок при Могами. - Сначала расскажи, почему ты потеряла сознание, - потребовала Кёко, подозревающая, что её подруга свалилась без чувств от недоедания. Котонами открыла глаза и съела ещё одну ложку, а затем ещё. - Не торопись, - посоветовала Кёко, наблюдающая за синеглазой девушкой. - Вкусно, - слабо улыбнулась Канае, распробовав бульон, который оказался просто божественным, даря приятное ощущение и тепло обволакивая желудок. - На здоровье, - не удержалась от ответной улыбки Могами, если вернулся аппетит, значит, всё наладится. – Итак? - Кажется… в той рюмке была водка. - В какой рюмке? - Которую я выпила. - На голодный желудок? Брюнетка снова вздохнула. - Я не думала о еде, - покаялась она, - Киара сказала, что Кристиан поставил на уши всю семью, и… Не хватало только этого. - Так ты пила с Киарой?.. - Я не пила с Киарой. Я собиралась забрать свои вещи, но что-то пошло не так. - Слава Богу, ты была не одна, - выдохнула Могами, ей захотелось схватить подругу и хорошенько потрясти. – Стоп. Какие вещи? - Из квартиры… Глеба. Девушки смотрели друг на друга. Вот, где брал начало этот шторм. Ленсон уезжал, продлевать аренду квартиры, судя по всему, не собирался. Могами заметила, как Канае обескуражено обводит свою комнату задумчивым взглядом. - Мистер Ленсон принёс только тебя, - поспешила сообщить девушке Кёко, поняв, что та ищет. И брюнетка вернула на подругу взгляд своих синих глаз: - Что?.. Могами тоже вздохнула. - Он привёз тебя сюда, и я оставила вас наедине, - объяснила девушка, - никаких пакетов или чего-то ещё не было. Канае чуть отодвинула поднос и сунула руку в карман худи, чтобы достать мобильный. Конечно, для них был запрещён любой контакт, но, может быть, он написал ей что-нибудь хотя бы в заметках? Разумеется, те оказались пустыми. Значит, он появился уже после того, как она вырубилась. Ему позвонила Киара? Скорее всего, она реально перепугала блондинку. И он что, просто наплевал на все запреты и привёз её домой? Держал её на руках, был с ней какое-то время. Котонами хотелось зарычать, почему она валялась без сознания всё это время?? Она машинально сунула телефон обратно в карман, и её рука наткнулась на что-то. Медленно, недоверчиво девушка зажала в ладони кое-что, чью природу уже успела угадать по осязанию. Не спеша она достала небольшой предмет из кармана и потрясённым взглядом уставилась на него. На её раскрытой ладони лежал ключ. Её дубликат от квартиры Глеба. Он оставил его ей. Голова закружилась, но теперь не от тошноты или дурноты, а от приближения чего-то неведомого. …его отсутствие защитит тебя… …где бы я ни был, и что бы ни делал… …но никаких контактов… И этот ключ. Против кого они собирались пойти? Против чего? Порядка, системы? - Канае? – Осторожно позвала подругу Кёко, обеспокоившись её застывшим выражением на лице. - Кажется, я позволила им слишком многое. - Им? - Они заплатят. За каждый его шип. Могами сидела, затаив дыхание. Вместо её подруги, её Оладушка, перед ней сейчас был... Повелитель ночи? Котонами моргнула и перевела на Кёко мирный взгляд, что-то скрылось в синих глазах за напускным туманом. Но Могами теперь было не так просто провести. Она была готова спуститься во тьму ради Куона. Но Канае была готова стать этой тьмой сама. * * * Полторы недели. Могами считала вопреки собственной воле. С выхода той статьи, повлекшей за собой Армагеддон масштабов, как минимум, одной души, прошло всего-то полторы недели. И за это время девушка успела увидеть многое. Такое, что при иных обстоятельствах подруга ни за что не показала бы ей. Дело было не в доверии. А в том, что подобный ураган эмоций не случился бы без веской причины. Кёко старалась быть рядом. Потому что больше ничем помочь не могла. Её слова не принесли бы желанного утешения. Разве что, только слово «можно». Можешь быть с ним. Можешь расслабиться. Можешь больше не сдерживаться. Ни одной из этих фраз Могами пока что сказать не могла. Девушка пыталась взбодриться. Чтобы самой не унывать. Ведь она снова думала о времени. Увеличиваясь в прошлом, оно уменьшалось в будущем, приближало время отъезда Рена. Как бы Кёко не храбрилась в присутствии последнего или при президенте с Яширо-саном, а только всё равно знала – ей будет его не доставать. Невыносимо. Звонок, взгляд, встреча. Поцелуй. То ласковый, то более серьёзный. Ей будет не доставать их разговоров. Спокойных, серьёзных, дурашливых, флиртующих. Ну и пусть, что флиртовать она почти не умела. На последней мысли Могами невольно улыбнулась, вспомнив эпизод в ванной комнате Цуруги, и покачала головой. Такой она была только с Реном. - Это такое редкое явление теперь, - рядом с Кёко опустилась Амамия, только что зашедшая в комнату отдела, - твоя улыбка. Девушка тепло посмотрела на подругу: - Компенсируй её своей, - предложила она, и Чиори невольно подняла уголки губ. - Мы улыбаемся, просто недолго. Знаешь, это очень похоже на какую-нибудь детскую сказку. Где злой волшебник заколдовал всех жителей королевства. Со стороны они выглядят совершенно обычно: спешат на работу, ужинают с семьями. Но над каждым из них нависло персональное нечто, что их гнетёт и не даёт быть по-настоящему счастливыми. Неукротимая фантазия Могами сразу же вообразила человечка, над головой которого кружилось нечто тёмное и непроглядное, порождающее ночные кошмары. И слова Амамии не были лишены смысла. Сама Чиори могла беззаботно рассмеяться весёлой шутке, но спустя пару минут умолкала, замечая, как мистер Купер советовал Джейсону пока повременить с участием в спортивных шоу – пока тот полностью не поправится. Но нужно сказать, Каске тут же отвечал, что он совершенно здоров и силён, как молодой лев. Вот только улыбка больше не возвращалась в этот вечер на губы девушки. Кёко вдруг подняла голову вверх, точно силясь разглядеть над собой точно такой же чёрный сгусток. Отъезд Рена, драма Канае, предостережения Такарады-сана. Там было всё вместе. Теперь ещё и Чиори, на которую напала хандра. - Ты рассказывала её Каске-куну? – Негромко поинтересовалась Могами, опустив взгляд на свои ноги. – Свою грустную сказку. Амамия тяжело вздохнула. - Нет, потому что я разозлю его ею. – Призналась девушка. После той их поездки, когда Джей забрал её от президента, в их отношениях многое прояснилось. Но не в её отношениях с менеджером парня. Мистер Купер до сих пор был настроен враждебно, но уже хотя бы не так агрессивно. Наверное. - И порадую его менеджера. – Чиори не видела ничего плохого в иронии. – Но мы уже почти перестали проклинать друг друга при встрече. Кёко невольно подумала о сердечном Яширо Юкихито. Она теперь не могла представить кого-то другого рядом с Реном. Могами чувствовала бескрайнюю радость и счастье, что Юкихито принял её, что встал на их сторону. - Так непривычно слышать, что отношения между менеджером и актёром могут быть другими, - отозвалась Могами, - не такими, как у Рена и Яширо-сана. Хотя временами с ними тоже непросто. Но я уверена, что менеджеру Каске-куна с тобой не справиться. - Я и не думала, что мистер Купер с радостью выслушает новость о нас. – Сказала Амамия. – Он явно был заинтересован в том, чтобы Джей оставался свободным – ведь так он привлекает больше поклонниц. - Я слышу ревность в твоём голосе, - заметила Кёко, приподняв уголок губ. - Конечно, я ревную, - выдохнула Чиори, - а ты… разве нет? Вопрос подруги не сразу дошёл до Могами, и только спустя пару мгновений она сообразила, что Амамия спрашивала её не о Каске-куне, а о Рене. О. Ну… Девушка вдруг поняла, что не знает, как ответить. Ведь она совершенно об этом не задумывалась. Ревность? Но к кому Цуругу было ревновать? К поклонницам, количество которых было за пределами адекватной цифры? Или к другим девушкам-знаменитостям? Но она не слышала – никогда не слышала – от него о… его бывших. Которые были? Правда, были? Встречался ли он раньше с кем-нибудь? Она не спрашивала. Кёко честно попыталась вспомнить, испытывала ли когда-нибудь хотя бы что-то отдалённо напоминающее настоящую ревность?.. - Нас познакомила Элизабет-сан. - Стройная и красивая молодая леди? - Да, ты права. Ей скоро исполнится шестьдесят пять, но она по-прежнему стройна и очаровательна. Она бабушка Глеба. Нет. И поняла, почему не испытывала. Это была какая-то феноменальная уверенность. В Куоне. И даже в тот раз он сразу же развеял любые её подозрения, едва начавшие зарождаться. Берёг её и хранил их чувства. И ей сразу же захотелось оказаться рядом с ним. Посмотреть в глаза, увидеть его улыбку. Могами холодным пальчиком вытерла влагу, собравшуюся у края глаза. Она представила, как говорит Рену, что ревнует его. И как он хохочет, закинув голову. А, отсмеявшись, интересуется: - С какими невоспитанными единорогами ты веселилась теперь в своей волшебной стране? Ты забыла, что я вернулся с другого континента к тебе, едва представилась такая возможность? - Иногда, - улыбнувшись, слукавила Кёко, чтобы не разочаровывать подругу. – Куда же без этого… Расскажи она всё, как есть, и взрыва Амамии со словами «не бывает таких парней!!», было не избежать. К тому же, Чиори всё ещё не простила ей тот звонок, когда вместо подруги имела счастье общаться с её звёздным бойфрендом, потому что Могами потеряла голос. Усугублять сейчас вот вообще не хотелось. - И почему я тебе не верю? – Подозрительно покосилась на неё Чиори. Кёко невинно пожала плечами, она ни за что не расколется. Амамия всё ещё смотрела на подругу, но всё-таки переключилась на другую тему. - Когда ты виделась с Канае последний раз? Чиори, естественно, знала о скандале и о том, что никто не должен был догадываться о Котонами и Ленсоне во избежание более крупного скандала, способного похоронить под собой любые надежды на карьеру актрисы. - Сегодня утром, - ответила Могами. Они вместе завтракали в кафе на первом этаже агентства. Кёко несказанно радовалась тому, что подруга старалась. Пусть понемногу, но она честно завтракала, обедала и ужинала. Её вес всё ещё вызывал тревогу, но, по крайней мере, с лица синеглазой брюнетки сошла болезненная бледность. Котонами хотя бы перестала напоминать собой персонажей из мультфильмов Тима Бёртона. - Как… она? Точно такой же вопрос сама Кёко задавала президенту в день публикации той статьи. Такарада-сан тогда ответил, что Канае не смирилась. И так было по сей день. Темноволосая девушка не прошла всех стадий принятия неизбежного. Было отрицание. - Нет, Такарада-сан. Нет. Нет. Был гнев. - Это всё… какой-то жалкий и абсурдный фарс. Какое мне дело до репутации этого… певца? Причём здесь он вообще?! Пусть его агентство выпускает любые заявления! Пусть хоть скупит всю новостную ленту! Мне всё равно! И с Крисом я не встречалась! Торг. …они должны были найти выход. Может быть, им стоило просто подождать, когда и этот скандал утихнет, а шумиха в интернете уляжется? Они могли бы пересекаться хоть иногда, объяснив свои встречи общим проектом… И депрессия. Каждое, даже мимолётное пожелание темноты, пустоты. Желание принять эту темноту, раствориться в ней. Но не принятие. И Могами отчаянно хотела выяснить, в чём дело. Может, просто четвёртая стадия затянулась? Или Котонами сознательно вернулась после депрессии к отрицанию. Собиралась проходить их снова? Раз за разом, ища лазейку? Шли ли эти стадии по порядку? - Как могла отреагировать на это только Канае Котонами, - ответила Кёко. – Думаю, она выбрала сражение. Амамия не знала, к чему готовиться. Подходило время премьерного показа первого эпизода «Запретного плода», на котором должен был собраться весь каст сериала и те, кто над ним работал, а так же приглашённые известные гости. Девушка хотела бы надеяться, что премьера пройдёт без происшествий. Ведь там должны были встретиться на виду у всей публики режиссёр сериала и актриса, игравшая одну из основных ролей. Ситуация совершенно обыденная. Если опустить тот факт, что эти двое давным-давно не видели друг в друге чужаков. * * * Негромкий голос водителя, сообщивший, что они прибыли в назначенное место, разбудил задремавшую Мимори. Кое-как сумев разлепить глаза, юная брюнетка машинально поблагодарила мужчину, когда тот открыл для неё дверцу и подал руку. Выбравшись наружу, девушка невольно поёжилась в прохладе сентябрьского вечера. Возможно, ей стоило настоять хотя бы на пиджаке, но стилисты категорично качали головами. Её светлый наряд бледного голубого оттенка состоял из мини-лифа и пышной юбки в пол. Умелая рука мастера придала распущенным тёмным волосам лёгкой волнистости, позволив им свободно спадать по спине актрисы. Мимори надеялась, что профессиональный макияж сумел скрыть её усталость хотя бы частично. Два предыдущих дня она провела на ферме вместе с другими участниками благотворительной акции и местными работниками. Ещё до своего там появления девушка решила для себя, что примет всё, с чем ей придётся там столкнуться. И не прогадала – эти установки действительно оказались необходимыми, когда ей дали сменную одежду и вместе с несколькими девушками выгнали в проветриваемую теплицу таскать пресловутую свёклу. Работа не была непосильной. Плоды без особых трудностей извлекались на белый свет, ей лишь оставалось отряхнуть их от земли и очистить от листьев, следя только за тем, чтобы не срезать больше необходимого, чтобы овощ не загнил при последующем хранении. Так Мимори думала на первой борозде. К концу седьмой у неё болели ладони и пальцы от непривычки так долго держать нож, затекла спина. Девушка пыталась бродить взад и вперёд, чтобы хоть как-то размяться, но вскоре поняла, что так устаёт больше прежнего. Но честно не издала ни одного недовольного звука, не стонала и не плакала. Если Такарада-сан таким образом представлял себе работу менеджеров, то ей предстояло просить прощения у Асано до конца своей жизни. Юная брюнетка понимала, что это на неё просто влияет физический труд, к которому она была совершенно не приспособлена. Но Мимори смотрела на других участников, среди которых была и начинающая певица, не переживающая, что перед поездкой ей пришлось снять совсем новый маникюр. И уже не молодой ведущий развлекательных программ, который весёлыми шутками подбадривал всех, а юных участниц особенно, понимая, как им непросто, но уважая их старательность. Смотрела и затыкала в себе хныкающую избалованную девчонку. Ничего не давалось легко. Однако после двух изнурительных дней усталость казалась благословенной. Да, Мимори пришлось очень долго приводить свои руки в порядок – ладони украшали болезненные мозоли, которые, конечно же, не сошли за пару часов. А мастер маникюра схватилась за голову, но приступила к спасению немедленно. И только задремав в машине, брюнетка подумала о том, что стоило отказаться от посещения вечеринки. Ей очень хотелось забраться в кроватку, накрыться одеялом с головой и никого не видеть. Но актриса прогнала малодушное желание. В конце концов, она приняла приглашение. Возможно, это будет её последний визит в «Nero zone». Да, вручая ей то приглашение, Танабэ не выглядел разочарованным или настроенным враждебно. Как и Мэй. Но что угодно могло пойти не так этим вечером. Швейцар не отрывал от неё взгляда, когда открывал дверь и приглашал юную гостью внутрь. Но Мимори знала, что едва она пропадёт из его поля зрения, он тут же позабудет о том, что невольно засмотрелся на симпатичную мордашку. До недавнего времени она и не была кем-то другим – только смазливым личиком. Да и теперь отличалась от себя прежней лишь тем, что хотя бы осознавала это. Студия снова поразила её. Лоском и шиком нарядных гостей, невероятными украшениями – всё золотилось и сверкало, будто кто-то нечаянно рассыпал блёстки. Гости были повсюду. Одни стояли небольшими компаниями, другие уже поднимались по украшенной лестнице на второй этаж, одиночные официанты ловко сновали туда-сюда меж пёстрой толпы. Наверное, со стороны Мимори выглядела, как потерявшийся ребёнок, потому что от одной из компаний вдруг отделилась высокая девушка и направилась прямо к ней. - Добрый вечер, - поклонилась Таэ, и актриса, поздоровавшись в ответ, невольно залюбовалась её образом. Пурпурно-лиловый наряд сочетал в себе элегантность шёлкового платья с открытыми плечами и экстравагантность кожаного корсета, украшенного атласными лентами того же оттенка. Короткие густые волосы были убраны наверх тёмными невидимками. - Основное торжество будет проходить в зале наверху. – Объяснила работница студии, своим образом не уступая даже гостям вечера. – Я могу проводить. - Ну-ка притормози, моя дорогая Таэ-чан, - раздался рядом с девушками весёлый голос Акиры, - я так спешил и всё равно едва не опоздал! Мимори-чан, за тобой нужен глаз да глаз. Я опомниться не успею, как тебя уведёт некая проворная леди. На последних словах фотограф многозначно покосился на Таэ. - Акира-кун. – Улыбка той была похожа горький шоколад. – Было весьма нелюбезно с твоей стороны заставлять свою даму ждать. Полагаю, теперь мои услуги будут лишними. Хорошего вечера, Мимори-сан. Таэ повернулась к Мимори и, поклонившись, удалилась. Брюнетка перевела взгляд на Танабэ и отметила, что, не смотря на шутливую манеру речи, у него было напряжённое выражение лица. - Какая шустрая, - пробормотал он будто себе под нос, глядя той вслед, но очень быстро опомнился и вернул взгляд на юную брюнетку. – Мимори-чан, ты выглядишь восхитительно. - Благодарю, - улыбнулась ему девушка, прочитав во взгляде Акиры искреннее восхищение. «Недолгое», - не позволила себе обмануться актриса. - Здесь сегодня все выглядят потрясающе, - заметила она, - я любовалась образом Таэ-сан. Танабэ положил руку на спину девушки и слегка подтолкнул её к лестнице. - Думаю, мы можем подняться, если ты готова, - предложил он и махнул кому-то, стоящему у подножия. Брюнетка удивилась тому, что её попытка поддержать разговор, вылилась в смену темы. Акира даже не пытался как-то уклониться, он просто заговорил о другом. Но ей пришлось позабыть о необъяснимом поведении фотографа, потому что тем, кто ждал их у лестницы, оказалась Мэй. На визажисте красовалось прямое платье цвета киновари в пол, прекрасно оттеняя её густые тёмные локоны. Решительно, на этой вечеринке сотрудники собирались затмить гостей. Даже на фотографе красовался белоснежный костюм, отличающийся модным кроем – длинный пиджак запахивался на груди. - Я же говорил, что она придёт, - Танабэ расплылся в улыбке, - и нашёл её! У Мэй были сомнения, что ты приедешь. – Объяснил юной актрисе свои слова парень. Девушки поздоровались друг с другом. - Они были у меня самой, - вяло улыбнувшись, заметила Мимори, и четвёртой к их компании присоединилась неловкость. - Напрасно, - склонившись к девушке, шепнул Акира, - мы рады. Брюнетка вскинула на юношу взгляд, чувствуя внутри странное волнение. Ему было достаточно просто улыбнуться, произнося эти слова. Почему Танабэ попытался донести свою радость подобным образом? Сократив расстояние, понизив голос. Что он вкладывал в свои слова? - Правда, Мэй-Мэй? – Выпрямившись, уточнил Акира, и девушка-визажист натянуто улыбнулась. Мы рады. «Неправда», - поняла Мимори. Возможно, фотограф действительно ждал её, но не Мэй. Танабэ, казалось, был настроен очень положительно в отличие от своей подруги. Что ж, это было её право. После той сцены, которую устроил Синохара, Акира, видимо, не поменял своего мнения о ней. Мэй вряд ли разделяла его взгляды. И зыбкие надежды рассеялись, как утренний туман. И что дальше? Ну, выяснила, что надеяться на дружбу с Мэй было бессмысленно, а дальше что? Почему-то Мимори вдруг почувствовала грусть. Откуда? Акира же всё ещё хотел с ней общаться. Что же получалось? Ей нужны были только Танабэ и Мэй в тандеме, а по отдельности – нет? Почему? Потому что в поведении фотографа было много неясного? Или того, что она упорно не желала замечать? Что за непостоянная у тебя натура, Мимори? Чего ты хочешь на самом деле? Ей не нужно было появляться на этой вечеринке. Это было ошибкой. Очередным неправильным шагом. Она знала, что зря пытается, и всё равно пошла на поводу у слабой надежды. Если она сейчас извинится и бросится к выходу, это будет слишком? Наверное, сказывалась усталость. Или, скорее всего, всё вместе. Честно говоря, она ещё на том ужине поняла, что Мэй закрылась от неё. Синохара выбрал удобный момент для атаки. Так почему же так лучезарно улыбался ей Танабэ? Мог ли тот пристальный взгляд, которым он смотрел на неё, когда вручал приглашение, что-то значить? И, если да, что она собиралась с этим делать? Мимори вернулась из своих мрачных рассуждений, только когда они втроём шагнули в праздничный зал, поражающий не меньше, чем первый этаж. Если внизу было золото, то здесь царила роскошь серебра. Она машинально взяла протянутый Акирой бокал, не в силах оторвать глаз от созерцания гостей и их невероятных образов. Её взгляд привлёк один, наиболее удивительный. Чёрный костюм, украшенный серебряными брошами и в тон ему ботинки, сверкающие драгоценными камнями. Густые длинные волосы высокого гостя были света лунного камня, рассыпаясь по широким плечам. В руках он держал длинную трость. Но внимание привлекали его глаза, невероятно чёрные, смотрящие прямо на неё. Эти глаза смотрели так… так, будто хотели дать ей задание. Узнавание и отрицание одновременно кольнули сознание Мимори, застывшей от шока и недоверия. Это ведь не мог быть?.. - Некоторые гости здесь инкогнито. – Раздавшийся позади неё низкий грубый голос ворвался в изумлённые думы девушки. - Господи!.. – Невольно вскрикнув, брюнетка шарахнулась в сторону, зацепив бедром стол, и чуть не расплескала содержимое своего бокала, двумя руками вцепившись в него. Мимори посмотрела на незаметно подошедшего к ним Кея большими от ужаса глазами. - Как ты меня напугал... – Выдохнула девушка, не замечая, что у неё дрожат руки. - Это было нетрудно – ты очень пуглива. – Заметил высокий парень. Актриса подумала, что под этим определением Кей имеет в виду не только этот вечер, но её поведение в целом. Девушка невольно вернула взгляд туда, где ещё несколько мгновений назад стоял невероятный гость, но теперь его там не было. Выдохнув, Мимори решила списать это наваждение на своё уставшее подсознание. Как она сумела разглядеть в совершенно постороннем человеке президента LME?? Или… это всё же был он? - Здесь есть твоя вина, - подал голос Акира, - нечего было подкрадываться. - Меня видела Мэй, - Кей забрал из рук Мимори бокал и поставил его на стол, Танабэ проводил это движение взглядом. - Когда витаешь в облаках, сложно воспринимать картину мира в целом, - отозвалась визажист, на которую фотограф тут же обернулся. Это был камень не только в огород Мимори, юная брюнетка, пытавшаяся разглядеть в странном мужчине президента, даже не замечала, что всё это время на неё саму смотрел Танабэ. Но актриса этого не знала, поэтому списала колючку от Мэй на свой счёт. Вот и пошли язвительные замечания, которых она ждала после обличительного монолога Лягушки. Может, слова визажиста и не звучали колко, но они были такими для Мимори, ждавшей этих нападок, ведь именно это обещал ей Фува Шо. - Я не мог не заметить одной вещи, - заговорил Акира, возвращаясь к смутившему его моменту разговора Мимори и Кея, - вы ведь были знакомы ещё до съёмок? Брюнетка посмотрела на высокого парня с грубым голосом. Он стоял от неё всего в паре шагов, сунув руки в карманы узких тёмных брюк. В светлой рубашке, выгодно подчёркивающей его широкие плечи, с воротником, расшитым красивыми узорами. Ей хотелось шагнуть ближе, чтобы рассмотреть вышивку внимательнее. Глаза цвета охры спокойно смотрели на неё в ответ. И Мимори отвела свой взгляд. - Мы с Айри подвезли Мимори до больницы. – Ответил на вопрос фотографа Кей, поняв, что брюнетка медлит с ответом. - А, так ты подруга Айри-чан! – Успокоился вдруг Танабэ и заулыбался. Подруга Айри? Нет уж, увольте. Подобного статуса для себя она не желала. Лучше быть просто её должницей или благодарной за помощь, чем врать о дружбе с этой молодой женщиной. - Я просто с ней знакома, - ей отчего-то было трудно шевелить языком, а вновь встретиться взглядом с Кеем – ещё сложнее. Но для Танабэ это уже были нюансы. Ему отчего-то было радостно, что в деле появлялась третья сторона – Айри. - Да-да, я припоминаю, она называла тебя Мимори-чан в нашу последнюю встречу. Может, оно и к лучшему, что фотограф так старательно искал оправдания её встречам с Кеем. Присутствие Айри давало надежду, что её собственное сердце успокоится и перестанет тянуться к тому, кто теперь был для неё табу. Но нет. Не теперь – всегда был. - О. Боже. Мой!! - Кого я вижу?? - Мимори! - Мими!! Их компания была вынуждена повернуться к двум, слившимся в единый писк голосам. - Мы так давно не виделись! - Мы так соскучились! - Нина. Айя. – Привычная лживая улыбка не растянула губ Мимори, она больше не могла заставить себя улыбаться им. Её лжеподругам. Обе нарядные девушки вышли, казалось, из картонных кукольных коробок. Раньше она стояла бы рядом с ними третьей. Теперь ей не было там места. Юная актриса потёрла начинающий ломить висок и тут же спохватилась. Убрала руку от лица, сжала кулаки. Чтобы скрыть мозоли. Ей не хотелось им объяснять, откуда они появились. - Ты помнишь, как любила отрываться на подобных вечеринках? - Бака-кун тоже помнит! – Засмеялись они. - Мы недавно пересекались с ним, он про тебя спрашивал! Смеявшиеся девушки переводили заинтересованные взгляды с Акиры на Кея, а после на Мэй и возвращали на саму Мимори, порождая в её душе волну негодования. Зачем она слушала их? Почем они продолжали говорить, видя, что она не улыбается им в ответ? - Давай же! Познакомь нас! Друзья наших друзей – наши друзья! А друзьями нужно делиться, Мимори-чан. - Друзьями нужно дорожить, Нина. – Она услышала отчётливое возмущение в своём голосе. – Не думаю, что у нас теперь одинаковый взгляд на этот мир. - Оу. – Перестала смеяться Айя, начиная понимать, и посмотрела на свою подружку. – Кажется, кому-то подмешали пафоса в бокал. - Ну что ж, тогда дружеский совет на прощание, - Нина вдруг шагнула к стоявшему ближе к ней Акире и положила руку на его плечо, - не давайте ей много пить. У кроткой малышки срывает башню. Танабэ изумлённо уставился на девушку с кукольной внешностью и такими злыми словами. - И да, ещё одно, - Айя шагнула к Кею и хотела повторить позу подруги, но высокий юноша посмотрел на неё так, что она замерла. Не решившись под взглядом этого высокого парня произнести то, что собиралась, она вдруг схватила Нину за руку и потащила за собой прочь. В наступившей тишине Мимори слышала только удары собственного сердца. Встреча с теми, кого она совсем недавно называла подругами, заставила память юной актрисы извлечь из уголков каждую вечеринку, на которой они ждали, что она будет их развлекать. Начиная с той, самой первой, где пьяный гад приставал к ней на глазах у всех. А теперь на глазах у всех она отказалась разговаривать с девушками, на которых была похожа когда-то. - Ну, Мэй-чан ведь тоже нельзя много пить, - попытался разрядить атмосферу Акира, и визажист не выдержала: - Пьяные поцелуи, раскрепощённые выходки на публике? Я подобного не творю, Танабэ-кун!! – Зло возмутилась девушка. Пьяные поцелуи? Тогда Мимори была трезва. Именно поэтому и запомнила всё так кристально ясно. И сейчас внутренне содрогнулась от воспоминаний. От пережитого унижения. - Он целовал насильно. – Не двигающимися губами произнесла побледневшая девушка. Ей нужен был воздух. А может, чья-то рука. Актриса попыталась успокоиться. Она сейчас не заплачет. Или заплачет?... Поняв, что невольное признание о первом поцелуе всё-таки вырвалось, девушка почувствовала страх. Она не хотела чьей-либо жалости. Не желала признаваться, что была слаба. - Я… Мне нужно… - Не договорив, брюнетка подхватила юбки и стремительно направилась к выходу. - Некоторые этого и добиваются. – Прокомментировала слова Мимори визажист, не желая признавать, что была к юной актрисе несправедлива. – Кого-то подобное привлекает. Возбуждает. Грубая сила и всё такое. Акира в шоке тряхнул головой, не до конца понимая, что значила та фраза Мимори, и о ком она говорила. - Подмена понятий, Мэйлин? – Произнёс Кей. – Разврат и насилие – не одно и то же. Танабэ нахмурился сильнее, а Мэй опустила пристыженный взгляд. Кей повернул голову и взглядом подозвал находившуюся неподалёку Таэ. - Я провожу их. – Она угадала его желание без слов. - Будь любезна. – Пророкотал Мори. Высокая девушка в пурпурном наряде поклонилась и направилась в сторону двух хохочущих кукол, в чьих громких речах до сих пор проскальзывало имя «Мимори». Рядом с ней тут же материализовались два секьюрити. Кей перевёл взгляд в дальний тёмный угол, встречаясь с немного прищуренными тёмными глазами. Высокий гость с длинными серебристыми волосами и тростью кивнул, после чего затерялся среди многочисленных гостей. Акира и Мэй молча наблюдали за Мори, думая, что совершенно позабыли о том, кто стоял перед ними. Кей покидал зал с определёнными мыслями. Его не устраивал очередной побег Мимори. Но вряд ли он мог осуждать её за это. Не принимать – да, негодовать – да, но не осуждать. Его не касались эти внутренние перипетии Мимори Нанокуры. Поэтому ему следовало проигнорировать и этот инцидент в зале. Но он неожиданным образом нашёл себе оправдание, даже несколько. Подобное поведение экс-подружек актрисы не приветствовалось в «Nero zone». Что до самой девушки… Юноша сунул руки в карманы брюк. Ему казалось, что он лез не в своё дело. Причина была проста – Кей знал, что Мимори сейчас находилась на этапе изменений, причём глобальных. Но, он почему-то был в этом уверен, положительных. Он видел, что она пыталась справиться со всем сама. Сражалась одна. Менялась ради себя. Поэтому хотел помочь, но опасался помешать её на первый взгляд незначительным, но на самом деле ощутимым метаморфозам. Кей видел её взгляд тогда, на съёмках. Когда она поняла, что это он вытащил её из фонтана. Она смотрела на него, как дама… на своего рыцаря. Смотрела с такой неподдельной благодарностью, граничащей с восхищением, что ему захотелось свернуть горы. Чтобы вновь заслужить этот взгляд аметистовых глаз. Глаз, полных боли и отчаяния. Глаз, которым его поступки вернули непередаваемые эмоции. Но он не был рыцарем. Не был защитником. Он был случайным свидетелем. Что в коридоре того кафе, что на съёмках – приехал туда спонтанно. Затыкал Синохару, потому что был не в силах слушать его трёп. Тогда Кей отдал ей свою куртку без задней мысли, потому что никто больше не додумался это сделать – у девчонки зуб на зуб не попадал от холода. Их встреча не была судьбой. Увидев Мимори первый раз, он совсем не запомнил её лица. Ему врезался в память её тихий голос, когда она попросила остановиться у моста. И когда ей стало плохо на улице возле ресторана, в котором они с Айри обедали, он её не узнал. А вспомнил, только когда девочка заговорила тем самым тихим голосом уже в палате. Казалось, когда её голос звучал вот так негромко, ей было так плохо внутри, что она не могла даже разговаривать нормально. Кей понял, что с ней творилось, когда увидел её в палате, сжатой у стены. Конечно, ей было плохо. Ведь она ломала себя. Естественно внутри всё болело и ныло. А ещё были несбывшиеся надежды, преданные чувства. Мимори всё ещё лечила своё разбитое сердце – выражение её лица застывало маской, едва кто-то упоминал знаменитого певца. Наверное, именно поэтому внутри него всё восставало против её съёмок со статуей. Девчонка сказала Танабэ «смогу». И ответила за свои слова. Он стоял рядом с Акирой, видел, как она тянулась в поцелуе. Святые, эта девочка была достойна ответа на свой поцелуй. Так почему довольствовалась безответными неподвижными губами? Мори знал. Боялась боли. Он никогда ни для кого не был ангелом-хранителем, это слово для него оставалось в пределах шедевров романтизма. И всё же избавился от двух ядовитых кукол, попытавшихся её обидеть, совершенно позабыв о том, что в ближнем углу зала за ними наблюдали внимательные глаза президента LME. В его кармане зазвонил телефон, и юноша посмотрел на дисплей. Скорее всего, Айри уже приехала и не смогла найти его в зале. Он принял вызов, но стройная блондинка вдруг окликнула его, и Кей повернулся. - Акира-кун сказал, что я ещё успею тебя догнать, ох, бегать на каблуках – то ещё занятие, - подходя ближе, произнесла Оно, любуясь своим высоким другом, - эта рубашка тебе очень идёт. - Хочешь получить растяжение? – Осведомился Кей, подавая ей руку, за которую девушка тут же взялась. - Не ворчи, - улыбнулась блондинка, - и давай вернёмся в зал, там столько интересного! Ну, же! - У меня звонок из Рима, - остудил пыл подруги юноша. - Что, прямо сейчас? – Огорчённо надула губки Айри. - Через четыре минуты. – Глянув на часы, сообщил ей Мори. – За это время я успею дойти до кабинета. - Раз ты будешь работать, я пойду одна. Не ищи меня, когда закончишь. Уверена, меня закружит в танце какой-нибудь мальчик. Если нет, я соблазню Акиру-куна, так и знай! Последние слова блондинка уже выкрикивала вслед удалявшемуся Кею. Он никак не отреагировал на её угрозу, и она улыбнулась. По крайней мере, он пошёл работать, а не искать сбежавшую актрису. Танабэ и Мэй с неохотой рассказали, что Оно только что разминулась с юной брюнеткой, а Кей покинул зал буквально следом. Айри невольно выдохнула. Её мысли перекочевали на их последний разговор с Мимори. Блондинка не вела себя так ни с Селин, хотя они испытывали обоюдную неприязнь, ни с Таэ, с которой Кей на работе проводил больше времени, чем с самой Айри. Но почему-то именно в Мимори она видела угрозу. Оно чувствовала напряжение. Она так долго шла к тому, что сейчас имела. Мори познакомился с ней, будучи ребёнком. Их семьи довольно тесно общались, и юные наследники просто не смогли бы избежать знакомства. С самых первых минут мальчик очаровал её, он был младше, но как будто старше. Разговаривал на такие темы, которые Айри даже и не думала поднимать. Он был спокойным, не капризным ребёнком, который не доставлял своим родителям хлопот. Мальчик не был асоциальным, но сказать, что имел множество друзей, тоже было нельзя. Его манера поведения со сверстниками отличалась от общепринятой, он как бы отгораживался от них невидимой стеной, проводя границы, за пределы которых не мог попасть ни один из его знакомых. Даже Айри до сих пор не смогла этого сделать. С самого детства Оно незаметно для себя самой равнялась на него. Он стал для неё человеком, которого девушка невольно ставила себе в пример. Трудолюбивым и настойчивым, определяющим цели и добивающимся их. Тогда он был просто её другом. Но однажды всё поменялось. Просто Кей вернулся на каникулы другим. Взрослым. Он был выше Айри на целую голову, детская округлость лица ушла, уступив место острым скулам и волевому подбородку. Айри в первый момент даже растерялась, когда поняла, что широкая спина молодого человека, на которую она пялилась вот уже добрых двадцать минут, принадлежала её другу детства. Юноша стал выше, а его голос ниже. В то лето просто все девчонки посходили с ума, Айри же была на вершине блаженства от того, что являлась его подругой и могла с ним общаться. И если он не был с ней очень близок, то хотя бы относился к ней с большей теплотой. Сам Кей не делал никаких намёков на то, что ему нравится подруга детства, и Айри сходила с ума. Когда он закончил учёбу, девушка приложила все усилия, чтобы не потерять с ним связь и видеться, как можно чаще. И совсем недавно её труды были вознаграждены. Родители стали поговаривать об их союзе. Кей воспринял эти разговоры с присущей ему долей иронии, а вот Айри была на седьмом небе от счастья, правда, при самом парне старалась это скрывать. Но одна мысль, что в будущем он мог стать её мужем, приводила девушку в полный экстаз. Единственное, что её угнетало, так это чувства самого парня, который не испытывал к ней ничего более братской любви и дружеской привязанности. И последний её намёк он тоже пропустил мимо ушей. Либо же нарочно проигнорировал. Но блондинка считала, что вода камень точит. * * * - Добрый вечер, - поклонилась Амамия, приветствуя мужчину, открывшего ей дверь, ведущую в номер Джейсона. Мужчина смерил девушку осуждающим взглядом. Будто это Чиори сейчас была скандальной знаменитостью, и теперь своим визитом втягивала в скандал и его подопечного. С большой неохотой Эммет посторонился, пропуская юную актрису внутрь. - Могу я увидеть Джейсона? - Мистер Каске сейчас занят, у него важный звонок, - мужчина указал на закрытую дверь, из-за которой не доносилось ни звука. - Это надолго? – Не позволила сбить себя Амамия и осмотрелась в поисках кресла или дивана. – Я подожду. - Не могу знать, юная леди. – Отозвался мистер Купер. – Эта комната в вашем распоряжении. Чиори восприняла последнюю фразу, как предложение сесть, и опустилась на краешек дивана. Достав мобильник, она открыла приложение, и увидела непрочитанные сообщения от фанатов. Погрузившись в их чтение, девушка потеряла счёт времени, когда дверь соседней комнаты открылась, и на пороге появился Джейсон. - Чиори, - заметив сидевшую девушку, парень тут же направился к ней. - Джейсон? – Подал голос Эммет. – Ты поговорил? - Давно, - ответил Каске менеджеру и склонился к Амамии, - долго ждала? - Я хотела войти раньше, но твой Цербер не пустил меня. – Устало улыбнулась девушка, согреваясь от тёплой улыбки Джейсона. - Я просил тебя не обзывать моего менеджера? – Риторически протянул Каске, беря актрису за руку и пересаживаясь вместе с ней на диван. – Ты голодна? Эммет, не хочешь поужинать? - Можно подумать, кого-то здесь действительно интересует моё мнение. – Сквозь зубы процедил мужчина, направляясь в сторону стола, чтобы взять меню. Амамия понимала его недовольство, они с Каске не договаривались встретиться. Но после разговора с Кёко, Чиори не выдержала и приехала к Джейсону. Они пока что не придавали огласке их отношения, а совместные появления на публике очень легко было объяснить главными ролями – промоушен сериала и всё такое. И всё же Амамия хотела бы знать, не против ли Джей обнародовать их… роман? Если им случайно зададут бестактный вопрос, намекая на отношения, что им придётся ответить? - Что бы ты хотела съесть? – Поинтересовался Каске, открывая перед девушкой меню. Они уже не в первый раз заказывали ужин в номер, это выручало, когда перерыв в съёмках был небольшим. Чиори не хотела есть. Но она сделала бы что угодно, если это позволило бы ей побыть с Каске ещё чуть-чуть. Ей очень нравилось, что он не сел в соседнее кресло, а перетащил её на диван рядом с собой. Девушка позволила парню самому выбрать блюда, и пока Эммет отошёл в сторону с телефоном, чтобы сделать заказ, подумала, что не хочет поднимать никаких серьёзных тем сейчас. Ей было очень уютно просто сидеть рядом с ним. - Ты выглядишь усталой, - заметил Джей, придвинувшись ближе, - переживаешь из-за Котонами? - И да, и нет, - ответила Чиори, - я не видела Канае с момента выхода той статьи. Я не искала встречи. Потому что не знаю, что ей сказать. Скоро премьера, и я не могу не задумываться над тем, как вести себя с подругой. Звучит ужасно, правда? Каске взял ладошку Амамии: - Я буду там с тобой, ты же помнишь об этом? - Кхм. – Над ними встал мистер Купер. – Да, вы двое будете там. И вы двое будете держаться подальше от Канае Котонами. - Что?.. – Вопрос сорвался с губ быстрее, чем Чиори осознала, о чём говорил менеджер её парня. – Что вы имеете в виду?.. - Канае Котонами подобна магниту – так же притягивает к себе неадекватных людей и неприятности вместе с ними. Она сейчас находится в эпицентре довольно крупного скандала, засветиться на камерах рядом с ней – подписать себе билет до «Папарацци-Сити». Только представьте, на каждом шагу «Вы близки с Котонами-сан? Не прокомментируете ситуацию?» - Эммет, ты сейчас похож на брюзжащего старика, - спокойно заметил Каске, в то время как на лице Чиори проступал ужас. Если так думал мистер Купер, то большинство могут решить так же. Какой в таком случае приём ждёт Канае на этом мероприятии? Враждебные, настороженные взгляды украдкой, шепотки за спиной, и никакой честности в лицо. - Джейсон, ты меня не слышал? – Возмутился мужчина. – Ты хочешь запятнать свою репутацию? - Чем? Тем, что заговорю с девушкой, усердно работавшей вместе со мной? Извини, ты утрируешь. Мистер Купер пожевал губы, а затем со злостью припечатал: - Ты ведешь себя так вовсе не потому, что тебе есть дело до Канае Котонами. – Он не двусмысленно посмотрел на юную актрису, сидевшую рядом с Каске. - Теперь ты обвиняешь меня в лицемерии и малодушии? – Джей выпустил руку Чиори, грозно посмотрев на своего менеджера. - Джей, Джей… - Амамия почувствовала надвигающуюся ссору. – Мистер Купер говорит… не такие уж абсурдные… вещи. Я должна там быть вместе с Канае, но я… я не переживу, если ты пострадаешь из-за меня. Снова. - Это не одно и то же. – Посмотрел на свою девушку Каске. - Знаю, - кивнула актриса. – Но если существует хоть малейший шанс избежать… - Вы оба предлагаете мне трусливо… - Трусиха здесь я! Я трушу. Поэтому… - Видимо я не достаточно убедительно тебя просил, - качнул головой парень, - перестань винить во всём только себя. - Джей, я… Господи, я так чётко помню, как… тот псих… ударил тебя… Каске с шумом выдохнул и вдруг отстранился от девушки, подхватил снизу свой свитшот и одним слишком уверенным движением стащил его с себя, повергнув актрису в небывалый шок. В смысле, да, она уже видела его топлесс в больнице, и даже прижималась к его обнажённой груди, но там было совершенно другое! Тогда им были необходимы объятия, и их совсем не волновало отсутствие одежды. Но теперь всё ощущалось по-другому. - Он меня совершенно не беспокоит, - актёр показал на свой всё ещё розовый шрам, - видишь? - Да, - выдавила Чиори, она видела всё очень хорошо, во рту всё пересохло от дикого желания прикоснуться к тёплой коже, актрису волновало то, что она знала, какая эта кожа на ощупь. - Джей, что ты делаешь? – Изумлённо поинтересовался менеджер, не замечавший до этого за актёром проявлений эксгибиционизма. - Он, конечно, старался, - произнёс парень, - но моё тело уже регенерировало. Скоро шрам совсем посветлеет и вообще не будет заметен. Что скажешь? Амамия всё ещё заворожено смотрела на пресс парня, не в силах отвести взгляда. Что скажет? Она должна что-то сказать? Он о чём-то спрашивал? О чём они говорили до этого? Сейчас в голове девушки, как на повторе стояла картинка со стаскивающим с себя одежду Джейсоном. - Я буду на премьере вместе с тобой. – Парень взял актрису за плечи. – И я буду говорить с Канае Котонами, если захочу. И если захочет она. И если ко мне подойдут журналисты, я скажу правду. Что Канае-чан подруга моей девушки, и моя подруга тоже, было бы странно притворяться незнакомцами. Эммет, в дверь звонят. Открой, пожалуйста, это наш ужин. Мужчина, кажется, на полном автопилоте направился к двери, переваривая сказанное актёром. Щёки Амамии украшал сейчас неслабый румянец, а Каске не торопился возвращать снятый свитшот. - Он не такой вредина, каким пытается выглядеть. Да, тот ещё зануда и брюзга. Но очень предан своему делу. - Хочешь сказать, он не так уж и против наших… отношений? - Главное, чтобы против них не были мы с тобой. – Джей придвинулся ближе, кружа девушке голову. - О, я определённо «за». – Прошептала Амамия. - Я определённо рад. – Признался парень. Ей хотелось бы скрепить их признания поцелуем, но к ним вернулся менеджер и потребовал, чтобы актёр соизволил вернуть на свою грудь свитшот. Улыбка парня вышла дерзкой, когда он неторопливо надел его обратно. И Амамия отвела взгляд в сторону. Если он собирался каждый раз доказывать ей своё выздоровление подобным образом… Как жаль, что мистер Купер вернулся так скоро. * * * Лягушка схватил её за руку, едва она вышла из зала, будто поджидал, и потащил её куда-то в сторону. Не сразу, но Мимори удалось вырваться, и актриса испуганно уставилась на мужчину в леопардовом костюме. Серьёзно, Айри нужно было пересмотреть с ним контракт – каждый его лук был невероятнее предыдущего, и не в лучшую сторону. Но столкновение с Синохарой прогнало слёзы, стоявшие у горла. Инстинкт самосохранения сообщил, что пожалеть себя придётся позже. - Вот ты и попалась, - пропел он, - я ведь предупреждал тебя, разве нет? - Предупреждали? – Нахмурилась Мимори, невольно начав пятиться. – Вы? Меня? Лягушка закивал, медленно наступая: - Хочу послушать твою историю до конца. Расскажешь мне свою версию? Я почему-то уверен, что она будет отличаться от той, что поведал мне Асано-сан. - Я не знала, что у моего бывшего менеджера были такие… модные друзья, - Мимори старалась говорить с полуулыбкой на губах, разыгрывая милую недалёкую девочку, - он мне о вас не говорил. - Да мы и не друзья с ним, - повёлся на её уловку мужчина, - я встретил его первый раз в тот же день, что встретил и тебя. Асано-сан подошёл к месту съёмок и поинтересовался, не ты ли снимаешься в этом парке, а я ответил утвердительно. - О, было довольно безрассудно с вашей стороны верить словам первого встречного, - заметила юная брюнетка. - Но ведь он мне не врал. Ты оказалась той ещё штучкой. Сейчас твоя судьба находится в моих руках, я ведь могу слить эту информацию в сеть. - Но в таком случае тень падёт и на бренд, спонсирующий ту фотосессию, разве нет? Думаете, Оно-сан погладит вас по голове за это? Глаза Лягушки расширились, он явно не ожидал такого поворота событий. И Мимори воспользовалась его замешательством. Пока он пытался осознать её слова, она развернулась и, подобрав юбки, бросилась бежать. Брюнетка понимала, что на каблуках далеко не убежит. По-хорошему, в этом случае ей вообще не стоило бежать. Она должна была закричать и привлечь чьё-нибудь внимание. Этой вредной Лягушке давно пора было объяснить, что находиться на этой вечеринке она имела полное право. Как и сниматься в тех нарядах. Но хорошие мысли приходили, как известно, позже. Девушка резко завернула за угол и увидела дверь. Надеясь, что она не заперта, Мимори толкнула со всей силы, и – хвала небу! – та поддалась. Ввалившись в тёмный кабинет, девушка осторожно прикрыла за собой дверь, надеясь обмануть Синохару. Юная актриса попыталась привыкнуть к темноте после яркого освещения коридора. Ей помог лунный свет, льющийся через не зашторенные окна. И включённый монитор компьютера. Осмотревшись, Мимори поняла, что интерьер кабинета очень похож на тот, в который её пригласил Кей, чтобы отдать её экземпляр журнала и оставшиеся фотографии. Возможно, это он и был. За дверью послышались быстрые шаги, и девушка поняла, что спрятаться, если Лягушка всё же заглянет, ей негде. Шаги приближались, и брюнетка, ничего лучше не придумав, юркнула под стол, прислушиваясь. Но вместо затихших шагов или открывающейся двери в кабинете неожиданно раздался звонок мобильного телефона. И Мимори вся похолодела. Она в кабинете не одна?? И её сердце ушло в пятки, когда на звонок ответил рокочущий бас Кея, приветствуя кого-то на итальянском, а после продолжив разговор на японском. Девушка зажала себе рот двумя руками, стараясь вообще не дышать. Неторопливые шаги становились всё ближе. В поле её зрения показались начищенные ботинки и брюки. Кей опустился в кресло и пододвинулся ближе к столу, чтобы, судя по диалогу, открыть письмо на компьютере. Колени Кея приближались, и Мимори судорожно подалась назад, отворачиваясь, и впечаталась лбом в боковую стенку стола, глухо пискнув. Речь Кея прервалась. Но всего на какую-то долю секунды. После чего обладатель грубого голоса быстро завершил разговор, и кресло отъехало назад. Мори решительно заглянул под стол, встречаясь взглядом с темноволосой актрисой. И та была готова забиться под стол дальше, если бы там ещё оставалось место. Хуже быть не могло. - Вылезай. – Велел Кей, а когда Мимори завертела головой, с коротким вздохом протянул руку, поймал тонкое запястье и силой вытащил её из-под стола. Не в силах поднять на юношу расстроенный взгляд, девушка свободной рукой попыталась отряхнуть и оправить юбку, когда Мори усадил её в кресло, а сам присел на стол, согнув ногу в колене. Его поза выглядела такой расслабленной по сравнению с ней, вцепившейся в подлокотники. Взявшись за спинку кресла, юноша подкатил его ближе. - Итак? Мимори молча подняла на парня взгляд, чувствуя смятение и смущение одновременно. - Чем ты там занималась? - Ничем. Просто сидела. - И часто ты сидишь под столом в темноте? Девушка почувствовала предательский румянец. Нет, вот теперь хуже быть не могло. - Рассказывай. – Высокий юноша не отводил от неё пытливого взгляда. Девушка невольно посмотрела на дверь, из-за которой всё ещё доносилось копошение Лягушки. И брюнетка опустила руки на стол и уронила на них голову, смотря на руку, на которую опирался Кей. Длинные тонкие пальцы, широкая ладонь, паутинки вен. Запястье обхватывали часы. И почему-то её привлекла эта картинка. Он спрашивал искренне. И так просто было поддаться на это. Но она отчётливо понимала, что не хотела его жалости. - Ладно. – Вздохнула Мимори. – Драться, так драться. Девушка резко встала и, подхватив юбки, решительно направилась к выходу. Кей проводил взглядом её напряжённую спину. - Мимори-чан, - сладким голосом протянул Синохара за дверью, - я знаю, что ты здесь. Выходи-выходи, маленькая колючка. Лучше не испытывай моё терпение. Я сказал, выходи! Мужчина подался вперёд и собирался уже ворваться в кабинет, наплевав на надпись у двери, когда та распахнулась сама. Но на пороге стояла не темноволосая актриса, как ожидал Лягушка, а высокий юноша. - Где пожар, Синохара-сан? – Ровным тоном осведомился Кей, расслаблено привалившись плечом к косяку. - Ч-что?.. - Должно было произойти что-то чрезвычайное, раз вы едва не вынесли дверь моего кабинета. Шокированный Синохара застыл столбом и даже не подозревал, что спокойный юноша второй рукой крепко прижимал Мимори к обратной стороне двери. Брюнетка едва дышала. Она почти взялась за ручку, когда почувствовала уверенную руку на своей талии, разворачивающую её. Обернувшись, девушка успела увидеть только грудь парня, облачённую в светлую рубашку – так близко он подошёл – а в следующий миг осознала себя припечатанной к внутренней стороне двери, которую Кей успел распахнуть вместо неё. - По… Прошу прощения. Мне показалось, будто я видел, как сюда забежала Мимори-чан. Я решил, что она прячется от меня. – Забормотал Лягушка. - К вашему сожалению, – всё так же невозмутимо отозвался парень, – здесь только я. Девушка отчаянно вжалась в дверь, стараясь как можно меньше касаться тёплой руки юноши, но Кей слишком крепко держал её. Мимори боялась, что её сердце рухнуло вниз и теперь билось где-то на уровне его предплечья. - Хотите войти и проверить? – Таким вкрадчивым тоном предложил парень, что Синохара поспешил откланяться и свалить от греха подальше. Кей не спеша закрыл дверь, и Мимори пришлось сделать несколько шажков назад. Тёплая рука больше не удерживала её, и там, где она касалась, стало прохладно. Вместо этого ладонь парня упиралась в дверь, а вторая рука до сих пор была на ручке. Это полукольцо сильных рук волновало актрису не меньше, чем полумрак кабинета. Мимори перепугалась, что выдаст себя с потрохами, если они продолжат стоять в этой позе. И вместо румянца её щёки украсила белизна. - В чём дело? – Кей заметил, как стремительно побледнела актриса. Мысли разбегались в стороны, как стадо всполошенных овец. - Кажется, я… стукнулась головой… - Она залепетала первое, что пришло ей на ум. Хотя, скорее разум ухватился за самый яркий раздражающий фактор – саднившее место чуть выше виска. – Когда… сидела под столом… Да, отлично. Ей нужно было говорить о чём-то странном. Например, о шишке на лбу, полученной по её же собственной глупости. Она ведь постоянно влипала в такие истории – Кею уже было не привыкать видеть её стрёмные образы. Мимори заметила, как парень перевёл взгляд выше. - Здесь? – Спросил он и, вдруг протянув руку, коснулся большим пальцем аккуратной шишки в уголке девичьего лба. Девушка почувствовала, как подушечки тёплых пальцев слегка нырнули в её волосы, пока большой очерчивал контур ушибленного места. Это прикосновение было таким невесомым, почти нежным, почти нереальным, что сердце, пару минут назад рухнувшее вниз, сейчас подскочило к горлу и застряло там. Мимори едва ли осознанно прикрыла глаза, растворяясь в этом моменте. Она еле сдерживала себя от того, чтобы не повести головой немного в сторону и не превратить осторожное прикосновение в ласку. - Давай приложим лёд, - похоже, Кей снова контролировал свой бас, потому что теперь он звучал немного приглушённо. «Давай оставим твою тёплую руку», - хотелось попросить брюнетке. Мимори открыла глаза. Она ведь не произнесла это вслух?? Судя по тому, что взгляд юноши не был изумлённым, на этот раз её пронесло. Но, Боже, если он прямо сейчас не уберёт своей руки и не отступит, она натворит глупостей. Расплачется. Девушка ещё никогда не чувствовала таких касаний. Бережных. Внимательных. Откуда вообще в этом спокойном парне с грубым голосом было столько мягкости сейчас?? Мимори не хотела разбираться в этом. Не хотела строить догадки. Она знала, что причина окажется до жути проста. Что-то вроде того: Кей просто решил, что причастен к её травме, не напугай он актрису в очередной раз, и она не стукнулась бы головой о столешницу. Ей нужно было на свободу – подальше от этого парня, симпатия к которому уже переходила все дозволенные рамки, а её система безопасности уже заколебалась выдавать предупреждения. Как только Кей отвёл руку, девушка судорожно схватила губами воздух. - Не нужно льда, - выдохнула брюнетка, нащупывая ручку двери и поворачивая её, - я просто подышу свежим воздухом, и… всё пройдёт. Парень молча наблюдал за тем, как Мимори пятится и едва не спотыкается о порог, но успевает схватиться за дверь. Юноша отметил и метающийся взгляд, и потерянный вид девушки. Она показалась ему перепуганной даже больше, чем некоторое время назад в зале после встречи со «старыми друзьями». Кей шагнул в коридор за актрисой. - Выход к лестнице налево, - глухо подсказал он, и актриса подняла на него глаза. - Да. – Пробормотала она. – Да. Точно. Спасибо. Как зачарованная, Мимори шагнула не в ту сторону, и Кей, всё ещё задумчиво наблюдавший за ней, прокомментировал: - Это «право». Актриса замерла. - Да. Конечно. Прости. Развернувшись, девушка растерянно направилась прочь. Ненормальная. Всего одно прикосновение этого парня вывело её из строя. Серьёзно, это был какой-то сбой. Но она до сих пор помнила то щекочущее чувство. Брюнетка завернула за угол, и едва не столкнулась с Акирой. - Вот ты где! – Расплылся в улыбке фотограф. – Куда ты убежала? Не нужно так остро реагировать на все эти дурацки слова! Они просто пытались задеть тебя. Поверь. Давай вернёмся. Хочешь потанцевать? Ау, Мимори-чан? Я приглашаю тебя. Мимори почти не соображала, что Акира увлёк её обратно в зал – туда, откуда она всё ещё хотела сбежать. Но бежать ей было некуда, ведь теперь она желала сбежать от себя самой. * * * - Рен, ты хочешь, чтобы я ревновала тебя? Именно с таким вопросом Могами Кёко вошла в гримёрку знаменитого актёра, вынудив его недоуменно поднять голову, оторвав от чтения сценария. Прикрыв рот ладонью, Яширо протянул обличающее «у-у-у» и бочком-бочком потопал в сторону выхода, предоставив парочке самой разбираться в своих сердечных баталиях. Он, конечно, после ему выскажет! Да как этот засранец вообще посмел допустить, чтобы у Кёко-чан появились подобные сомнения! - Кёко? – Поинтересовался обескураженный Цуруга, ожидая, что девочка объяснит свой наезд, когда за Юкихито закрылась дверь. И только теперь Могами задумалась над тем, что её вопрос мог прозвучать в несколько другом смысле. - Ой. – Девушка схватилась за щёки. – Кажется, Яширо-сан всё не так понял. - Я, видимо, тоже чего-то не знаю, - пробормотал брюнет, откладывая сценарий. - Я имела в виду не «ты что, хочешь, чтобы я ревновала?», а «ты хочешь, чтобы я ревновала?» - Честно говоря, разница в произношении едва уловима, - признался Цуруга. - Ну, сначала я собиралась ворваться в твою гримёрку со словами «Рен, я ревную тебя»… Актёр теперь почему-то представил это с лёгкостью. - …и посмотреть на твою реакцию, - договорила девушка, - но ты вообще не реагируешь. Со стороны могло показаться, что да. Но если бы он сейчас был подключён к медицинскому аппарату, электронный бедолага спищался бы от того, что измеряемые параметры зашкаливали. - Я просто подумала, а вдруг это странно, что ревности нет? Или странно то, что я вообще об этом подумала? Я ведь не путаю ревность и жадность? И я пришла к выводу, что не ревную, потому что ты не позволяешь мне. Хотя это очень странный оборот речи. Цуруга любовался своей девушкой, покоряющей своими выходками – ворвалась к нему прямо в агентстве, чтобы прояснить появившийся вопрос. - И если не ревную я, то и ты тоже? Потому что я вряд ли смогла бы дать повод… Кёко не договорила, потому что Рен поймал её за руку и притянул к себе, а затем, ухватив за талию, одним чётким движением усадил малышку на стол, за которым читал сценарий. Придвинулся к ней ближе, глядя в широко распахнутые янтарные глаза. - Что ты почувствовала бы, если бы увидела рядом со мной какую-нибудь девушку? - Какую девушку? – Прищурилась Могами. - Коллегу по съёмкам, например. - Просто рядом? - Ближе допустимого. Кёко поджала губы. - Я помню, что ты очень вольно ведёшь себя в вопросе объятий… Рен закатил глаза. Вот ему и выходили боком все его уловки, которые он выдумывал, чтобы хоть как-то сблизиться со своей кохай, которую очень трудно было просто обнять, но так хотелось потискать. - Я думал, ты поняла, что тогда я всё выдумал. - Солгал. - Слукавил. Но ты уходишь от ответа. - Захотела бы сказать ей кое-что. - И что же? - Шаг назад. Брюнет улыбнулся. - Давай договоримся, каждый раз, когда ты почувствуешь нечто подобное, я буду должен тебе поцелуй. - Ты ведь не начнёшь специально провоцировать меня на ревность? – Сузила глаза Кёко, развеселив Цуругу. – Хорошо. А что ты чувствуешь в таком случае? - В моём случае всё не так безобидно, малышка, - его улыбка вышла напряжённой, - боюсь, меня не устроит расстояние между тобой и другим парнем в один шаг. Рен захотел бы сломать ему что-нибудь. Ну, это как минимум. - Но я не… - Ты сама подняла эту тему, - он придвинулся ещё ближе, и Кёко почувствовала, как щёки обдаёт жаром, - что ты будешь должна мне, чтобы я оставил мальчишку в покое? - Твоё коварство не знает границ! – Запищала Могами и попыталась слезть со стола, но добилась лишь того, что Рен практически уложил её на этот столик. - Моё-то? – Изумлённо уточнил он, – мне только что прилетело от тебя ни за что. Причём при Яширо – он-то уверен, что я заставил тебя ревновать. - Не переворачивай мои слова, - завертела головой девушка, - я просто спросила. - Сама кротость, пришла и спросила. - Да, а ты… ты… коварный!.. – Алые щёки вместе с золотым блеском её светлых глаз манили его. - Умоляю, не делай такое лицо, - не выдержал Рен, перестав напирать. Он подумал, что немного перегнул, когда осознал, что Кёко почти лежит на столе, а он сам практически навис над ней. - Знаешь, - вдруг медленно заговорила Могами совершенно другим тоном, - я вспомнила, как на съёмках «Бабочки» тебя обнимала твоя коллега. Рен перевёл на девочку взгляд обречённого. Обречённого сдаваться ей и только ей. Её коварству. Цуруга склонился к Кёко и ласково коснулся тёплых губ, услышав лёгкий вдох. - А когда ты играл детектива… - Начала Могами, едва брюнет отстранился от неё, и Рен не позволил ей закончить, даже если там было что-то другое. Но, похоже, там было именно это, ведь после второго поцелуя Кёко прошептала: - И те съёмки под дождём… Их губы снова встретились. - А ещё… Просто… ещё… Ох, она первый раз просила его не останавливаться, просила вот так. Тихо, волшебно. - Вот-вот может вернуться Яширо, - пробормотал брюнет, не в силах отодвинуться от девушки и, понимая, что его мало волновал этот фактор, когда он усаживал, а потом укладывал свою девушку на столик. Кёко поджала покрасневшие губки, когда Цуруга снова усадил её, по виду Могами было понятно, что пока что она не сможет самостоятельно стоять. Рен решил, что просто выдворит Юкихито за дверь, пока они не придут в себя. По одному взгляду на них было видно, чем они занимались в его гримёрной. Стоявший за дверью Яширо посмотрел на часы и ухмыльнулся. Он и подумать не мог, что доживёт до того дня, когда очаровательная девушка его подопечного вломится к тому в гримёрку за поцелуями. * * * - Тебе сегодня куда-нибудь нужно? – Донёсшийся из-за приоткрытой двери в ванную комнату голос Киары настиг японца, заходившего на кухню. Куросаки потёр лицо руками. Он почти не спал из-за лежавшей рядом блондинки, вообразившей себя морской звездой. Раскидывающей руки и ноги и закидывающей их на него. Сегодня она проснулась раньше и, видимо, уже заканчивала утренние процедуры. Ночью Ё снова забрал её из бара и привёз домой. И они снова чуть не поссорились. Но ему удалось обездвижить бунтующую красавицу, пока сон не сморил её. - У меня сегодня выходной. – Отозвался брюнет. Внеплановый. Он просто хотел завалиться обратно в постель и бессовестно проспать дня два. - Могу я взять твой джип? – Киара вошла на кухню, невольно замерев, потому что высокий японец стоял у раковины в одних боксерах. – Моя машина осталась у бара. Договорив, блондинка перевела взгляд за окно, прищурившись. Высокое яркое солнце совершенно не подходило погожему сентябрьскому деньку, точно ушедшее лето заглянуло ещё разок, теперь уже окончательно попрощаться. - Конечно, бери, - отозвался Куросаки, - ключи в моей куртке. Она в прихожей. - Спасибо. Сесса постояла несколько мгновений, точно раздумывая, поцеловать его на прощание или нет. А, может, гадая, захочет ли он попрощаться с ней сам. И, не решив ничего, неловко развернулась и вышла из кухни. Ё проводил блондинку странным взглядом. - Я уехала, - крикнула девушка уже из прихожей, после чего раздался звук закрывшейся двери. Вот такими она представляла их? Куросаки открыл кран и включил ледяную воду, набрал в ладонь побольше и плеснул несколько раз себе на лицо. А после решительно зашагал в свою комнату. Девушка упала на водительское сиденье и уронила голову на руль. Стыд и досада перемешались в ней, и Киара мысленно застонала – Куросаки вчера снова забрал её из бара. Проблема была в том, что она соврала. Она не пила вчера, но почему-то не вызвала такси, набрала его номер. Почему он приезжал каждый раз? Вчера они снова едва не разругались. Она припомнила ему его жестокость, он сказал, спиртным она не сможет утопить неуверенную девочку внутри себя. Кажется, Киара попала в ловушку насмешницы-судьбы. Она так долго и так самозабвенно хотела быть вместе с Ё, а теперь отталкивала его своим абсолютно неадекватным поведением. «Соберись, тряпка», - мысленно приказала себе Сесса. У неё не было запланированных дел сегодня. Но она всё равно сбегала на работу. Хотела подготовиться морально, чтобы вернуться к Ё и расставить все точки над «i». Попросить прощения за то, как вела себя. Прислушаться, наконец, к тому, что он говорил. Потому что она устала… быть такой никчёмной и жалкой. Она хотела быть счастливой. Сесса вздрогнула от неожиданности, когда водительская дверца резко открылась, и высокий японец предстал перед изумлённой блондинкой. Не проронив ни слова, Ё нагнулся и, подцепив специальный рычажок, отодвинул кресло вместе с Киарой назад, а затем, перегнувшись через онемевшую девушку, нажал на кнопку и разложил его. Потеряв опору за спиной, Сесса едва сумела удержать равновесие и тут же упала назад, потому что Куросаки забрался в джип и захлопнул за собой дверь, отгородив их от остального мира. Киара почувствовала, что не может ровно дышать – волнение поднялось в девушке подобно неукротимой волне. Все окна мощного автомобиля были тонированными, кроме лобового стекла, и японец опустил на него защитный экран, который поставил, чтобы салон не прогревался в жаркую погоду. - Ё? – Взволнованный голос блондинки, не выдержавшей молчания, прозвучал неуверенно. - Той ночью ты не отвечала за свои действия, - будто бы размышляя вслух, произнёс Куросаки, нависнув над ней, припоминая её первую пьяную выходку, - теперь ты всё прекрасно осознаёшь. - Той ночью я тоже… всё прекрасно осознавала, - слабо отозвалась Сесса, расстроенная предположением Ё, будто она могла хотеть его только, когда её кровь смешивалась с алкоголем. - Так я зря тебя пощадил? – Это даже вопросом не прозвучало, и Киара упёрлась ладонями в грудь японца, чувствуя, как досада сменяется нервозностью. Но Куросаки уверенно перехватил её запястья одной рукой и завёл их над головой блондинки. Склонившись к ней, он почти ласково сказал: - Я был достаточно терпеливым, Ки. В этом он, пожалуй, был прав, и Сесса не могла с ним не согласиться. Но тогда она поступила бы слишком покорно, что было совершенно не в её характере. - У меня запланирована встреча. – Она сказала первое, что ей пришло на ум, специально, чтобы помучить его, чтобы Ё возмутился, как она могла думать сейчас о чём-то постороннем, когда они были так близко друг у другу. Но Ё не возмущался, он наклонился ниже, теперь его дыхание касалось её подбородка. - Повтори ещё раз, - медленно попросил он, не отводя своего взгляда от губ Киары, - что там у тебя с планами? Девушка приоткрыла рот, чтобы ответить, и Куросаки накрыл её губы своими. Она никогда не устанет целоваться с ним. Серьёзно, ему нужно запатентовать для неё свои поцелуи, как прекрасный метод борьбы с её сомнениями и метаниями. Куросаки совсем не нежничал и вовсе не игрался. Только коснувшись её манящих губ, он понял, что больше не в состоянии быть осторожным, не в состоянии отпустить её, куда бы то ни было. Он честно пытался дать ей время, возможность привыкнуть, осознать, что она теперь его. Его девушка, его бессонница, его безумие. Руки Киары были по-прежнему над её головой, отчего поза девушки выглядела ещё соблазнительнее, ещё откровеннее. Будто могло быть что-то более соблазнительное и откровенное, чем то, что он прижал её к разложенному креслу своей машины и чувствовал каждой клеточкой мягкое и тёплое тело девушки. Её влажные волосы до сих пор не высохли, и, заколотые в высокий пышный пучок, они оголяли тонкую шею блондинки с изящным украшением на ней. Эта тонкая атласная ленточка дразнила его каждый раз, и сейчас делала это снова. Когда горячие губы японца спустились по шее ниже, Киара закусила нижнюю губу, едва сдержав стон. Она почувствовала, как эти самые губы Ё нашли чокер и прихватили его, острые зубы Куросаки зацепили её ставшую обжигающей кожу. И Сесса сумела высвободить из захвата брюнета одну руку, чтобы ухватить его за рубашку и смять ткань в непослушном кулачке. Она не смогла бы сейчас произнести даже своё имя, но Ё прекрасно понял, чего она хотела, и, чуть приподнявшись, стащил свою рубашку прямо через голову, не тратя время на расстёгивание. И вновь прижался к девушке, услышав, как участилось её дыхание. Оно сбивало его собственное. Куросаки чувствовал, как касается его обнажённой кожи облачённая в тонкий топ мягкая упругая грудь Киары. Не прерывая поцелуя, японец обвил блондинку за талию и немного приподнялся вместе с ней, чтобы стянуть с девичьих плеч, ставший совершенно лишним в их компании её модный пиджак. И едва Ё освободил её от него, Сесса сразу обвила руками широкие плечи брюнета, наслаждаясь касаниями и теряясь в собственных ощущениях. Ей хотелось, чтобы он продолжал. Руки Ё легли на талию блондинки и заскользили вверх, длинные пальцы подцепили края топа, и Киара подняла руки, чтобы помочь Куросаки снять его. Девушка почувствовала, как ладонь мужчины накрыла её обнажённую грудь, и не сдержала лёгкого стона. Ей нравилось. Ей нужно было ещё. Прижавшись к Ё, девушка поцеловала его, отдавшись во власть страсти. И Куросаки опустил руки на девичьи бёдра, чуть потянув вниз ткань её брюк, и Киара выдохнула, изогнув спину. Она боялась, что он остановится, и тогда ей этого не вынести. Ё был на пределе. Она безжалостно касалась его всюду и жалась к нему так, что он сам практически начал дрожать от нетерпения. Он ведь тоже ждал её. Он также мечтал о ней. И держал сейчас эту мечту в своих руках и чётко понимал – она хотела быть в его руках. Хотела быть с ним. Он знал. Чувствовал. - Ки. – Голос Куросаки превратился в волнующий хрип. – Да? - Да. – Тут же выдохнула Сесса, почти перебив Ё. – Да. Они не заметили, как избавились от оставшейся одежды, обнажив не только тела, но свои мысли. И только почувствовав Ё вот так, Киара поняла, что он принадлежал ей. Её Куросаки вернулся к ней спустя столько лет и теперь полностью принадлежал ей. Она грезила о нём и думала, что нельзя любить так сильно, желать так страстно. Ё протянул руку и достал из подлокотника глянцевый конвертик, мысленно выдохнув, что предусмотрительно положил его туда после своего дня рождения, когда он целовал сидящую на его коленях блондинку и сдерживался из последних сил. Киара знала, что он подойдёт ей, как недостающий кусочек пазла. Даже в своих снах она не могла представить, что всё будет настолько хорошо. Похоже, Куросаки чувствовал её лучше, чем она сама себя. Потому что весь мир преобразился до своего идеального состояния, когда они слились в одно неделимое целое. Ещё никогда она не чувствовала ничего подобного и знала, что не смогла бы испытать этого ни с кем другим. Она не знала, чего ждала и как хотела бы, чтобы это было, но сейчас отчётливо осознала – она желала именного этого. Куросаки предвидел, что их химическая реакция закончится взрывом. Но этот взрыв смешал в себе не только ураган эмоций, но и годами подавляемое желание, смешанное с бессильной яростью и отчаянием. И вот эта неконтролируемая энергия, наконец, высвободилась. Дольше, чем вспышка петарды. Ярче конфетти хлопушки. Громче сдетонировавшей бомбы. Невероятный фейерверк ослеплял и оглушал, радовал и вознаграждал.

Нет никаких рецептов, нет никаких секретов. Из-за пустых сомнений трудно увидеть суть: Просто вдыхай поглубже, жадно смакуя лето… Хочется быть счастливой? Ну, так бери и будь! © Любовь Козырь