Отрывки позитива.

Уже давно не было крови. Холодной, на вкус как металл, когда-то алой. Словно шарф на шее. Словно верхняя половина зрачка, что он давно зажег. Хоть атаки принимать на этом чертовом экране было также бесполезно, как и пытаться расжалить этого садиста. Садиста с извращенной фантазией. Геноцидник бы даже сказал, что СМЕРТЕЛЬНО Извращенной фантазией. Все ребра были раздроблены. Не сколько ударом маленького отродья, сколько играми со Богом. Но слез не было. Давно. Ключица меченная. Много укусов, засосов и всего вместе. Признак принадлежности. Принадлежности Риперу. Но дела до чего-то не было. Глюков на расплавленной части черепа не было. Очередной приказ Смерти, что даже не испугался этой картины. Не было улыбки, что умерла вместе с ним. Которая держалась на лице даже тогда, когда его брата убила братоубийца. Не было чувств, лишь робот, раб прихотей Жнеца. Пустая оболочка, куколка. Любимая кукла. И единственная. Он подписывает кости, оставляя кровь стекать. Ту, что не закончилась с их играми. Никто не сможет покуситься на его собственность. Никогда. Бьет его, ведь особо упрямые души раздражают. А потом лечит, смотря на свои труды без сожаления. Говорит, что Гено прекрасен. Льстит, словно не видит состояния поломанной игрушки. Рассказывает о звездах. И врет, когда говорит, что скоро развалина увидит их. Он не выпустит с экрана своего любимчика. Облизывает рану на груди. Приносит боль. Из-за вырвавшегося крика бьет. Не терпит оправданий. И уходит. Затишье. Тело привыкли к боли. А разум к одиночеству. А потом смерть заявился помятый, пьяный, что-то шепчущий, будто голос сорвал. Смотрел сквозь него. Начал злиться. Несмотря на сорванный голос, начал кричать, звать его по имени, пусть тот уже по десятку раз откликается. Даже на кличку «развалина «. Жнец спит. После чего просыпается в объятьях своей собственности. Полумертвец мазохист. Выводит из себя Смерть. Заставляет того бить. Принимать насилие. Да черт, даже изнасиловать! Смотря в глаза, что ничего не выражают. Ведь если бы он даже выражал свои чувства, он бы уже прекратил это мучения. Для Жнеца. Гено, прося приносить боль, заставляет мучаться и Смерть. Ножи, веревки… Все инструменты, которые использовались для пыток, Рипер выбросил. Принес еду, плед. Позаботился. И понял, что это доставляет Гено дискомфорт. Когда руки Бога нежно прошли по шейным позвонкам, Развалина попросил Жнеца душить. Садист. Он поддался. Вымещал злость. Бил, резал, насиловал. Но никто не жаловался. Тихие, довольные стоны создавались на экране. Не жалея, Рипер делал Гено лучше. Не сломал, делал сильнее. решительные. Мазохист Он наслаждался этим. Упрекал Смерть в мягкости, ломался от очередного хорошего отношения к себе. Он любил своего садиста. А Рипер своего любимчика. И это их садомазохизм