Heavy

Студия — это то самое место, где мне всегда было уютно и комфортно. Здесь всегда была своя атмосфера, в которую погружаешься буквально со входа во внутрь. Здесь всегда кипел творческий процесс, заявляли о себе новые идеи, праздновались достижения и простые события в жизни, оживали инструменты и техника, которая работала целые сутки, было шумно и в соседней комнате отдыха были слышны весёлые возгласы, типа «Я прошёл этот раунд!», или «Я это сделал, чувак!», частенько пахло вредной едой, от которой всегда текли слюнки, особенно когда ты находишься в кабинке с микрофоном, а за её стеклом кто-то ест, специально дразня вкусностью, мелькала камера, которая иногда так мешала и бесила, что сбивала с мысли или идеи, или ты случайно отвлекался на «взрослого ребёнка», который был самым громким и шумным из всей компании. Одним словом, кипела жизнь. Самая насыщенная и яркая, если не считать туров и прочего. Студия — это как второй дом. Дом и работа в едином целом. Здесь по особенному всё придумывалось, по особенному пелось. Если бы не семья и любимые люди, то так бы и оставался в студии, работая над новыми идеями. Но сейчас студия совсем другая. С того особенного дня в ней что-то исчезло, улетело, поменялось. Она стала совсем неузнаваемая, несмотря на то, что ничего в ней не менялось. Передо мной ноутбук, исписанный местами блокнот, карандаш со стёркой и стаканчик чёрного кофе, аромат которого, как туман, повис в воздухе. В голове столько слов, а в душе осколки, которые вцепились в меня, царапая вновь и вновь, делая всё больнее и больнее. Где-то внутри была мёртвая надежда на то, что всё, что со мной происходит — это страшный сон, я просто перепил этот чёртов кофе, сошёл с ума. Казалось, что сейчас я проснусь, и здесь в студии будут все парни, включая Чеза, скажут мне, что я грёбанный трудоголик, которому нужно отдохнуть, а я, как всегда, усмехнусь и продолжу работать, иногда отвлекаясь, а потом появится привычная камера, которая будет снимать каждый наш шаг. Но осколки реальности бьют меня, говоря о том, что ты здесь один, что ничего этого не будет. Я облокачиваюсь на спинку стула и закрываю глаза, пытаясь себя настроить и сосредоточиться. Но тех сил, той энергии и оптимизма у меня нет. Всё это исчезло. Неожиданно вспоминаю концерт, эмоции и дикий страх за то, что всё будет испорченно. Чувствую влажность на щеках и солёность во рту. Кажется, я опять плачу. Я потёр кулаками глаза, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции, и собраться с силами, начать хоть что-то писать. А есть ли во мне силы? Есть ли тот багаж энергии, который не кончался на протяжении всей моей карьеры? Вовсе нет. Я понимал, что устал, жутко устал. Я опустил голову вниз, то ли рассматривая свои ноги, то ли кроссы, то ли пол. В голове что-то промелькнуло, якобы строчка будущей песни. Взяв в руки карандаш, я быстро записал: I don't have a leg to stand on / у меня больше нет ноги, на которую я мог бы опереться А ведь, действительно, это так. Я не чувствую больше той опоры, той поддержки, того азарта. Со мной рядом нет того человека, который был со мной, как единое целое, более двадцати лет. Spinning like a whirlwind nothing to land on / кручусь, как вихрь, не способный приземлиться. Записывая эту строчку, в голове проносились картинки интервью, важных выходов, номинаций, фотосессий. Время после июля шло быстро и непонятно для меня, я работал и работал, напрочь забывая про сон, про отдых, а иногда и родных. Анна никогда не заводила истерик из-за того, что я совсем перестал уделять ей внимание в последнее время, она знала, что мне так будет лучше, и за это я ей благодарен. Came so far never thought it'd be gone now / мы так далеко зашли, но не мог и подумать, что так всё закончится сейчас Написав эту строчку, я отложил карандаш в сторону и вновь откинулся на спинку стула, смотря на последнее наше совместное фото, где мы в шестером улыбаясь стоим на дорожке. Тогда я вовсе не думал о том, что нас ждёт буквально через несколько недель. Я планировал классный альбом, о котором говорил Чезу. Естественно, он положительно отреагировал, но перед этим грустно улыбнулся. Тогда я не придал значение этой мелочи, ведь я был, как обычно, занят. Мы, действительно, далеко зашли. Ведь сколько лет бок о бок мы работали, проживая разные жизненные моменты. Думали, что следующий альбом будет такой необычный и неожиданный, но вместо этого на нас обрушился снежный ком, сказав, что всё закончилось. Мысли опять перенесли меня в июль, на церемонию прощания, в тот самый день, когда я видел его другим. Он был будто бы из стекла, какой-то прозрачный и хрупкий. Я помню, что стоял, глядя на него, глотая солёные слезы и представляя картину его смерти… Я представлял всё в мельчайших подробностях, и от этого становилось больнее в тысячи раз. Хотелось всё бросить, разнести в щепки, рухнуть рядом с ним и завыть, заорать, наплевав на остальных. Too focused on the end and simply ready to fail / слишком много думаю о смерти и готов опустить руки Эти мысли душили меня и душат, не отпуская своими крепкими верёвками и не давая вдохнуть спокойно. Do leven have a decision? / осталась ли вообще во мне решимость? Отпив немного уже остывшего кофе, я поднялся со стула, чтобы пройтись по студии. Я ходил медленными шагами и глядел вокруг, будто бы я находился в музее. Затем я остановился около двери, за которой стоял мир инструментов. Аккуратно открыв её и включив свет, я оказался там. Инструменты стояли на тех местах пыльные, не работающие с осени. Они будто бы ждали, что сейчас придут их хозяева, настроят их, и они заиграют снова, радуясь своей работе, а звонкий сильный голос будет петь под их мелодию. Но это вряд ли скоро это произойдёт, но точно, чего не будет, так это звонкого и сильного голоса. Я стоял на пороге, не решаясь войти дальше. Не могу. Я вышел оттуда и быстрыми шагами пошёл в холл. В голове плескался целый океан мыслей, от которого у меня заболела голова. Зажмурившись и помотав головой, я вновь взял в руки карандаш, пытаясь из этой массы, выбрать что-то. Cause I'm tired of the fear that I can't control this / я устал от страха не контролировать происходящее I'm tired of feeling like every next step's hopeless / устал чувствовать, что каждый новый шаг безнадёжен I'm tired of being scared what I build might break apart / устал бояться, что построеннное мной однажды разрушится I don't want to know the end, all I want Is a place to start / я не хочу знать, что будет в конце, мне нужно лишь точка отправления Эти строки я писал в каком-то забвении, порыве, забыв о внешнем мире и существуя только у себя в голове. Я, действительно, так устал. Устал от того, что «моя крепость» безнадежно рухнула, и мне одному приходится строить её заново. Устал от того, что меня бесконечно окружают вопросы о группе и Честере, имя котрого я произнести спокойно не могу. А всем на это, блять, плевать. Все думают, что после случившегося мне плевать на всё, что я тот же улыбчивый Майк Шинода. Нет. Нет. Нет! Моя улыбка фальшивая, но с исключением для преданных фанатов, которые стараются меня поддержать. За это я им благодарен. За время работы над новой песней, я абсолютно забыл о времени, о еде и сне. За окном уже давно была ночь, плавно переходящая в утро. Я присел на диван, откинув голову назад и не заметил, как провалился в сон.

* * *

Через неделю музыка была записана, оставалось только записать вокал. Парням я рассказал о создании сольного альбома, боясь их реакции, но, к моему удивлению, они положительно отреагировали. Теперь я стоял в кабинке, а за её стеклом работал один мой знакомый, который помогал мне в записи. Когда я запел, то удивился тому, какой мой голос в данный момент. Какой уставший и не с нотками оптимизма. За спиной я чувствовал, будто бы сзади меня кто-то находится, прямо рядом со мной. Но, наверное, это мои фантизии. Казалось, что сейчас где-то из-за угла появится Честер, который скажет «Ты хорош, Шинизл!», а я улыбнусь ему в ответ, стараясь попадать во все ноты. Я пел, стараясь ни о чём не думать и сосредоточится только на тексте, а не на смысле слов. Тяжело, трудно. Наконец запись была готова. В конце песни я решил вставить слова поддержки моих знакомых, которые отправляли мне голосовые сообщения. Поддержка. Поддержка. Заезженные слова, которые мне не помогут в данное время. Я от них устал, я их просто не выношу. Я чувствовал, что в одном треке мне не объяснить свои чувства и не почтить память Чеза. Будет несколько треков, может и неожиданных. Это ещё не всё, что я хотел сказать. Самое главное, что я начал свою задуманную работу. Естественно, клип был готов тоже, но, довольно, в необычном формате и с необычной подачей. Так я чувствовал связь с фанатами, чувствовал их близость, как бы лицо к лицу. Не хотелось чего-то правильного, красивого, дорогого, а хотелось именно так донести всё то, что во мне находится, то, что во мне живёт на протяжении нескольих месяцев.