Одержимость 5

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Пехов Алексей «Ветер и искры»

Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Фэнтези, Психология, Даркфик, POV, Мифические существа, Пропущенная сцена
Предупреждения:
Насилие, ОМП, ОЖП
Размер:
планируется Мини, написано 5 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Когда твоя месть превращается в одержимость, ты не сможешь спокойно усидеть на месте. Ты будешь искать малейшую зацепку, чтобы найти свою цель. Поймать, пленить, отомстить... Но сможешь ли ты совершить то, что так долго лелеял? Сможешь ли выпустить кровь, что так долго желал? Ведь если ты дойдёшь до конца, то куда будешь двигаться дальше?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Честно, не знаю что сподвигло меня на написание сей работы. Может, любимый принцып "Совмещай несовместимое"? Да и на гет меня что-то последнее время клинит.
Заранее предупреждаю ярых поклонников серии: если попадутся несовпадения с каноном (как то, время сражений, которое в книге одно, а у меня вдруг другое), не закидывайте тапками — у Автора туго с запоминалкой.
Так же предупреждаю особо впечатлительных (если таковые имеются): в работе присутствует упоминание пыток. Хотя, для читавших книгу, это предупреждение излишне. Достаточно упомянуть о Доме Бабочки.
В общем, принимайте обличённых в слова "тараканов" какими есть и указывайте на авторские косяки. Надо ж мне саморазвиваться. А то в последнее время кроме конспектов ничего не пишу Х)

I

12 января 2019, 09:09
      Колёса телеги тихонько поскрипывали в такт стуку копыт меланхоличной кобылки. Выносливая оказалась животинка, хоть и неказистая с виду. Она без устали тащила нашу повозку, не замедляясь, но и не ускоряясь, почти целый день, и до сих пор не выглядела уставшей.
      Правящий телегой дедок был под стать своей животине: казалось, что он вот-вот развалится от ветхости, но старичок был на удивление бодр и крепок, и не собирался отправляться в Счастливые Сады, несмотря на шепотки городских кумушек, предвещавших его скорый уход. Старый кожевник рассеянно держал вожжи, не понукая лошадь, и всё поглядывал обеспокоенно вперёд слезящимися, глубоко запавшими, выцветшими глазами.
      — Ну что, мастер Цвир? Не видно там кого? - поинтересовалась я через плечо.
      Сидеть спиной к вознице и расстилающейся впереди дороге было не очень уютно, но я не могла проигнорировать убегающий назад старый заброшенный путь, по которому нас мог догнать кто-то не очень дружелюбный и всадить арбалетный болт в спину. Разросшийся у дороги густой кустарник тоже не внушал доверия, как и теснящийся за ним относительно молодой лес. Идеальное место для засады. Но пока, похоже, в этом забытом людьми месте не было ни одной живой души, кроме нас.
      — Нет, никого не видно. Да и не увидим никого, пока до оговорённой стоянки не доберёмся. Долго нам пришлось с колесом возиться, вот и отстали на пару наров. Ничего, нагоним, — уверенно протянул старик, не отводя глаз от ложащейся под копыта лошади дороги.
      — Если ушастые ублюдки не нагонят нас раньше, — тихо пробурчала я.
      Нападение Проклятых... Многие сначала даже не поверили в это. За пятьсот лет память о них практически выветрилась, выродившись в сказки и страшилки, которыми пугали детей. А сейчас эти "сказки" катятся по Империи морской волной, смывая и перемалывая всё на своём пути. Наша армия упустила инициативу и теперь только и знает, что отступать, оставляя юг Набатору и Сдису. Обычным же людям оставалось либо бежать вслед за отступающей армией, либо принимать над собой власть набаторцев. Но такой выбор был лишь у тех, кто жил на юге и юго-западе Империи, вдали от Сандона и Благословенного края. У нас же, жителей востока, выбор был только один — бежать. Высокоублюдки не щадили никого.
      Ближайшие к Сандону деревни были уничтожены. Счастливчики, избежавшие мучительной смерти, тряслись от ужаса, рассказывая о зверствах остроухих.
      Будто и не было этих долгих столетий войны, в которой мы почти одержали верх, поставив гордецов на колени и заставив их принять нашу силу. Будто и не было Гемской дуги, Тристской бойни и сотен других сражений, известных и не известных. Сбылись предсказания тех, кто был против заключения мира с эльфами. Твари поднабрались сил и снова напали на нас, жаждя мечти и человеческой крови. Они так жаждут победы над имперцами, что даже заключили союз с Проклятыми и их приспешниками, понимая, что в одиночку им не справиться. Хотя, я в этом уверена, остроухие с удовольствием вопьются в глотки своих "союзников", как только дэльбе сочтёт, что помощь мерзких людишек им больше не нужна.
       — Тётя Нирга, а почему эльфы нас убивают? Ведь мы же с ними дружили.
      Детские глазищи в обрамлении тёмных ресниц смотрели грустно, но требовательно. Малышка жалась ко мне, как испуганный котёнок, взволнованая, не понимающая, что происходит. Вот и что ей ответить? Что остроухие — те ещё лживые твари, не знающие, что такое держать слово перед человеком? И дураками были те, кто решил поверить им.
       — Мы никогда с ними не дружили, Инер. И никогда не будем дружить. Вражду длиной в пять столетий не так-то просто отринуть. Как и забыть миллионы погибших за это время.
       — Надо было добить их ещё тогда, двенадцать лет назад, когда победа была практически в наших руках, — зло процедил темноволосый юноша лет пятнадцати на вид, сидящий боком ко мне, прислонившись спиной к правому борту телеги.
      Старший брат Инер был несколько жесток, угрюм и удивительно серьёзен для своего возраста. Он стал таким после смерти матери, погибшей под копытами взбесившейся лошади, прямо на центральной улице того городка, откуда мы недавно были вынуждены бежать. Всадник так и не поплатился за смерть женщины — он сам был перепуган, не справившись с понёсшей лошадью. И признавал свою вину. Но городская стража посчитала, что смерть была случайной, и была прова. Но мальчик не смирился с этим и, похоже, с тех пор совершенно разочаровался в людях.
      Мальчик был склонен видеть всё в тёмном свете, порой слишком в этом усердствуя. Но сейчас я его полностью поддерживала.
      Другая девочка, жмущаяся ко мне с правого бока, возмущённо вскинулась:
      — Это слишком жестоко! Как ты можешь говорить такое, Ренх? Как мы можем проливать чужую кровь?!
      — Но они же нашу проливают! Дай им волю, и они с удовольствием перерезали бы весь Юг!
      Девочка порывалась было что-то ответить брату, но я несильно сжала её плечо, гася запал.
      — Лирна, успокойся. Как бы тебе ни хотелось этого отрицать, но твой брат прав. И не спорь, — перебила я её, —Остроухие тебя не пожалеют, так что и их жалеть нечего.
      — Но ведь убивать — не правильно... — тихонько и грустно произнесла она, уставившись увлажнившимися глазами в пол телеги.
      Я криво усмехнулась. Маленькая идеалистка. Она была на два года младше брата, но по-прежнему не растеряла иллюзий о всеобъемлющей справедливости. Таких, как она, мне было жаль больше всего. Именно им переход во взрослую жизнь, полную коварства, грязи и обмана, даётся больнее и труднее всего. Осколки разбившихся вдребезги представлений о мире глубоко ранят, переворачивая мироощущение с ног на голову.
      Я тоже когда-то была такой. Восхищалась могуществом магов, веря, что они способны победить всех на этом свете и никогда не оставят нуждающихся в их помощи. Гордилась бесстрашием солдат, которые самоотверженно боролись с плохими эльфами. Пока в нашу деревню не пришли рыжеволосые выродки из Дома Бабочки.
      — Неправильно. Но иногда у тебя просто нет выбора. Как с эльфами. Если увидишь их — не раздумывая режь, руби,
коли, стреляй. Но только сделай это первой. Иначе умрёшь первой. Потому что остроухий, в отличие от тебя, не будет раздумывать. В их глазах мы, люди, заслуживаем только смерти.
      Над телегой повисла гнетущая тишина. Я ругнулась про себя. Бездна,
нашла что рассказывать маленьким девочкам. Совсем их запугала! Вон, притихли, как мышки, и жмутся поближе ко мне.
      Я приобняла обоих и прижала к себе покрепче:
      — Не бойтесь, мои хорошие. Я не дам вас в обиду.
      Ренх грустно хмыкнул.
      — Что вы сможете сделать, если на нас нападут?
      — Многое, мой мальчик, очень многое. Никогда не стоит недооценивать женщину.
      От моей многообещающей улыбки юношу ощутимо передёрнуло.

      Догнать ушедших вперёд до темноты мы так и не успели. А пробираться дальше в кромешной темноте не только не имело смысла, но и было опасно. Хорошо ещё, если этой опасностью окажется не замеченная в темноте яма, благодаря которой нам придётся провозиться с колесом ещё полдня. А если в темноте затаилось нечто живое и весьма кровожадное? Поэтому, когда я заметила вполне подходящую для ночёвки полянку, мастер Цвирг без разговоров завернул к ней лошадь.
      Похоже, когда-то эту полянку и использовали для ночлега. В центре до сих пор виднелся клочок выгоревшей земли от старого кострища. Сама поляна основательно заросла травой, доходящей почти до колена, сочная, изумрудно-зелёная. С одной стороны, не надо далеко ходить за едой для нашей лошадки. С другой же — где высокая трава, там и всякая ползучая гадость. Поэтому, едва повозка остановилась, я первой спрыгнула на землю. Не спеша прошлась по поляне, тщетно вглядываясь в травянные заросли, и попутно сплетая простенькое заклинание, изгоняющая мелкую живность. Моей тусклой «искры» вполне хватало на него.
      Когда я вернулась к оставленным спутникам, они уже вовсю обустраивали ночлег. Старик уже распряг лошадку, и сейчас с любовью водил по жилистым бокам неказистой жёсткой щёткой, такой же старой, как и сам мастер. Кобылка же меланхолично щипала траву, не обращая никакого внимания на хлопоты хозяина. Дети тоже не сидели без дела. Ренх раскладывал одеяла на телеге, для девочек и себя, а сёстры разложили на притоптаной траве белую трапицу, на которую выкладывали продукты для ужина. Я тоже не осталась в стороне и, подхватив из телеги топорик и поддёрнув длиную юбку, направилась за хворостом.

      Огонь весело потрескивал, с жадностью пожирая оставшиеся ветки. Нового топлива я не подкладывала. Зачем? Сейчас середина лета. Ночью хоть и прохладно, но не настолько, чтобы жаться к огню. Да и яркое пламя могло нас выдать. Всё-таки Сандон не так далеко, как бы этого хотелось. Не стоит терять бдительности.
      Дети дружно сопели в телеге после сытного ужина. Слава Мелоту, хоть с запасами у нас проблем нет. А если и возникнут — лес под рукой. Найти какую-нибудь дичь будет легко.
      Мы с мастером Цвиргом сидели на своих лежанках возле костра,
наблюдая за угасающим пламенем и погрузившись в свои мысли. Старик достал из-за пазухи фляжку, сделал щедрый глоток и протянул ёмкость мне. Я приняла её, но, почуяв резкий запах дынной рески, расхотела пить и вернула фляжку хозяину.
      — Нам завтра ещё целый день ехать. Не переусердствуйте, мастер.
      Старый кожевник сделал ещё один глоток и, закрутив и убрав фляжку, беспечно махнул рукой.
      — Не бойся, дочка. Мне это пойло всё равно, что вода.
      Мы снова замолчали.
      — Через два дня мы доберёмся до реки. А там и до Перешейка Лины недалеко. Как думаете, набаторцы ещё туда не добрались?
      — Да откуда они там появятся? До Перешейка они дойдут хорошо если через месяц! На нашу долю времени хватит.
      — Так верите в силу нашей армии? — я не сдержалась от кривой усмешки.
      — Нет, конечно. Но и набаторцы не всесильны, даже не смотря на союз со Сдисом и Проклятыми.
      — Юг мы уже проиграли...
      — Ещё нет. Пока стоят крепости Скульптора и его учеников, юг Империи останется за нами.
      Я вновь иронично хмыкнула:
      — Крепость Шести Башен им оказалась вполне по зубам. Остальные крепости тоже падут. Скорее всего. Это лишь вопрос времени.
      Старый мастер гневно вскинулся:
      — В таком случае, что ты предлагаешь? Бежать из страны, боязливо поджимая хвост?!
      Я не ответила на его гневную реплику, неторопливо потянувшись к изголовью своей лежанки. Ладонь привычно легка на тонкий деревянный стержень, кончики пальцев скользнули вниз, ощутили тепло дерева, а затем, ощутив колющее подушечки оперение, задумчиво остановились. Стрела скользнула в руку, как ластящаяся кошка в руки хозяина. Сколько их побывало в моих руках? И сколькие нашли свою цель?
      — Мастер, куда вы отправитесь дальше?
      — Что? — не понял старик, сбитый с толку резкой сменой темы.
      — Куда вы направитесь после Окни? В городе оставаться опасно. Его будут штурмовать. И кто знает, чем обернётся этот штурм.
      Старик опустил голову, то ли не зная ответа, то ли не желая делиться им со мной.
      — А что собираешься делать ты?
      — Я? — я неопределённо хмыкнула, пробуя пальцем остроту стрелы, — Понятия не имею.
      — Тогда, может, и дальше будешь с нами? Зачем нам разд...
      — Но и с вами я тоже не пойду.
      — Почему?
      Почему? Я и сама не знала. Может, просто не хотела связывать себя заботой о других? Или же во мне проснулась память о моём военном прошлом, где не было места привязаностям? Не знаю. Меня беспокоило будущее этой семьи, мне действительно было страшно представить, что с ними что-то случится. Мы знаем друг друга уже не один год и успели привязаться. Мастер Цвирг даже пару раз намекал, что не против меня в качестве невестки для своего вдового сына, да и дети были не против, считая если и не матерью, то кем-то очень близким. Их отец никогда не говорил со мной об этом, но я видела, что и он не прочь видеть меня своей женой. Вот только я этого не хотела. Всё во мне восставало против мысли о размеренной семейной жизни. Дом, дети, забота о муже... Я — кроткая примерная жена. Ну не смешно ли? Нет, я была не против создать свою семью. Но не нашла ещё того, с кем можно было бы рискнуть. На кого можно было бы опереться. И вряд ли найду когда-нибудь.
      — Мы сильно отстали от остальных.
      — Ну, мы ведь этого и добивались. Зато, так у нас появится больше шансов добраться целыми до Перешейков.
      — Как-то мне немного не по себе. Будто мы их... предали. Воспользовались, чтобы спасти свои шкуры.
      — Мастер, мы ведь уже говорили об этом. Или вам так хочется полечь со всеми остальными? Ну, ладно мы. Но дети? Неужели вам стыдно от того, что вы пытаетесь спасти жизнь своих внуков?
      — Нирга...
      — Я пообещала вашему сыну, что приложу все силы для того, чтобы дети целыми и невредимыми добрались до Перешейков Лины. И я не нарушу своего слова. Плевать, как это будет выглядеть в глазах остальных! — гневно выкрикнула я.
      Старик ничего мне не ответил, опустив взгляд на почти потухшие угли. А я в который раз прокляла свой вспыльчивый нрав. Но что поделать. С тех пор, как погибли мои родные, и я никак не смогла предотвратить их смерть, в подобных ситуациях в меня как будто демоны вселяются. Я готова в буквальном смысле впиваться в глотки врагам, способна равнодушно пройти мимо чужой беды, лишь бы сберечь тех, кто рядом со мной. И с этой своей чертой я ничего не могу поделать.
      А насчёт остальных... Это был их выбор. Слухи о том, что большие отряды беженцев подвергаются нападениям Высокоублюдков, ходят уже давно. Но многие игнорируют их, считая, что бежать в одиночку куда опасней, чем в компании. Я же решила не рисковать, и, едва мы отъехали от города, предложила мастеру Цвиргу отстать от основного отряда и поехать другим путём. Детям мы ничего говорить не стали, разыграв сцену со сломавшимся колесом. В такие вот моменты я была всем сердцем благодарна Мелоту за дарованные мне магические способности.
      Затем только и оставалось, под видом сокращения пути, свернуть на другую дорогу и надеяться, что всё внимания остроухих, если что, будет приковано к большому отряду, и нам удастся выскользнуть из Лесного края без потерь. Я понимала чувства мастера. Мне и самой было не радостно от той ситуации, в которой мы очутились. Будто бы и правда собственными руками отправили людей на смерть. Но ехать с ними и подставлять свою жизнь под удар — ещё глупее. От этого никому не станет легче. Разве что успокоит собственную совесть. Но, вибирая между совестью и жизнью, я всё же выберу последнее.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.