Сжигая боль

Порядком утомленная поединком, Асока была несказанно рада его окончанию, но радость мигом завяла, едва её взгляд коснулся учителя. Энакин стоял тяжело навалившись на угол арки, его лицо было отчего-то бледным, а губы чуть подрагивали, словно он терпел боль, а правая рука крепко прижималась к боку. Но ещё страшнее стало, когда тогрута заметила, что на пальцах, зажавших правый бок, заблестела красная, липкая жидкость. Мигом забыв про разбойников, Асока бросилась к учителю. — Что с тобой произошло? Ты на что-то напоролся? — спросила она, не думая особо, что говорит, но уже через секунду ответ был найден — на асфальте, неподалёку от них, валялся небольшой складной вибронож, на зазубренном лезвии которого явственно виделась свежая кровь. Асока подошла поближе и взяв наставника за вторую руку, потянула вниз, чтобы он сел, Скайуокер неожиданно повиновался, однако, даже сейчас джедай в нем взял верх над обычный человеком: — Шпилька, вызывай корусантскую гвардию, это вообще-то их дело—ловить таких отморозков и поймай какой-нибудь транспорт. — Сомневаюсь, что нас туда пустят — с сомнением протянула Асока — Да и ты вряд ли сможешь даже зайти туда. — Хватит с учителем спорить, делай, что говорю, иначе...ну ты поняла, я всегда держу свои обещания, теперь ты это видишь. Обещал острые ощущения, так вот они, для меня даже чересчур — при последних словах Энакин болезненно поморщился и плотнее прижал руку. — Очень болит? Может, позвать медиков из Храма? — обеспокоенно спросила Тано, несмело взявшись за его правую ладонь, чтобы снять её и посмотреть насколько всё серьёзно. — Нормально, бывало и похуже, расскажу потом, если получится — загадочно произнёс джедай, при этом кивнув на связное устройство на запястье ученицы, напоминая о том, что преступники могут очнуться и надо поторопится с вызовом представителей власти. Асока поняла этот жест и мигом начала набирать единый номер полиции Корусанта. После этого девушка покосилась в сторону отморозков, те всё ещё продолжали валятся на асфальте и стонать, один «баюкал» в руках свою ногу, вывернутую под неестественным углом, второй тряс головой и тёр виски. Служители правопорядка пообещали явиться с минуты на минуту и пока их ещё не было, Асока вернула внимание Энакину, всё же решив посмотреть, насколько сильно его порезал этот черепастый гаденыш. — Ты можешь хоть на секунду убрать руку, чтобы я смогла увидеть, в чем дело? — попросила тогрута, прикусывая губу, чтобы, не дай Сила, не рухнуть в обморок, а то славная будет картина, когда прибудет гвардия. Энакин, несколько помедлив, всё же позволил ей взглянуть на своё ранение, полученное, на его взгляд, столь нелепо. Он отвёл ладонь в сторону и внимательному взору девушки открылся довольно большой рваный разрез на синей рубашке наставника, посередине которого виднелась темно-красная рана, всё ещё продолжавшая сильно кровоточить. Даже сейчас было заметно, что удар ножа, нанесённый резко и с близкого расстояния получился довольно глубоким и нечего было даже думать о том, чтобы обойтись без посторонней помощи. — Дааа, приятель, насчёт острых ощущений ты прав на все сто! И ты явно знал, что я очень люблю красный цвет — скептически произнесла Асока, прикидывая, что она сможет сделать прямо сейчас, пока не явился кто-то поопытнее в делах медицины — Прости, но придётся порвать, ведь если я заставлю тебя снять её, то как бы и меня не привлекли к суду за попытку домогательства — предупредила Тано, рванув в стороны края разреза. Энакин не протестовал, похоже, его резервы Силы начинались понемногу истощаться от боли и вида собственной крови. — Жаль, это было бы эпично, люблю, когда меня не обделяют вниманием — ответил он немного хрипловато, так же прикусив нижнюю губу, очевидно, чтобы не застонать в голос в присутствии ученицы. А она тем временем с самым сосредоточенным видом ощупывала края раны и с удовлетворением отметила, что скорее всего она не слишком опасна, задеты лишь мягкие ткани. «Ну вот, сбылась голубая мечта идиота» — подумал Скайуокер, вспомнив о своём недавнем желании стать главным героем сцены, увиденной вечером в медкорпусе. Вот только тогда он не учёл, что помимо заботы Асоки, её тихого голоса и доброты будет ещё жгучая боль и адское жжение. Создавалось ощущение, что под кожу ему насыпали соли, Энакин не мог дождаться, когда это закончится, ведь это мешало ему в полной мере насладится моментом. При себе ни у него, ни у Асоки не было ничего подходящего, поэтому она ограничилась тем, что взяла свой платок, лежавший в кармане, и сложив его квадратом, приложила к ране и крепко прижала рукой. Тут прибыли представители правопорядка, будучи предупрежденными заранее, они чётко знали, что делать. Мигом скрутив стонущих бандитов, они сопроводили их в небольшой портативный звездолёт с республиканской символикой по бокам, точнее, в задний отсек и после этого предложили джедаям довезти их до Храма, те согласились и по дороге отчитывались как именно поймали двух отморозков, терроризировавших честную публику Верхнего уровня. — Будьте уверены, мы объявим благодарность вашему Ордену от имени полиции Корусанта — сообщил гвардеец, записывавшийся показания обоих, однако не учитель, не ученица не обратили внимание на его слова. Энакин сидел возле окна, привалившись к стене, думая лишь о том, как не потерять сознание, а Асока тревожно смотрела на него и периодически меняла положение руки у него на боку, чтобы он испытывал как можно меньше боли при тряске в полёте, закончилось тем, что чувств Скайуокер всё же лишился, вот только упал он не на окно, а прямо на окончательно перепугавшуюся Асоку. Девушка обхватила его свободной рукой, прижимая к себе и устроила головой у себя на груди. — Можете побыстрее, неужели не видите, что ему становимся хуже! — прикрикнула Асока на пилота. Тот мигом прибавил скорость и понёсся прямо на площадку возле медкорпуса, с которым успел связаться и дежурный медик был уже в курсе. Впрочем, не только он. — Это же Энакин! Что с ним? Его убили? — громко выкрикнула темноволосая девица, разгребая служителей порядка. Она как раз только, что вышла из Храма и завидев приближение таинственного звездолета, решила остановится и узнать, зачем он здесь и оказалось не зря. Энакина в этот момент как раз вынесли из салона и при помощи Асоки и одного из полицейских, уложили на каталку. Его рубашка была сильно испачкана кровью, впрочем и у Тано вид был немногим лучше, но ей не было до этого никакого дела. Главным для неё являлось, чтобы с её учителем всё было в порядке. Гвардия, посчитав свой долг исполненым, поспешно отбыла обратно и сейчас возле медкорпуса осталась только Асока и два медика, впрочем, вышеупомянутая девица в атласном платье тоже осталась. Сумев подобраться совсем близко в момент, когда Асока, стоя возле первого медика, находившегося справа от каталки, держала учителя за руку, чтобы он почувствовал, что она рядом и поддерживает его. Очевидно это и добило терпение девицы, стоявшей до этого почти молча и бросившись к каталке, она снова заголосила: — Что случилось? Почему мне не рассказали! Энакин, проснись, не умирай! Не оставляй меня! И грубо оттолкнув от него Асоку, двинув плечом, она склонилась к лежавшему и принялась целовать его лицо и губы. — А вы ему собственно кто? — спросил второй медик у девицы. — Меня зовут Марианна Ариас, я его невеста! — выпалила она на одном дыхании, продолжая тормошить безучастного Скайуокера, несмотря на то, что каталка ехала. — А вы? — спросил он после Асоку. — А я Асока Тано, его... — начала отвечать тогрута, но у самого входа в ворота медкорпуса, закрывавшиеся на вечер изнутри на автоматический замок, её бесцеремонно прервали. — А она ему никто, просто работают вместе и ничего более! Ну, что стоите, девушка, видите надпись: Посторонним вход воспрещён! — ехидно сказала Марианна, заходя в ворота последней и шмыгнув туда, быстро захлопнула их. Асока осталась снаружи, ощущая злость и небывалое чувство унижения. Её как будто искупали в ванной с помоями. По щекам потекли бессильные слёзы, Тано стиснула зубы и сжала кулаки, но это не помогло. Ну почему у неё всегда так? Почему путь проходит она, а результат достаётся другому, не приложившему ни малейших усилий в борьбе за него? И теперь она лишняя, ненужная, пустая! От этих мыслей стало ещё горше, холодней и тоскливей. Девушке просто до боли захотелось сейчас пойти к кому-то тёплому, большому и сильному, чтобы прижаться к нему душой и согреть её. К тому, кто защитит и скажет ей, что все эти мысли—неправда. И она уже знала, кто станет этим человеком. Осознание заняло не больше секунды и развернувшись, девушка решительно понеслась в здание Сената, где находится кабинет канцлера она знала хорошо. В белое здание с колоннами тогрута проникла беспрепятственно, в сенате её знали и не видели в её визите никакой угрозы. Только уже у самого входа к девушке подошёл Биб Фортуна—личный помощник канцлера и спросил, куда она идёт, получив же ответ сказал, что хозяин занят и тревожить его лучше не стоит, но не слыша его, Асока направилась к красивой двери и дерева ценных пород. Палпатин был ещё на месте, несмотря на поздний час, об этом говорила узкая полоска света, идущая из-под двери кабинета. Асока постучала, но ей никто не ответил. Тогда тогрута решительно толкнула дверь плечом и вот уже второй раз за этот вечер, почувствовала как земля уходит из-под ног от неожиданности и невозможности того, что она видела. Канцлер был не один в кабинете, он лежал на диване, поставленном у задней стены на случай, если вдруг ему придётся заночевать на работе и вроде бы спал. Вернее, так можно было бы подумать, если не смотреть на ту часть его тела, что находилась ниже пояса. Палпатин лежал на спине, раскинувшись на диване, до пояса укрытый одеялом. Одежды на нем не было, по крайней мере, сверху. Неудивительно, что Тано подумала, будто политик устал и прилёг отдохнуть и хотела уже потихоньку выйти, закрыв дверь, как вдруг одеяло зашевелилось и встало бугром, который заговорил непонятным голосом: — Я вижу тебе нравится. — Продолжай, милая, мне хорошо — ответил канцлер, на миг заглянув под одеяло. — Слушаюсь, Повелитель — проворковала неизвестная и бугор разгладился, а на лице Палпатина появилась блаженная улыбка. При виде этого, Асока не смогла сдержать сдавленный вскрик. Это привлекло внимание мужчины и он повернулся к двери, успев на секунду встретиться взглядом с полными ужаса глазами Асоки.