Сжигая боль

Солнце уже зашло за горизонт, окрасив красновато-розовым цветом прозрачную гладь небольшого озера, посреди которого рельефно выделялась тоненькая фигурка, лежавшая на животе на узком деревянном плоту. Одна рука девушки лежала вдоль тела, вторую Асока опустила в воду и неспешно гребла. При желании на этом плоту можно было бы разогнаться так, что спокойное озеро вспенилось бы бурными волнами, а тонкая дощечка плота понеслась бы как смазанная маслом, пугая зазевавшихся рыбок, однако сейчас настроение девушки не располагало к подобному и Асока тихо плыла по кругу озера, глядя на отражавшееся в воде небо и кусты. В этот вечерний час её родная планета и днём-то не отличавшаяся особым шумом и вовсе погружалась в тишину, времени было уже много, но на улице оставалось светло, как днём, на Шили темнело поздно. Асока прилетела сюда пару часов назад и оставив корабль в ближайших кустах, девушка первым делом поспешила в деревню, навестить старых знакомых—Сюзанну и Милли. Уставшая и измученная своими переживаниями, Тано до боли хотелось окунуться в простое, но такое уютное тепло жизни обычных, но добрых людей, которые воспринимают твоё горе, как собственное. Прийти туда, где всегда рады твоему обществу. Маленький домик Сюзаны как нельзя лучше подходил на эту роль. Асока была права, обе женщины оказались дома, на осторожный стук в дверь вышла Милли, которая улыбнулась с искренней радостью, увидев на пороге тогруту и тепло обняв гостью, провела в дом. Так просто и так по-родственному. Асока едва не прослезилась. Сюзанна тоже обрадовалась девушке и не о чем не спросив, первым делом усадила на диван и велев Милли приготовить чай с душицей и мятой, присела рядом с девушкой и крепко обняв, взяла за руку. — Ты явно устала, что-то случилось? — осторожно поинтересовалась пожилая тогрута у молодой, когда её дочь принесла три чашки с ароматным чаем. — Ничего страшного, просто захотелось уединения, утомилась шумом Корусанта — нашла Асока, как ей показалось, подходящую причину визита. — Как же ты похожа на свою маму, такая же скрытная и гордая, никогда не признаешься, что тебе тяжело — вздохнула Сюзанна, глядя в лицо гостьи. — Даже слишком гордая, чтобы принять помощь даже от тех, кто ничего не просил взамен. Вспомни того мужчину, которого она приютила у себя — неожиданно вклинилась в разговор Милли, сидевшая неподалёку. Эти слова вызвали у Асоки нечто похожее на энтузиазм, её всегда интересовало всё, связанное с покойной матерью. — Ты о чем говоришь, Милли? — приподнялась она в сторону говорившей. Сюзанна хотела было остановить не в меру разболтавшуюся дочь, но поздно, Асока взглядом мертвой хваткой вцепилась в собеседницу. И мать была вынуждена позволить ей продолжить. — Понимаешь, Асока, когда Росси вернулась сюда, расставшись со своим возлюбленным, спустя пару месяцев в её доме поселился очень странный мужчина. Он был явно не из местных, выглядел очень непривычно, всё время одетый в серые брюки и свободную рубашку того же цвета. Ещё он никогда не снимал с лица повязку, только глаза оставались на виду. Они были очень красивые, большие и голубые, как небо, а в глубине из словно затаилась печаль — как все творческие натуры, Милли говорила ярко и красочно — Впрочем, голос его был таким же, красивым и печальным, правда слышать его доводилось нечасто. Незнакомец был небольшой любитель поговорить. Я видела его несколько раз, приходя к подруге и за всё время этих визитов он сказал лишь пару фраз. Росси потом сказала мне, что это её старый знакомый, которому надо помочь. Якобы он скрывается от кого-то и она его спрятала. А однажды Росси сказала, что тот предложил ей официально оформить отношения, чтобы дать будущему ребёнку имя и статус. Она думала согласится, но тут он внезапно исчез, сказав, что вернётся, как только сможет. Но больше так и не появился, до самых родов о нем ничего не было слышно. Мы и сейчас не знаем куда он подался. — Кто же это был такой? — спросила Асока с искренним удивлением. Она не знала, что у Росси был кто-то ещё, помимо её отца-предателя. — Она не сказала — ответила Милли, но глаза её при этом странно блеснули — Только вот я догадываюсь, кто это был. Очень уж трепетно к ней относился. — Да, Милли права, я в тот раз не хотела говорить об этом в присутствии канцлера — подтвердила Сюзанна её подозрение — Мы думаем, что это был твой отец. Его звали Лэнг, это всё, что нам удалось узнать, даже фамилию он не назвал. Асока припомнила, что уже не раз до этого слышала о странном мужчине с повязкой на лице. Когда-то давно он был джедаем, его обвинили в предательстве и исключили из Ордена. Он до сих пор числился в бегах. На какой-то миг у Асоки шевельнулись жалость и сочувствие к нему, однако, обида за мать была всё же сильнее. — Поздно одумался, не надо было бросать — произнесла она с ожесточением, звонко опустив чашку на столик — Впрочем, похоже, несчастье в личной жизни—это у нас семейное! И сказав эту фразу, Асока не выдержала и уткнувшись в тёплое плечо Сюзанны, рассказала обо всем. Про свою тайную боль, про тоску по матери, про свою несчастную и ведущую в никуда любовь к учителю. Сюзанна не прерывала её, а лишь молча обнимала за плечи. — Да, трудно тебе пришлось, девочка, но, знаешь, что скажет тебе старая тогрута, любовь—это такая вещь, которая имеет свойство не умирать. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Иногда может показаться, что это так, но, знай, это лишь показалось. Настоящее чувство бессмертно, запомни это и возьми как девиз. Однако, не забывай, это касается лишь настоящей любви, всё же, что прочее рассыпается при дуновении ветра. Разница между чувством и подделкой такая же, как между алмазом и блестящим стеклом — пространственно объяснила Сюзанна, когда Асока перестала говорить. Это заставило девушку задуматься, а некоторый покой прийти ей в душу. И Тано решила сменить тему. Она ещё долго сидела с приятельницами, однако, несмотря на уговоры, остаться на ночь отказалась, сказав, что хочет сегодня побыть одна. Сюзанна просто выдала ей ключи от дома у озера и проводила до леса, велев в случае чего приходить. Асока без труда добралась обратно и открыв дверь, зашла в комнату и присела на матрас, лежащий возле стены. Внутри всё осталось как в прошлый её визит, не было только книги, лежавшей теперь в тумбочке Асоки. Недавно она прочитала Войну Клонов и очень жалела о невозможности рассказать матери чем же завершилась история противостояния могучей Республики и армии сепаратистов. Как ей сказал Магистр Пло, этот роман основан на реальных событиях. Когда-то давно, когда Асока была совсем маленькой, Республика воевала с торговой федерацией. Именно для этой цели были созданы клоны—универсальные бойцы, способные воевать круглые сутки при минимальных затратах. И хотя война окончилась около семи лет назад, клонов можно было увидеть в храме и по сей день. Производство их давно остановилось и сейчас существовали лишь выжившие во время той войны. Некоторые из них уволились из армии и даже создали семьи, но большинство предпочли остаться в Храме на должности охранников. К слову сказать, Энакин не только общался с ними, а даже и сам участвовал в этой войне, хотя и был ещё младшим Падаваном. При этой мысли на глаза Асоки снова навернулись слезы, а в голове словно в проигрывателе, пронеслись все дни её жизни, в которых присутствовал этот человек. Такой странный, непредсказуемый, но близкий и очень дорогой. На память пришла весьма подходящая к ситуации песня из любимого мультфильма Феи Винкс. Асока неосознанно напевала её, продолжив вспоминать любимое лицо и улыбку, почти не сходившую с него, когда она была рядом: «Мой дорогой дневник, Советов тайник, Ты помоги мне вновь вернуть свою любовь. Воспоминания теснятся в голове, Я одинока, И все мысли только о тебе, Мой первый поцелуй так нежен был. Прекрасный принц меня тогда любил, Мир ярок был и прекрасен для меня, Это не сон это моя история. Но милый, Влюбилась в тебя я, Зачем ты отпустил меня? Хочу сказать тебе, о милый мой, Я королевою была с тобой, Один, кто дарит снова вновь и вновь Мне бесконечную свою любовь. Единственный, на целом свете будешь только ты, Мой принц, о ком все мои девичьи мечты, Но я наверное не та, кого ты ждешь. Когда была с тобой, То поняла ты точно - мой герой, И сердце бьётся словно птица, Я сказочного полюбила принца. Ты нужен мне, Взгляни в мои глаза и обними, Но не свернуть уже назад, Могу я думать только о тебе. Влюбилась в тебя я, Зачем ты отпустил меня? Хочу сказать, о, милый мой, Я королевою была с тобой, Один, кто дарит снова вновь и вновь Мне бесконечную свою любовь. Единственный, на целом свете будешь только ты, Мой принц, о ком все мои девичьи мечты, Но я наверное не та, кого ты ждешь. Она другая не похожа на меня, Совем ни капли не похожа на меня, Счастья ей желаю и добра, Счастья ей желаю, Она одна такая, Счастья ей желаю и добра.» Да, всё верно, Асока желает счастья обоим. Вернее троим—Энакину, Амидале и их ребёнку. Пускай у них всё будет хорошо. А она—как нибудь справится. Тано поднялась с матраса и вышла на улицу, взгляд её наткнулся на плот и ноги сами подвели её к нему и уже через минуту она плыла по озеру. — Может быть, мне следовало ему признаться? Ещё тогда, когда я всё поняла? — размышляла она сейчас, глядя на косяк рыбок-мальков, испуганно бросившихся в стороны, видя приближение плота — Но, что бы это изменило? Исчез бы ребёнок? А Энакин полюбил бы меня? Солнце уже окончательно село, становилось прохладно. Тано подогнала плот к берегу и слезла с него. Будь она чуть более внимательной к окружающей действительности, то непременно увидела бы как в небе блеснул синеватый огонек, который спустя минуту превратился в знакомый республиканский корабль, опустившийся в кустах прямо рядом с её, и как ещё через несколько минут от него отделилась высокая стройная фигура молодого человека, после устремившаяся к озеру почти бегом. И лишь когда, отойдя от плота, девушка посмотрела перед собой, то невольно подумала, что случайно заснула на воде. До того невероятным казалось увиденное. — Шпилька — произнесло видение вполне реальным голосом, полным неподдельного беспокойства и волнения, на глазах сменявшихся облегчением — Как хорошо, что я нашёл тебя! И не дожидаясь реакции тогруты, легко преодолел отделявшие их несколько метров и порывисто заключил Тано в объятия. И лишь ощутив родное тепло и желанную близость того, кого любит, Асока наконец отмерла и забыв про всё, обхватила его обеими руками и уткнулась лицом в грудь. — Как ты нашёл меня? — выдавила она первое, что пришло в голову, подняв лицо ему навстречу, при этом замечая, что Энакин одновременно с этим слегка нагнулся и вместо ответа их губы соединились в совершенно особенном поцелуе. Более искреннем, чем первый. Более нежным, чем второй. Более страстным, чем третий. Они прижимались друг к другу, боясь оторваться хоть на секунду. Асока плотно сцепила руки за спиной возлюбленного, а он в свою очередь начал перемещать свои по ткани её рубашки, не сразу заметив, как она сместилась вверх и пальцы Скайуокера гладят уже не хлопок рубашки, обнаженную кожу тогруты. Поняв же это он ничуть не смутился, Асока же чуть вздрогнула, однако не стала отстраняться, а лишь приподнялась повыше, чтобы убедиться в том, что это не сон, о чем и спросила, едва прервался поцелуй. — Нет, не сон, а я — прошептал он ей в лицо, не прекращая дотрагиваться до девушки, заставляя ту испытывать странные и непривычные ощущения. Он не ограничился тем, что уже происходило и в следующую секунду легко приподнял Асоку над землёй и без труда понёс в дом. Оба знали, что произойдёт и что последует за этим, но насколько точны их догадки?