Life in red

п/п: как всегда без беты, на этот раз еще и криво вычитано, но я уезжаю на неопределенный срок, да и мучила эту главу уже сверх меры; когда закончу перевод, будет уже чистовая правка всего текста, а так глаз замыливается, и толку от моей правки ноль всем спасибо за терпение :3 _____ Сальери вышел из экипажа у дома, адрес которого оставил ему Моцарт. Он остановился на несколько мгновений, чтобы окинуть взглядом довольно ветхое здание. Экипаж тем временем отъехал прочь. Проводив его взглядом, Сальери подошел к дверям дома и постучал. Ожидая, пока ему откроют, он плотнее запахнул пальто - на улице еще не успело стемнеть, однако вечерний холод был весьма ощутим. Через некоторое время за дверью послышались шаркающие шаги, скрипнул замок, и на пороге показалась выглядевшая чем-то до крайности раздраженной пожилая женщина. - Кто таков, почем пожаловал? - недовольно проскрежетала она. - Сальери, - коротко представился Сальери, отвлеченно поднимая глаза к небу - кажется, собирался дождь, возможно, даже ливень. Он вновь перевел взгляд на старуху и добавил: - Ваш жилец, я полагаю, Вольфганг Моцарт... - А, Моцарт, - оживилась та. - Тогда знаю тебя. Он говорил что-то про этот свой ужин, черт бы его побрал. Ну, что стоишь? Тащи свою задницу внутрь. Сальери молча прошел в дом, останавливаясь у лестницы, ведущей на верхние этажи. Старуха, заперев двери, проковыляла к нему и, оперившись одной рукой на перила, другой цепко сжала его предплечье. - А ты ничего так, коли в темноте, а? - захихикала она. Сальери в ответ лишь молча уставился на нее. Похоже, эта женщина была совершенно безумна. - Ну-ну, невелик шутник, я погляжу, - проворчала старуха и, отпустив его руку, побрела куда-то вглубь дома, продолжая говорить на ходу. - Твой Моцарт на третьем этаже, комната 3f. И убедись, что он не спалит весь этот чертов дом своими попытками что-то сготовить. Сальери помешкал некоторое время, но затем устремился вверх по лестнице. Поднявшись на третий этаж, он некоторое время слепо блуждал по коридору, пытаясь найти комнату 3f - номера на латунных табличках были едва различимы. Наконец найдя нужную дверь, он постучал и отступил на шаг назад, дожидаясь ответа. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем дверь распахнулась и перед ним предстал Моцарт собственной персоной. Он явно готовился к приему гостей - его костюм был безукоризненно чист, хотя он и не стал надевать камзол, равно как и не потрудился застегнуть жилет. Встретившись взглядом с Сальери, Моцарт широко улыбнулся. - А, Сальери, добро пожаловать, - он отступил назад и шире открыл дверь, пропуская гостя внутрь. Сальери вошел, ступая осторожно - будто в самом деле опасался, что нечто могло наброситься на него из-за угла. Вопреки его ожиданиям, однако, комната оказалась достаточно опрятна. С другой стороны, вероятно, Моцарт успел убраться. Не исключено также, что он попросту свалил весь мусор в соседнюю комнату и непременно ненароком оставил дверь открытой, так что Сальери не избежал бы участи лицезреть весь складируемый им хлам. - Сними пальто, останься ненадолго, - мягко поддразнил его Моцарт, проходя на кухню, по всей видимости, служившую ему заодно столовой и гостиной. Сальери запер за собой двери и, сняв пальто, последовал за Моцартом. Войдя в комнату, он немедленно обратил внимание на то, что стол был накрыт лишь на двоих. Удивленно подняв брови, он обернулся к Моцарту, помешивающему в большой кастрюле нечто весьма подозрительное. - Вы ничего не забыли? - спросил Сальери. Моцарт, беззаботно напевавший что-то под нос, на мгновение остановился и обернулся к нему, затем перевел взгляд на стол. - О! - воскликнул он, очевидно, понимая причину замешательства Сальери. - Нет, Да Понте известил меня приблизительно час назад, что не сможет присутствовать. - Неужели? - произнес Сальери, благодарный за все те годы, что он совершенствовал бесстрастный тон. - Что-то случилось? - О, да, - Моцарт потыкал ложкой нечто в кастрюле. Сальери предпочел сделать вид, будто ничего не заметил. Он отошел к окну, чтобы хоть как-то отвлечь себя пейзажем. - Очевидно, Да Понте уже обещался быть на ужине у Освальдов, - продолжил Моцарт. - Он значился в списке приглашенных, но, по всей видимости, до сегодняшнего дня его забыли формально известить. Кто бы мог предвидеть подобную неприятность! Сальери обернулся к Моцарту. Было нечто подозрительное в его тоне, будто он заранее знал, что Да Понте не сможет присутствовать. Моцарт, однако, не смотрел в его сторону, так что подтвердить своих подозрений Сальери не смог. Он вновь отвернулся к окну, опуская взгляд на шумны венские улицы - прохожие спешили укрыться в домах, успеть до того, как начнется дождь. Сальери поднял глаза к небу, пытаясь, насколько это было возможно, предсказать капризы погоды, однако спустя мгновение Моцарт позвал его к ужину, и он вынужден был оставить мысли об этом на потом. Моцарт уже ожидал его за столом, раскладывая по тарелкам какое-то сомнительного вида кушанье. Сальери опустился на стул и скептически оглядел предложенное блюдо. - Все не так ужасно, как может показаться, - заметив его сомнения, сказал Моцарт. - Просто попробуй. Слова не развеяли опасений Сальери, однако он послушно взял вилку... следовало ли выбрать ложку? Что именно уместно было использовать? Он вяло поковырялся в тарелке в надежде найти хоть какое-то подобие твердой пищи. Казалось, его не слишком бы удивило, если бы нечто, плавающее в вареве, неожиданно выскочило из тарелки и унеслось прочь. Впрочем, собравшись с духом и попробовав наконец немного кушанья, Сальери обнаружил, что на вкус оно было далеко не столь отвратительно, как на вид. Во всяком случае, ему не грозило провести весь остаток вечера голодным. Ужин проходил в относительной тишине. Моцарт поинтересовался у Сальери, не желал ли тот добавки, предложил напитки, Сальери неискреннее посетовал на отсутствие Да Понте, они обменялись еще несколькими ничего не значащими любезностями, однако в остальном между ними сохранялось несколько неловкое молчание. Когда трапеза подошла к концу, Сальери, несмотря на протесты Моцарта, помог убрать со стола. Поставив тарелки на конторку, он невольно отметил весь беспорядок, с которым предстояло иметь дело лишь после такого достаточно скромного ужина. Перспектива выглядела весьма утомительной. Сальери неожиданно остро почувствовал благодарность прислуге, на которую в его доме ложились подобного рода обязанности. Должно быть именно в этот момент он по-настоящему осознал, что положение Моцарта было вовсе не столь благоприятным, каким могло бы быть, будь его музыка в действительности оценена по достоинству. Сальери предложил свою помощь и с мытьем посуды - хотя бы потому, что того требовали правила вежливости, однако Моцарт уверил, что справится со всем сам, и он не стал настаивать. Сальери прошел к дивану - единственному предмету мебели, не заваленному книгами по музыкальной теории. Опустившись на край, он принялся разглядывать убранство комнаты, то и дело останавливаясь взглядом на корешках книжных томов, что привлекали его внимание. Прошло некоторое время, прежде чем Моцарт наконец освободился. Часы показывали начало восьмого. Сальери обернулся к окну - солнце уже почти село. Почувствовав, как прогнулся диван под чужим весом, Сальери перевел взгляд на Моцарта - тот вольготно устроился с ним рядом, поставив локоть на спинку дивана и подперев ладонью подбородок. Он смотрел на Сальери с тем странным выражением лица, что и несколько дней назад - когда сказал, что у него привлекательные черты лица. И отчего-то нежность в его взгляде тревожила куда больше, чем страсть и похоть. Сальери отодвинулся немного, скорее по привычке, но Моцарт лишь подсел ближе. Он накрыл ладонью кисть Сальери, переплетая их пальцы. Мгновение Моцарт смотрел в глаза Сальери, затем перевел взгляд на его губы. Их последний поцелуй был лишь вчера, но отчего-то Сальери ощущал то же волнение, как если бы это должно было случиться впервые. Быть может, причиной его не утихающего дискомфорта была сама природа их связи. Двое мужчин? Моцарт и Сальери? Разве могло такое быть? Могло ли казаться естественным, нормальным? Спустя мгновение, впрочем, все эти вопросы перестали иметь значение. Моцарт подался ближе, сокращая между ними расстояние, и поцеловал его - медленно и сладко, почти невинно вначале, но с каждым мгновением их поцелуй становился все более страстным, более горячим. В комнате становилось слишком жарко. На мгновение Моцарт отпустил руку Сальери, чтобы стянуть с него камзол. Сальери подался ему навстречу, облегчая задачу. Он повернул голову набок, пытаясь выпутаться из рукавов, и губы Моцарта тут же скользнули по его скуле, затем коснулись поцелуем шеи, кадыка. Сальери наконец справился с камзолом и небрежно отбросил его прочь. Моцарт наклонился к нему, вынуждая полулечь на диван, затем чуть отстранился, позволяя устроиться удобнее. Моцарт усмехнулся - на этот раз совершенно точно усмехнулся. Он вновь накрыл Сальери своим телом, позволяя почувствовать свое возбуждение, и поцеловал - жарко, безумно, напрочь лишая дыхания. Сальери приглушенно застонал. Моцарт оторвался от его губ на несколько мгновений, чтобы расстегнуть пуговицы его жилета и выправить рубашку из кюлотов. На секунду Сальери подумалось, что ему придется приподняться, чтобы снять рубашку - вероятно, подобно тем мгновениям в гостевой, - но вместо этого руки Моцарта скользнули ниже, к его паху. Сальери почувствовал, как замерло его дыхание и зашумело в ушах. - Моцарт, - выдохнул он, отстраняясь, насколько это было возможно, упираясь спиной в подлокотник дивана. - Моцарт… Он попытался остановить руки Моцарта, успевшего уже расстегнуть пуговицы его кюлотов и занятого теперь завязками. - Моцарт, вы… ты… остановись, - на мгновение разум Сальери взял верх, хотя тело отчаянно молило его замолчать. - Моцарт… Моцарт наконец справился с завязками и поднял голову. Сальери тяжело дышал, глядя на него почти отчаянно. Моцарт лишь придвинулся ближе. Его руки скользнули по бедрам Сальери. - Я думаю, тебе это нужно, - прошептал он в его губы. Он заткнул поцелуем любую попытку нелепых оправданий, продолжая ловко стягивать с Сальери кюлоты. Каждый вдох давался Сальери с трудом, сердце гулко стучало в груди, жар растекался по всему телу. Он сжал плечи Моцарта, прижимаясь к нему ближе, утыкаясь ему в шею, не в силах сдержать стонов. - Моцарт... Моцарт, черт бы тебя побрал... Сальери вцепился в спинку дивана, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки. Ладони Моцарта легли на его бедра, удерживая. Дешевая позолота крошилась под пальцами. Он едва обратил на это внимание, отдаваясь ласкам Моцарта, его жарким порочным поцелуям, благодаря ту несчастливую звезду, что привела его в этот дом. - О, Бог мой, Моцарт! На короткое мгновение мысль мелькнула в сознании Сальери - могут ли адовы огни быть горячее губ Моцарта, сомкнувшихся на его возбужденной плоти? Его пальцы запутались в волосах Моцарта. Он едва различал что-либо перед собой, огни комнаты слились в пульсирующее пятно света. Наслаждение нарастало, все ярче и интенсивнее, движения становились быстрее, хаотичнее, стоны громче с каждым мгновением, приближая его все ближе... Сальери почувствовал, как все силы в одно мгновение покинули его. Он дышал так тяжело, что было больно в груди. Моцарт сел и сглотнул, вместо того чтобы сплюнуть куда-нибудь... Сальери уставился на него, в это мгновение едва осознавая самого себя - кем он был, чем он был, он попросту не мог быть человеческим существом в данный момент. Но затем он застонал, закрывая лицо рукой. Моцарт сдвинулся выше, опускаясь рядом с ним, и коротко коснулся его скулы поцелуем. Сальери убрал руку с лица, чтобы взглянуть на Моцарта. Тот, впрочем, смотрел в сторону окна, затем обернулся к Сальери, улыбаясь. - Идет дождь. Сальери замер, прислушиваясь, и отвел взгляд. В самом деле шел дождь, и довольно сильный. Он вновь посмотрел на Моцарта. - Похоже, будет буря, - он отвел челку Сальери с его лба. - Тебе следует остаться на ночь. Сальери подумалось, что в прошлой жизни Моцарт наверняка был какой-нибудь коварной соблазнительницей. Он ничего не ответил. Не был уверен в своей способности формулировать связные предложения. Моцарт коснулся поцелуем его шеи чуть пониже уха, и Сальери закрыл глаза, чувствуя, как постепенно сдается. - Ну так? - Хорошо, - проговорил Сальери хрипло, едва ли громче шепота. - Хорошо.