EXact Omen

— Мне это надоело, — шипит Чанёль, выходя из своего корабля. Ex.O опасно мигал красным аварийным светом, а двигатель всё ещё дымился. Что ж, они не умерли, и хоть за это Чанёль Бэкхёну благодарен. Планетка оказалась действительно маленькой, и значилась в реестре всего лишь под номером, даже без названия. — Я знаком с тобой второй день, но ты уже успел разбить мне корабль, заставить испытать желание тебя пристрелить не один раз, а теперь ещё и говоришь успокоиться? Кто ты такой, чёрт возьми, и почему я должен всем рисковать из-за тебя?       Бэкхён поджал губы. Ему, возможно, было стыдно за то, что он сделал. Чунмён, видимо, действительно посчитал, что лучше будет скрыть от Пака настоящую цель его перелёта. Но кто мог знать, что они нарвутся на военный крейсер Союза? Впрочем, ничего удивительного. Бэк быстро смекнул, что те вояки, что приходили за ним домой, просто-напросто запомнили Чанёля. Мужчина был военным, а значит и из списков никуда не исчез. Его просто вычислили по записанному номеру корабля. — Думаешь, тебе стоит это знать? — заранее спрашивает Бэкхён, стягивая испачканный свитер и оставаясь в одной футболке. Пак посмотрел на него сверху вниз, раздражённо кивая. Он устал от этих тайн. Его жизнь была спокойной и размеренной, он надеялся привезти Чунмёну милого ребенка и со спокойной душой вернуться домой, но сейчас… — Хорошо. Как бы тебе попроще объяснить… Я… гениален? — словно самого себя спрашивает парень, а Чанель фыркает. На обиженный взгляд лишь разводит руками. Это нормальная реакция для него на такие слова. — Я с детства отличался сильно от других. У меня всё так легко получалось, я даже не задумывался, когда в младших классах решал уравнения по высшей математике, находил ошибки в теориях великих учёных или же брался за новое хобби и уже через неделю лидировал. Мои родители не знали об этом. Только Чунмён знал, потому что военные… они начали интересоваться мной. Говорили, что у них есть специальная обучающая программа для таких людей, и я повёлся. Поехал якобы учиться в их особую академию. А потом мне перепрошили мозг, — Чанёль замирает, слушая его слова. Военные проводят эксперименты на людях? Он впервые слышит об этом, наверное, за последние лет десять. С момента окончания войны он даже не подозревал, что это может кому-то понадобиться. Бэкхён неуютно ежится, вспоминая проведенные в лаборатории месяцы, и Чанёль неожиданно чувствует себя виноватым от того, что спросил. У Бёна явно не было желания рассказывать об этом, но он всё же, пересиливая себя, доверился капитану, а это многого стоило. Для Чанёля, по крайней мере, точно. — Они… Не знаю… управляют воспоминаниями и эмоциями, чтобы получить желаемый результат. — А какой результат был желаемым? — Сделать из меня оружие. «Бред», — думает Чанёль, а Бэкхён неожиданно обидчиво поджимает губы. — Нет, не бред! — Как ты… — Если сосредоточиться — мысли читать могу, — Бён фыркает и поднимается, чтобы подойти к кораблю. — Теперь веришь? Не отвечай, знаю, что да. — Прекрати это делать, — Чанёль хмурится, и Бэк виновато жмёт плечами. — У тебя… Давно это было? — Телепатия? Не помню. Я почти ничего не помню с того момента, как мне в мозге военные покопались. Сначала я не мог это контролировать. Припадки были, я слышал голоса, как шизофреник. Со временем прошло. — И что ты предлагаешь нам делать? Как ты заметил, мой корабль не в состоянии куда-либо лететь. — Это не сложно починить, — раздался незнакомый голос сзади. Чанёль и Бэкхён обернулись, рассматривая сидящего на камне смуглого юношу. Тот с любопытством разглядывал их, держа в зубах соломинку. — Ты разбираешься в механике? — Да, хорошо, я бы даже сказал, отлично. В моделях M-30-L-7 вообще бесподобно. Я могу помочь, — парень спрыгнул с камня, засовывая руки в карманы потрепанных штанов. Климат здесь действительно был сухой, и Чанель успел пожалеть о том, что они не упали где-нибудь среди леса, чтобы скрыться от палящего солнца. — Конечно же, ты не просто так это делаешь, — Пак прищурился, пока Бэкхён вглядывался в незнакомца из-за его плеча. — Он хочет улететь.       Парень удивленно на него глянул, а Чанёль шикнул на Бёна, советуя не показывать каждому встречному свой дар. Тем не менее, незнакомец кивнул, всё так же расслабленно стоя напротив. — Знаешь, отсюда вообще очень мало шансов выбраться, а СТГ на такие планеты внимания особо не обращает. Кажется, тебе бы не помешал опытный механик. Я, кстати, Чонин.       Чанёль кивнул, представляясь. Бэкхён всё так же разговаривал из-за его плеча, любопытно высовывая нос. — Посмотрим, как справишься. Сможешь исправить — возьму с собой, — Чонин кивнул, кидая ещё один взгляд на Бэкхёна, и направился к кораблю под взглядом Чанёля. — Не корабль, а проходной двор, — вздохнул он, а Бэк за его спиной тихо хихикнул, укладывая ладони ему на плечи. — Тебе действительно не помешает механик, а я не вижу у него никаких скверных мыслей. — Всё же… Посиди с ним, — Пак легонько передёргивает плечами, чувствуя приятное тепло чужих ладоней, и направляется чуть дальше, рассматривая свой коммуникатор. Чунмён не ответил ни на одно сообщение. Чанёль вздохнул и решил залезть в базу данных, так как средний военный доступ у него всё же был. Все личности были вписаны туда без исключений, но как только он набрал в строке «Бён Бэкхён», на экране высветилось красное «не существует». Тем не менее, Бэкхён существовал и сейчас очень даже громко разговаривал с их новым знакомым, смеясь с какой-то шутки.       Проходит около трёх часов, когда перемазанный в масле Чонин выбирается наружу, широко улыбаясь. Докладывает Паку, что тормозная панель прослужит ещё месяцев так шесть, а катушка, которая сохраняет работу системы жизнеобеспечения, теперь урчит, как котик на солнце. Чанёль благодарен ему, и благосклонно отправляет за вещами, отпуская с ним Бэкхёна, потому что тот увлечён и хочет осмотреться перед отлётом. Когда они всё же возвращаются, Чанёль сидит в столовой, жуя яблоко. Бэк с восторгом сообщает, что температура на планете к ночи очень сильно падает, и все такое безумно интересное, а Пак впервые за это время обращает взгляд к окну. И правда, уже стемнело. Ждать больше он смысла не видит: отправляется на мостик, пока Бэкхён показывает Чонину свободную каюту. И выдыхает с облегчением, когда родной Ex.O поднимается без лишних проблем.

***

      Чанёль просыпается с ощущением, что он вовсе не на своем корабле. В коридоре в жилом отсеке валяются какие-то книги, Пак раздражённо подбирает на ходу сброшенную в спешке куртку и хмурится, заглядывая на кухню, откуда доносятся чужие голоса. Бэкхён увлечённо слушает рассказы Чонина о его детстве. Перед ним стоит пустая тарелка из-под овсянки, а рядом с холодильником хаос. — Что за бардак вы устроили у меня на корабле? — спрашивает Чанёль, останавливаясь в проходе. Парни поворачиваются к нему, и Пак неожиданно думает, что Бэкхён очень милый, когда не выпендривается. Красивый даже. — Доброе утро, капитан. Не ворчите вы, не так тут и грязно, — тянет Чонин, улыбаясь ему совсем расслабленно, а Чанёль все еще хмурится. — У меня по всему кораблю валяются какие-то книги и вещи. Зачем Бэкхён притащил цветок из дома? — Он мог завять, — ворчит Бэк почему-то смущенно, и капитан вздыхает. Что он ещё ожидал от этого ребёнка, в конце концов? Он не так молод (хотя и больше двадцати пяти не дашь), да и правительство поработало над ним основательно, если верить его словам. И Чанёль верит, почему-то. — В любом случае, я хочу, чтобы вы привели корабль в порядок. Надеюсь, что не буду спотыкаться больше о книги или, не дай бог, запчасти, разбросанные по кораблю, — Пак забирает со стола очередное яблоко и разворачивается, уходя на мостик.       Как только дверь за ним закрывается, Бэкхён поворачивается к Чонину, смущённо потирая шею. Он правда многого не знал о взрослой жизни, да Чунмён не радовался его новым знакомствам. Бэк учился полжизни, а потом подопытной крысой был. Пока с приступами справляться научился, много времени прошло. Ким же выглядел типичным беззаботным юношей, да и в голове у него, чаще всего, была какая-то ерунда, непонятная Бёну. — Скажи, Чонин, — начинает он, неловко косясь на дверь. — Если человек тебя считает красивым, поцелуй может наладить ваши отношения? — Кого ты собрался целовать? — давится Чонин, прищуриваясь. — Ты про капитана что ли? Погоди, а вы?.. — Нет! Я просто спросил! Мне интересно, что такое отношения, — Бэк дует покрасневшие щёки, потупив взгляд, а Чонин коварно улыбается, откидываясь на спинку стула. Откашливается картинно, привлекая его внимание, и снова по-лисьи прищуривается.

***

— Чанёль? — Бэкхён поднимается на мостик, рассматривая широкую спину. Капитан стоял над приборной панелью, рассматривая проложенные пути в этом квадранте. Пак поднял голову, услышав оклик, и обернулся, смотря на юношу в проходе. — Что ты хотел? — Чанёль наблюдает, как Бен нерешительно поднимается к нему, подходя ближе, поджимает губы и прищуривается. — Ты мои мысли пытаешься прочит… — договорить он не успевает, потому что блондин приподнимается, прижимаясь сухими губами к его, а потом смотрит так, словно реакцию изучить хочет. Сказать, что Чанёль удивился — ничего не сказать. С чего бы Бэкхёну вообще вытворять такое? Они знакомы-то третий день. — Что ты такое делаешь? — Тебе не понравилось? — с легким удивлением спрашивает Бэк, наклоняя голову, будто ожидал совершенно другого. И даже в голову не лезет, пытаясь так понять, что чувствует мужчина. — Я думал, это должно тебя хоть немного смягчить. — С чего бы? — Чанёль начинает медленно закипать. Мальчишка действительно не понимает, чем дружеские жесты отличаются от таких? — Все я понимаю! Чонин мне сказал, что так делают, чтобы выразить симпатию… — Бэкхен глаза опускает, а потом сам хмурится, руки на груди складывая. — Не ты ли называл меня красивым?       Чанёль и хотел бы накричать на него, за то, что тот без спроса в голову лезет, когда пожелает, но сам смущается от его слов. Да, конечно, он считает Бэкхена привлекательным, но это совсем не значит, что он ему нравится. Как, например, ощущения, когда смотришь на картину любимого художника. Ну, в конце концов, что Чонин ему такого наговорил? С ним бы тоже не помешало провести воспитательную беседу. — Не надо меня воспитывать! — топает Бэкхён ногой, обиженно смотря в чужие глаза. И Чанёль себя виноватым неожиданно чувствует. — Я не ребенок. Буду делать, что хочу! — он разворачивается на пятках и вылетает с мостика, заставляя Пака вопросительно смотреть себе вслед.