Странности и обобщения

Всё катиться к чёрту, когда наступает день Спортивного Фестиваля. Но лично Шото считает, что это происходит раньше. С того самого момента, когда он ловит на себе изучающий взгляд Мидории на очередной тренировке Всемогущего. Возможно, ещё раньше, когда Мидория предлагает присоединиться к их компании за обедом (Шото вежливо отказывается). Или же после, когда Очако затаскивает его заниматься в библиотеку, где Мидория завален конспектами, а Бакуго их поджигает. Шото не знает точно, но именно этот временной промежуток между "п-п-привет, Тодороки, не хочешь с нами того, эм, поесть?" и "да ладно тебе, спортивный фестиваль завтра, а не сейчас, идём на библиотечный штурм!" - именно в нём было роковое значение, которое он не разглядел вовремя. Что-то неуловимое. Но Шото понимает это, только спустя какое-то время. Он осознаёт, что был неправ, считая начало соревнований между классами днём, когда его жизнь круто изменилась. Это случилось раньше. Однако в день Спортивного Фестиваля его мысли заняты другим. Он чувствует себя уязвлённо, словно ему пять лет, и ему предстоит выйти в бой против своего отца. В горле стоит привкус желчи. Никакие заверения рассудка о том, что это просто иллюзорное ощущение, не помогают. Потому что оно не иллюзорное. В действительности всё так и есть с единственным отличием того, что Шото не пять лет. И рядом нет никого, чтобы остановить избиение. "Не подведи меня". В их комнате ожидания душно и гадко от приглушенных разговоров. Шото раздраженно дёргает воротник в бессознательной попытке получить доступ к кислороду. Я не сдамся. У меня ничего не получится. Поможешь мне? Держитесь все! С моей причудой ничего не выйдет, это неправда, мы не должны, всё хорошо... Ничего хорошо не будет, Мидория. - Мы сюда не в дружбу пришли играть. Я выиграю, - говорит он растерянно смотрящему на него Мидории. У Мидории огромные темно-зеленые глаза, и в них Шото видит отблеск своего отражения. После инцидента с открытием его настоящего статуса и частичной заморозки парты (и Минеты) однокурсники не то, что стали сторониться его, но заметно охладили свой интерес к его персоне, стараясь сохранять дистанцию, о которой раньше не задумывались. Шото ненавидит это противоречивое чувство: спокойствие, когда он оказывается в привычной ему ситуации равнодушия окружающих, и грусти от осознания того, что это никогда не изменится. Он никак не может выжить из себя эту детскую обиду на своё одиночество. Но он пытается. - Кто кого выйграет, омежья жопа, - усмехается Бакуго, разминая демонстративно свои мускулистые руки. - Кац-чан, это грубо, - хмурится Мидория, на что получает он старого врага следующее "иди ты на хуй, мелкочлен". - Серьёзно, Бакуго, крайне неприлично угрожать и напомнать статус человека! - даже здесь очки Ииды словно собрали в себя свет тысячи софитов. - Какая разница? Мне плевать, кто он: альфа, омега, кочерыжка или вообще Деку. Я не буду делать никому поблажек, а из половинчатого вытяну все кишки! - Вау, ты разошёлся, Кацуки. Прям весь такой альфа, - закатывает глаза Киришима. - Что, из меня тоже кишки вытянешь? - Да! - орёт Бакуго весь красный то ли от злости, то ли от предвкушения распотрошения всего человечества. Перед тем, как уйти от всего этого балагана, Шото замечает, что Киришима стоит вплотную к Бакуго, предлагая начать процедуру прямо сейчас, а последний кричит в произвольном порядке все матерные фразы и смотрит в пол, но не на обнаженный торс ухохатывающегося Киришимы. В принципе, с Бакуго всё итак понятно. А первое испытание начнется с минуту на минуту. Шото не должен проиграть. И Шото проигрывает Мидории. Прийдя вторым он чувствует тот самый тяжёлый взгляд светло-зелёных глаз на своей спине. Он знает, с каким выражение смотри на него его отец, Старатель. "Недостаточно". "Слабо". "Ты был бы безупречным, Шото, но ты омега. Сейчас это тебе никак не мешает, но потом..." Черта с два, это не помешает занять ему первое место. Ни его статус, ни огненная способность, ни Мидория или Бакуго - никто и ничто не помешает. Шото готов сдохнуть здесь, но доказать это. Он краем глаза видит, как Мидория в замешательстве путает свои кучерявые волосы ещё сильнее и как неуверенно улыбается трибуне. Поворачиваясь к Тодороки, он продолжает всё так же глупо улыбаться. Шото раздраженно цыкает и отворачивается. Скоро начнётся второе испытание. От напряжения у Шото трясутся руки, когда он понимает, что сорвал повязку у Мидории. Он сделал это. Победил. Доказал. - Ты выиграл, - кивает ему Изуку и примирительно протягивает ладонь для рукопожатия. Он смеётся? Шото смотрит на шрамы, тянущиеся по всему запястью Мидории, и за тем на то, как доброжательное выражение исчезает с открытого лица соперника. Тут же объявляют финальные очки, и своё имя Шото слышит в связке с упоминанием Старателя. Сын Старателя победил. Не Тодороки Шото, а вещь Старателя. Шото это не волнует. Главное - результат. Все камеры устремлены на студентов Юуэй, стоящих прямо посреди поля, где они сражались командами. На экранах мелькают разочарованные лица героев, счастливые объятия и усталые позы. Среди десятков них Шото различает себя, сжимающего в руке повязку, с разъетыми пикселями чертами безразличия, и цифрового Изуку рядом, который медленно опускает протянутую руку. - Что-то случилось? - тихо спрашивает Мидория, и его вопрос почти пропадает в шуме людей. - Почему... - Какое тебе дело? - резко интересуется Шото. - Я... беспокоюсь. О тебе. - Неужели? - Шото физически ощущает, как его связки словно покрываются льдом, настолько голос звучит холодно. Зачем его однокурснику, сопернику и по-сути совершенно незнакомому человеку волноваться, что там происходит в жизни Шото? Они даже не друзья друг другу, они друг другу никто. Какой фарс, думает Тодороки (смотря на замеревшего Мидорию), изображать из себя доброго дурачка. - Побеспокоился бы лучше о себе, - напоследок бросает Шото и разворачивается, чтобы уйти. - Считаешь меня идиотом, если мне небезразлично, что с тобой происходит? Возможно, ты прав. Но знаешь, что ещё глупее? Сражаться за признание себя тем, кем ты не являешься. Шото тут же останавливается и прикидывает, стоит ли вмазать Мидории прямо сейчас, либо подождать до поединка. В глазах Мидории решительное упрямство выяснить всё немедленно. У Тодороки в груди ледяное пламя раздражения от мысли, что Мидория прав. - Тогда мне стоит объяснить тебе. Наверное, поэтому он решается на урок четвёртый от своего отца. Перед боем следует сделать всё, чтобы деморализовать противника. Шото не хочет опускаться до совсем грязных приёмов, но тем, что он сделает, гордиться невозможно. Он рассказывает Мидории историю своей семьи. Шото только наполовину знает, зачем он говорит. Слабость Мидории в том, что он слишком мягкий, и в его глазах всегда можно прочитать внимание к словам собеседника. Если их поставят в пару - помня рассказ Шото, он будет дезоориентирован. Возможно, сделает небольшую ошибку. И Тодороки воспользуется шансом. Шансом доказать, что он достоин победы. Что он получит её любыми способами. Шото выдавливает из себя историю (о тиране-отце, о психической болезни матери, о шраме и ненависти), и с каждым словом ему становиться легче. Первый раз в жизни он рассказывает её кому-то. По иронии судьбы, это не кто-то близкий, вроде друзей, а его соперник. С толикой злорадности Тодороки наблюдает за Изуку, про себя отмечая, что тот не был готов слышать такую правду. Мидория молчит всё то время, пока Шото говорит. Молчит, и когда Шото уходит. Идя на арену, Тодороки рассчитывает только на победу. Поэтому когда он видит на другом конце поля сосредоточенное лицо Изуку, по обыкновению начинает просчитывать возможные комбинации его атак. В те минуты он не замечает изменений во взгляде соперника, не предугадывает принятое им решение. И в который раз Тодороки ошибается.