Странности и обобщения

Это был день, когда Мидорию Изуку чуть не выгнали из Академии. И в этом был виноват Тодороки Шото. Вторник начался довольно привычно. Шото еле разлепил глаза, заставил себя съесть миску риса и уехал в Юуэй. Класс оказался голдящим, в программу утреннего сеанса включалась опера Бакуго в двух действиях, антракт между ними был посвящён бурчанию на тормозящего спросонья Киришиму. Очако с другого конца класса прокричала приветствие Тодороки и сообщила, что сегодня приготовила сладкий рулет. Мидория радостно кивнул ему, когда Шото подошёл к его парте отдать конспект. Всё было благополучно ровно до середины второго урока. "Тянет в животе", - определяет Шото, ощущая еле различимую боль. Он догадывается почему. Это симптом приближающейся течки, которая должна начаться через неделю. Собственно, ничего удивительного. Он уже два дня не пил подавители запаха по такому случаю. Заготовил пачек десять мощнейших обезболивающих, снотворного и капсул витаминов для восстановления себя после недельного ада. Возненавидел миллион раз свой статус. Вот и всё. К возникшей боли Шото относится спокойно. Она лишь малая часть того, что ему придётся пережить впоследствии. К тому же боль была слабой, терпимой. Подобные фантомные боли быстро проходят, они словно напоминание - хэй, привет, ты омега, поэтому хотя бы раз в полгода должен прочувствовать на своей шкуре все прелести здорового желания потрахаться, обратный отсчет уже пошёл три, два, один... Шото предпочитает просто игнорировать присутствие боли и заниматься обычными вещами. Всё начинается именно с его первого дебильного решения не обращать внимания на своё состояние. Второе роковое решение - это пойти обедать вместе с Мидорией и Очако на задний двор школы. За последнюю неделю с их первого совместного обеда на открытом воздухе Шото уже не может представить себя, проводящим в одиночестве большую перемену. Хотя раньше подобное было нормой. Однако сейчас в его телефоне сообщения от Урараки забиты картинками и смайлами, от Мидории ссылками на интересные сайты и вопросами о книгах - Тодороки не привык отвечать всегда и на всё, ему непривычно, и он по часу сидит, уставившись в телефон и не зная, что ответить. Он пишет длинные фразы и стирает их. Решает добавить смайлик, но понимает, что улыбки на его лице нет, и это обман, посылать эмоцию, которую не испытываешь. Удаляет и смайлик. В итоге отвечает сухо и односложно, но, похоже, его собеседники догадываются из-за чего и не пристают с распросами. Они радостно встречают его каждый день и делятся забавными историями и обедом. Тодороки привык к этому так быстро, что ему становится несколько страшно. Они садятся на своё излюбленное место под деревом, когда Шото чувствует, что рези в животе усиливаются. И он опять решает проигнорировать своё состояние. - Ну вот, я думала, ты распробуешь рулет, Тодороки, - тянет Урарака. - Ты совсем ничего не хочешь? - Спасибо, - извиняюще произносит Шото. - Но я не голоден. - Нам с Мидорией больше достанется! Да, Мидория? Шото натыкается на тяжелый взгляд Изуку, словно смотрящий сквозь него. Но тут же Мидория встряхивается, невпопад отвечает Урараке и запихивает в себя огромный кусок рулета, буквально проглатывая лакомство целиком (вот это голод). Урарака рассказывает забавный случай с Иидой, что уже интересно звучит, ведь Тодороки не ассоциирует старосту ни с чем, кроме кипы бумаги и нотаций. Ему иногда кажется, что Иида спит в своих вечно бликующих очках и каждый час проводит перекличку пар носков. На его предположение, Урарака весело замечает, что оно точно не далеко от истины. Мидория расстерянно кивает и вместо того, чтобы откусить от ломтика рулета чуть не съедает свою ладонь. Боль в животе растет в геометрической прогрессии под веселый рассказ Урараки об Асуи. - Ребят, я вернусь минут через пятнадцать, - Урарака срывается с места, находу продолжая объяснять что-то. Тодороки уже не слышит её. В его рюкзаке нет обезболивающих, а в животе он чувствует, как лезвия раздирают внутренние органы. Отстой, думает он, утыкаясь влажным лбом в колени. Ему срочно нужно в медпункт. Но... Шото аккуратно смотрит на сидевшего рядом Мидорию. Парень, отвернувшись, следит за углом, где скрылась Урарака, и его волосы сегодня выглядят ещё более приступно непослушными, чем обычно. Как он объяснит Мидории свой уход? О таком ведь говорить не принято. Особенно не с близким человеком. Вообще, выкладывать кому-то свои глупые проблемы для Тодороки - это моветон. Это значит, что ты просишь о помощи (Мидория в ступоре пялится на рулет уже целую минуту, наверное, опять просчитывает часы для тренировок на год вперед). Тодороки не ждёт помощи, ведь странно было бы герою её просить. Тем более для него. Шото обхватывает колени руками, стараясь этим примитивным жестом загнать боль глубже. Конечно, легче не становится. Прикидывая свои шансы, Шото убеждает себя, что продержится еще полчаса до начала урока. Он высидит это время с Ураракой и Мидорией, а потом, сославшись на дела, пойдет в медпункт. Выпьет пачку обезболивающих, отлежится и поедет домой. Просто иногда нужно не забывать дышать и отвечать на вопросы. - Тодороки, ты слышишь меня? - Да, - уверенно отвечает Шото, хотя он ни черта не слышал, что говорил Мидория. - Тебя нужно отвести в медпункт. Шото поднимает голову и пытается сфокусировать взгляд на однокласснике. Откуда он узнал? - Нет. Мидория хмурится, и это странно. Ему не идет. - Я в порядке, - безбожно врет Тодороки, стараясь выглядеть как можно более расслабленно. - Немного спать хочу. - Пойдем, - безапелляционным тоном заявляет Мидория и протягивает руку. Шото от протянутой руки отворачивается. - Я же сказал, что всё нормально... - Ты соврал. Новый приступ боли заставляет инстинктивно сжаться, вцеплясь мертвой хваткой в ткань штанов. Он совершенно точно не в порядке, но он справится с этим сам. Ему не нужна помощь от кого-либо, тем более от человека, который итак сделал слишком многое. Это только его дело. - Не беспокойся, я сам дойду до медпункта. Шото поднимается с травы, чувствуя, как опасно дрожат ноги. Его мотает во все стороны, когда он старается встать ровно. Фигура Мидории плывёт перед глазами, и Тодороки не может сфокусироваться на чем-то одном. Будь проклят его статус. Подобные боли характерны только перед самой течкой за два-три дня. Но никак не за неделю. Его цикл по непонятной причине полетел в тарарары, а вместе с ним и контроль Шото над ситуацией. - До встречи, - дежурно произносит Тодороки, смотря примерно туда, где должен находиться медпункт. Но он не успевает сделать и пары шагов на деревянных ногах, как чувствует под боком чьё-то плечо. У Мидории брови почти сошлись на переносице, а в глазах едва читаемое обвинение. Тодороки ничего не успевает возразить, когда у него отбирают рюкзак, закидывают его руку на плечо и аккуратно придерживают за талию. - Если я слишком быстро пойду, скажи, хорошо? - лицо Мидории оказывается близко так, что Шото может при желании посчитать каждую веснушку на его щеках и вздёрнутом носу. Но Шото не может. От боли сознание мутнится, и он только фиксирует происходящее, не ощущая никакого эмоционального отклика, кроме перманентного желания провалиться сквозь землю и умереть там спокойно. Думать о том, как Мидория определил, что с ним, не хочется абсолютно. - Тодороки? Шото смотрит куда угодно, но не на обеспокоенного Мидорию. И он первым начинает идти, с каждым шагом ощущая, как от боли сдавливаются лёгкие, как всё больше и больше неосознанно опирается на Изуку. Перед глазами Шото собственные шаркающие по траве ноги, и часть испорщенной шрамами руки, придерживающийся его за талию. Унизительно, быть таким слабым и глупым как Тодороки Шото. Урарака станет их искать. Они ведь оставили недоеденный обед и её ланч-бокс. Ещё занимательную историю об Асуи. - О! Тодороки, привет! Шото сложно расщепить низкий голос на смысловые части, но даже на грани жизни и смерти он узнает, кто к нему обращается. Он тут же выпрямляется, убирая руку с плеча Мидории, и равнодушно отзывается: - Привет, Накамура... До свидания. - Подожди, подожди! Что это с тобой? Рюи Накамура выбирал всегда самый подходящий момент, чтобы появиться. Его высокая плотная фигура стремительно приближается, и широкие ладони тяжело ложатся на плечи (Тодороки точно просел от этого вниз). - Вау, выглядишь так, словно сейчас родишь, - Накамура громко гогочет, и Шото думает, что зная человека всего две недели, невозможно так устать и ненавидеть его, как он ненавидел Рюи. - У меня дела, - прикрывая глаза, цедит Тодороки, надеясь на благоразумие отцовского кандидата на его руку и сердце. Но нет. - Извините, но вы не могли бы отойти, мы спешим. С удивлением Шото отмечает, как тяжелая ладонь исчезает с его плеча. Слева Мидория сжимает своими искорёженными (из-за Тодороки) пальцами руку Накамуры. Шото пробует сделать шаг, но в глазах тут же темнеет, и он в ужасе замирает на месте, не видя ничего перед собой. От резкой вспышки боли он полностью дезориентирован и почти ничего не понимает, лишь чувствуя, как его тянут вперед и как подгибаются ноги окончательно. - Ого, Тодороки, крайне... неосмотрительно, - басят где-то над самым ухом. - Расхаживать тут... в таком состоянии... - Отъебись, - сдавленно шипит Шото, через расступающую тьму боли видя две огромных ручищи на своей груди. Он пробует вырваться, но его попытки настолько жалкие, что Накамура громко усмехается в затылок Тодороки. Собственно, Шото даже не в состоянии встать ровно. Наваливающееся раздражение усиливается вместе с нарастанием боли, и Шото выпускает из тела пламя, вырывающееся из его левого предплечья диким вихрем. С удивленным вскриком Накамура на миг ослабляет хватку, но затем руки вновь смыкаются на Шото, закрывая оголившуюся грудь. Белая рубашка висит на нём лохмотьями и продолжает тлеть на левой половине тела. Какого чёрта он забыл о причуде Накамуры к ежесекундной адаптации собственной кожи к малейшим воздействиям окружающей среды? Шото задыхается от давления на лёгкие и уже почти ничего не соображает, когда чувствует, что его тянут куда-то в сторону. - Тодороки нужно срочно в медпункт. Сначала Тодороки думает, что на выручку пришёл некто третий. Сильный, с низким голосом и агрессивной вибрацией в медленно произносимом каждом слове. - Ему сейчас кое-что другое нужно, - усмехаются откуда-то сзади. - Убить тебя, - еле ворочает языком Шото. - Отпусти его, - произносит всё тот же отдалённо знакомый голос. - Немедленно. - Иначе что? Вали отсюда, малявка. Твоя помощь здесь не требуется. Я позабочусь о нём. Еле разлепляя глаза, Шото видит, как яркая трава перетекает в голубое небо, вырастающее в светлый бетон здания. Всё закручивается в единое целое, пока затуманенный взгляд не зацепляется за выбивающиеся из мира угловатые очертания. Это Мидория, знает Тодороки, но его сознание будто раздваивается от испытываемой боли, не позволяя сопоставить знание с фактом. Он улавливает его быстрое движение к себе, слышит сдавленные ругательства Накамуры и в одну секунду теряет всяческую опору, падая плашмя на невозможно колючую твердую траву. Пробуя приподняться на дрожащих логтях, Шото ощущает, как волна боли, нахлынув подобно волне, затопляет всё существо на короткие мгновения. И затем, так же постепенно, она отползает, позволяя почувствовать обманчивое облегчение. Шото переворачивается на спину и заставляет себя сесть. Прямо перед ним огромный Накамура заносит руку для удара по невысокому Мидории, и это плохо кончится. Точно, сглатывает горечь Шото, поднимая руку вверх. Правая ладонь Шото нацелена на Накамуру, но лёд сковывает кожу, распространятся болезненной коркой и замораживает намертво всю руку. Он даже не может согнуть палец. Шото вынужден лишь беспомощно наблюдать, как Мидорию хватают за голову и со всей силы бросают лицом в землю. - Ты достал! - орет Накамура вне себя и наступают сверху на пытающегося встать Изуку, вновь заставляя его расплостаться. - Накамура! - почти кричит Тодороки, заставляя своё ублюдочное тело двигаться. - Что ты делаешь?! В ту же секунду в выражении лица Накамуры что-то меняется, словно он осознает происходящее. В его широко распахнутых глазах мелькает паника, когда он смотрит вниз, на пришибленного Мидорию. - Я... Подождите. Я помочь хотел. Медпункт. Но... он сам налетел на меня. Я... Накамура продолжает бормотать извинения, но уже поздно. Это Тодороки видит во взгляде Мидории. Ненормально светящаяся радужка глаз - один из признаков использование им чудовищной силы. Но никогда Шото не встречался с такой злобой, не знал, что самый отзывчивый неконфликтный человек способен так ненавидеть. Он зовёт Мидорию по имени, чтобы сказать "не надо", но из его горла вырывается лишь хрип. Накамура слишком поздно понимает, что противник не собирается останавливаться. Примерно тогда, когда Мидория, подскочив с земли, лёгким щелчком пальцев касается до плеча альфы. Того сносит в противоположную сторону так стремительно, что воздух схлопывается на месте, где он стоял. Вдалеке слышен грохот столкновения Накамуры со складом инвентаря. Зная причуду Накамуры, Тодороки предполагает, что склада больше нет. Изуку вытирает кровь с лица тыльной стороной ладони, на которой переломанный обоженный указательный палец торчит под невозможным углом. "Зачем?" - хочется заорать Шото. Зачем он опять калечит себя просто так? От боли и непонимания Тодороки мутит. Когда Шото пробует встать на ноги, ему кажется, что он выблюет все органы, но он продолжает подниматься, опираясь руками в согнутые ходящие ходуном колени. Он встанет на ноги без чьей-либо помощи. Он дойдет до медпункта сам. Он... Такой беспечный идиот. - Тодороки? - его подхватывают тут же, и Шото утыкается влажным лбом в плечо Мидории. - Можешь идти? Осталось немного. Пожалуйста, потерпи ещё минуту. Обеспокоенный шепот Мидории он чувствует прохладным дуновением на разгоряченной коже головы. Из последних оставшихся сил Шото заставляет себя посмотреть на Изуку. Он будет жалеть об этом долго, не в состоянии забыть прекрасные изумрудные глаза и тысячи веснушек, теряющихся в крови как россыпь звезд в видимом диске галактики. Падающий подбородок Шото подхватывают осторожно и стирают с щеки грязь, смешанную с потом. - Сейчас, - тихо говорит Мидория, успокаивающее гладя его по спутавшимся волосам. - Просто обними меня за шею. Вот так, - Шото выполняет всё беспрекословно, но от нового порыва боли буквально вцепляется в парня, от чего тот чуть не падает. - Теперь держись. Тодороки чувствует, как его ноги отрываются от земли, и как его несут куда-то невыносимо долго. От сознания остаётся хаос из боли. Иногда он слышит отрывки из разговоров. Видит светлую палату, низкую фигуру Исцеляющей Девочки, улавливает её старческие причитания, обеспокоенный голос Изуку, охлаждающий кожу уха. Кого-то третьего, взрослого, зовущего Мидорию. - Ты должен его отпустить, Мидория. Шото не хочет, чтобы его отпускали. Когда рядом есть Мидория, ему легче концентрировать боль в одной точке, не позволяя захватить всё существо, поэтому он крепче вцепляется в него, одновременно ощущая, как знакомые угловатые пальцы в ответ теснее прижимают к себе. - Дети, - узнаёт Шото голос Всемогущего. Он так устал, понимает Тодороки, прежде чем погрузиться окончательно во тьму, в которой забывает о страдании.