Странности и обобщения

Свой телефон Шото гипнотезирует всю оставшуюся неделю, отлёживаясь дома. Он не знает, что ему написать Мидории на его вопрос "как ты?" Последнее сообщение от него приходит вечером злополучного дня. Ответ Тодороки составляет пустоту. Даже Урараке он находит силы отправить довольно информативное "извини", на что получает просьбы не беспокоится, вопросы о его самочувствии и заверения о том, что всё хорошо. А так же короткое сообщение через день "позвони Мидории, пожалуйста". Он не звонит. После прошедших пяти дней течки в невероятной боли и ненависти ко всему сущему, Тодороки закидывается подавителями, обезболивающими и приезжает в офис своего отца для прохождения стажировки. Старатель одобрительно кивает, видя перед собой бледного истощенного сына. - Рад, что ты пришёл ко мне. Ему совсем не интересно самочувствие своего ребёнка, что происходит в его жизни, но крайне волнует тема вновь раскрытой огненной способности. - Ты почти подзорвал свою комнату, - говорит он с гордостью, имея ввиду недавний случай, когда Шото, изнывая от боли и желания, совершенно перестал контролировать свою причуду. - С такими прекрасными зададками осталось лишь научить тебя использовать левую сторону правильно, чтобы ты стал героем номер один. Тодороки равнодушно соглашается, понимая, что если не держать всю взрывоопасную мощь в узде, под угрозой может оказаться не только его комната. В невероятных дозах он глотает таблетки, тренируется и патрулирует город часами. Приходя домой, Шото физически не способен думать о произошедшем инциденте, о словах Сотриголовы и Мидории, отрубаясь на кровати мгновенно. Наверное, это к лучшему, что они не видятся. Стажировка пришлась очень кстати. Новое сообщение от Мидории он получает на шестой день патрулирования, и в нём указаны только координаты. Шото не думает ни секунды, бросая отца и всё остальное. Ему кажется, что его лёгкие сгорят от того, как стремительно он бежит по указанному адресу. Так он встречает Убийцу Героев, почти бездыханного Ииду и парализованного Мидорию. Следующий день они втроём проводят в больнице, и (чтоб тебя) Шото костерит себя, на чём свет стоит, но не может подойти к Мидории и первым начать тот-самый-разговор. Неловкость между ними растёт в геометрической прогрессии с каждой минутой пребывания в палате. Ситуацию не спасает ни Иида, активно способствующий вовлечению в общий диалог однокурсников, ни периодически матерализующиеся профессиональные герои и полицейские. Шото просто хочет исчезнуть побыстрее, когда ловит на себе взгляд Мидории. Когда сам старается незаметней подглядеть и натыкается на такое же вороватое движение Изуку. Они резко отворачиваются друг от друга, заставляя обеспокоенного Ииду задавать крайне неуместные вопросы вроде "что это с вами?", "Мидория, тебе срочно нужно померить давление, ты весь красный", "Тодороки, ты подавился?" Шото достаточно взрослый, чтобы понимать: замалчивание проблемы её не решит. Им придётся поговорить. Если не сегодня, то через несколько дней, когда стажировка закончится. Но у Шото паническая надежда на то, что он сможет избегать Мидорию все оставшиеся годы в Академии. Это примитивный идиотизм, знает Тодороки, а он примитивный идиот. Но стоит ему только сконструировать в голове сценарий варианта их разговора: "извини, мидория, что из-за меня тебя чуть не исключили" "не волнуйся, я всего лишь снёс склад, запустив в него человеком, сломал палец, побывал на грани вылета из учебного заведения моей мечты и вынужден буду отрабатывать тридцать часов, всё не так страшно" - Осторожнее, Тодороки! - кричит Иида, видя, как он со всей силы впечатывает себе ладонь в лицо. Ладно, Тодороки ещё не готов. Он точно извинится перед Мидорией и скажет "спасибо", но не сейчас. А пока... Пока Мидории нет в палате, и он разговаривает со Всемогущим, ему следует уйти по-тихому. Под обеспокоенные вопросы Ииды он стягивает с себя больничную одежду, со всей возможной скоростью надевая растянутую дырявую футболку, джинсы и старую куртку с неработающим замком (спасибо отцу, откопавшем данный прикид в закромах шкафа Шото). Когда он заканчивает переодеваться, Иида составляет огромный рулет с одеялом на своей кровати. - Ты чего? - недоумённо вопрошает Тодороки, натягивая на лицо кепку. - Ты же переодевался, - смущенно раздаётся из-под одеяла. - Но куда ты? - Я домой, - кидает прощальное Тодороки, стараясь не зацикливаться на мысли, что он совершенно забыл о статусе альфы у Ииды, когда стремился побыстрее выбраться отсюда. Ему нужно быть осторожнее. Заскакивая в лифт, Шото облегчённо переводит дыхание. Осталось только добраться до дома и... Он почти успевает выйти из больницы, как натыкается на раскачивающуюся во все стороны женщину с двумя огромными пакетами. Она смешно семенит, пытаясь сохранить равновесие, и Шото придерживает для неё дверь. - Благодарю, - говорит она и поднимает взгляд на Тодороки, прежде чем замереть на месте. - Извините, вы ведь ученик Юуэй, Тодороки Шото? - Да, - отвечает он, рассматривая невысокую полненькую женщину с открытым добродушным лицом, в чертах которого проскальзывает нечто привычное. - Мы знакомы? - Ох нет, но вы учитесь в одном классе с моим сыном, Изуку. Не могли бы вы проводить меня к нему? Шото смиренно кивает и думает, что это провал. Самый отстойный побег за всю историю побегов: убежать от парня, чтобы наткнуться на его мать. Подхватывая пакеты из рук запыхавшейся женщины и слыша её протесты (не обращая на них внимания), Шото вновь поворачивается к лифту. Он нажимает кнопку вызова и спокойно ждёт (агонизирует), пока створки распахнутся. Рядом старшая Мидория, едва доставая Шото до груди, излучает доброжелательность и чинно интересуется, как он себя чувствует. - Хорошо, - отвечает Тодороки так же дежурно. Пока разговор протекает вполне неплохо. В смысле, ничего ведь страшного не происходит. Мать Изуку - очень приятный и светлый человек с мягкой улыбкой и невероятно красивыми изумрудными глазами. Она очень спокойно объясняет, как узнала о произошедшем с Убийцей Героев и просит за неё сказать спасибо Старателю (легенда о том, что его отец вынес опасного преступника довольно хорошо прижилась). Теперь Шото отлично понимает, в кого пошёл Изуку. Однако ощущение какой-то неправильности происходящего не желает покидать. Словно бы ничего не случилось, Шото беседует с Мидорией-старшей, словно бы не он был виноват в том, что её сыну чуть не разрушили жизнь. А по факту только переломали все пальцы с невозможностью реабилитации. И если о последнем инциденте Мидория могла и не знать, то вот о том, кто причастен к травмированию рук Изуку, была отлично осведомлена. Благодаря широкоформатной трансляции Спортивного фестиваля по ТВ. Лифт никак не желает приезжать. Шото как заведенный давит на кнопку вызова под странный взгляд Мидории и медсестры с терминала. - Похоже, перегрузка. Через десять минут он заработает, - объясняет последняя, извиняющимся тоном. - Есть лестница... - Мы подождем, - уверенно заявляет Мидория. - Где лестница? - одновременно с ней нетерпеливо спрашивает Тодороки. Быстрее всё это закончить. Он устремляется к лестничному пролету, таща за собой два невозможно тяжёлых пакета, ручки которых больно впиваются в ладони. Серьёзно, что там лежит? Гири? Взбираясь по ступенькам, Шото быстро заглядывает во внутрь, обнаруживая ланч-боксы, выглядывающие страницы комикса (о Всемогущем, конечно, у него есть точно такой же), одежду и остальное непримечательное, никак не тянущее на свой ужасающий вес. - Подожди меня! - раздаётся сзади, и Шото резко останавливается, понимая, что почти бежал лестничный пролёт, совершенно позабыв о матери Изуку. - Фуф! Ну и энергия! - Простите, - смущённо бурчит он, видя как Мидория-старшая переводит дух. - Если вам тяжело, лифт... - Что уж там, ещё три этажа осталось! Не такая я и старая, чтобы по лифтам разъезжать! Женщина бодро выдвигается вперёд, и Шото предусматрительно держится чуть позади. Однако его тактика с треском проваливается. - Профессия героя довольно опасная. Вы вот не участвовали в битве с Убийцей Героев, а всё равно пострадали! Ещё повезло, что на месте оказался Старатель и спас всех. Но насколько я знаю, стажировку ученики проводят отдельно друг от друга. Тогда как вы все оказались в одном и том же месте? - Я патрулировал город с отцом, пока не увидел, что Мидория скинул мне координаты, - отвечает Тодороки. - Только тебе? Почему не учителям? В голосе Мидории-старшей он слышит неподдельное удивление и сердитые нотки. Видимо, Изуку действительно не спастись от карающей материнской заботы. - Все остальные были заняты тушением пожара, - стараясь отвадить кару Мидории, тихо произносит Шото, надеясь, что козырёк кепки хорошо прячет его бегающий взгляд. - А я проходил стажировку в этом районе. Просто был поблизости. - Но ты же пришёл, - с благодарностью отмечает Мидория. - Просто так бы никто не кинулся на помощь, зная лишь непонятные координаты. Вы ведь с Изуку друзья? - неожиданно спрашивает она, оглядываясь на Шото. Он останавливается на секунду в неудобной позе, стоя одной ногой на верхней ступеньке, и честно не зная, что ему ответить после всего того плохого, что вынужден был пережить Изуку из-за него. Некстати Шото вспоминает слова, брошенные отцу, когда он убегал на помощь Мидории. "Надо помочь другу". - Мы однокурсники, - в итоге уклончиво говорит Шото. В глазах Мидории он читает недоверие. - Но не каждый же однокурсник побежит сражаться с Убийцей Героев. Прости за моё глупое любопытство, но как ты относишься к Изуку? - Хорошо, - глупо брякает Тодороки. Он хочет, чтобы кепка замуровала его лицо навечно, и чтобы мать Изуку перестала так странно улыбаться, проговаривая тихо про себя (точно так же как и её сын) "хорошо... хм..." Что значит это "хм"? Это плохо? Нужно было ответить по-другому, точно, что за "хорошо"? - Он хороший, - добавляет Шото и в ту же секунду, натыкаясь на вопросительный взгляд Мидории, осознаёт, что сморозил. - Да, - смеётся Мидория, - правда, Изуку очень добрый. Надеюсь, вы подружитесь. Похоже, лестница устремляется вверх до бесконечности, либо они попали во временную петлю - объяснить иначе то, что всё тянется невыносимо медленно, по-другому просто невозможно. В молчании они почти доходят до четвёртого этажа, где и находится палата, когда на них сверху выпрыгивает Изуку, натягивая находу куртку. Они втроём замирают на своих местах, как в дерьмовых комедиях-ситуациях. - Тодороки, я... Мама? - от шока Изуку не может попасть рукой в рукав (и у него развязаны шнурки, замечает Шото). - Привет, дорогой. Как ты себя чувствуешь? Изуку переводит взгляд с матери на опустившего козырёк кепки практически до носа Шото и обратно. Судя по его расстерянному выражению лица, чувствует он себя крайне не очень. - Мы случайно встретились с Тодороки на выходе, и я попросила его проводить к тебе. - Ясно, - кивает Изуку несколько рассеянно, прежде чем перехватить у Тодороки пакеты. Отлично, думает Шото, сейчас чета Мидории уйдёт в палату, а он отправиться домой. Ненавидеть себя в подпалённой комнате. - До свидания, - прощается он и только разворачивается, чтобы спуститься вниз, как его хватают за край куртки. - Можешь подождать немного? Мне надо занести пакеты, - на Изуку в недоумении устремлены взгляды Шото и Мидории-старшей, поэтому он прибавляет: - Нужно... поговорить. Всё это выглядит крайне непрезентабельно со стороны. В смысле, вместо того, чтобы быть со своей матерью, Изуку тратит время на него. Если бы к Шото пришла навестить его мать... Тодороки запихивает руки в карманы уродской безразмерной куртки. Но не придёт никогда. Вместо этого Шото сам навещает маму каждые выходные в больнице подобной этой. - Я подожду, - откликается Мидория-старшая, поднимаясь вверх. - Приятно было познакомится, Тодороки. Она вместе с Изуку скрываются за поворотом, где тут же раздаётся звонкий голос Ииды. Глупые мысли о побеге Шото усиленно гонит от себя, переминаясь с ноги на ногу. Мидория ведь точно собирается начать мурижить произошедшее, о чём Шото так хочет забыть. Возвращаясь к замеревшему Тодороки, Изуку предлагает пройтись по улице и клятвенно заверяет, что не отнимет много времени. Собственно, Шото некуда торопиться. - Так тепло! - восклицает парень, стоит им буквально выйти за пределы больницы. - Погода сегодня отличная, лежать в палате не особенно-то и хочется. Изуку тут же снимает с себя куртку, и подставляет лицо под лучи солнца. Его кожа способна словно впитывает свет, она такая же тёплая и золотистая. Наверное, он из тех людей, которые не похожи на помидоры как Шото, стоит только выйти под летний солнцепек. Сам Шото не доверяет огромному плазменному шару в небе нисколечки и пытается безрезультатно застегнуть сломанную молнию на куртке. - В общем, - начинает Мидория, растерянно запуская пальцы в волосы и приводя их в состояние атомного взрыва, - я хотел кое-что сказать. На счет того раза. Да, - он тяжело вздыхает и останавливается посреди тратуара. - Я понимаю, что ты, скорее всего, не хочешь продолжать общение из-за того, что я сделал. Он словно собирается силами, чтобы продолжить, и поднимает голову и смотрит прямо Шото в глаза. Вся решимость Мидории тут же испаряется, и он потерянно молчит. Молчит и Шото. Вместе они создают новый слой в атмосфере из неловкости. Шото не уверен, что хочет слышать продолжение монолога Мидории, но тишина между ними становится невыносимой, поэтому он нетерпеливо спрашивает (ненавидя то, как звучит его голос): - А что ты сделал? - Ну, - Изуку отводит взгляд, и Шото замечает, как краснеют его уши. - Я вышел из себя. Они уже минуту как стоят, загораживая проход людям, но Мидория настолько погружен в свои мысли, что Шото приходится осторожно взять его за запястье и увести с дороги. Под пальцами Тодороки чувствует неровные полосы шрамов и огрубевшую кожу от постоянных тренировок. Руки Изуку - сплошные раны и переломанные кости, они странно смотрятся рядом с бледными изящными кистями Шото. А ещё руки у Изуку тёплые. Шото на секунду задерживает их прикосновение, но не позволяет себе большего. - Я вышел из себя и вместо того, чтобы помочь тебе, кинулся в ненужную драку. Тогда мне казалось... - Мидория аккуратно дотрагивается до своего запястья, где ещё секунду назад были пальцы Шото, - что важнее доказать тому альфе, что ты не его, а... Мидория не договаривается фразу, но Тодороки знает её продолжение. "доказать тому альфе, что ты не его, а мой" Вздрагивая всем телом от воспоминания о своей беспечности и к чему она привела, Шото нервно тянется к волосам, будто бы бессознательно копируя жест Мидории, и чуть не сбивает кепку с головы. Иногда он чувствует себя несмышлённым ребёнком, не в силах понять мотивы, причины, себя и всех людей в принципе. Иногда ему хочется не думать о чём-то, выслушивать то, к чему не готов, и единственное, что он может - спрятаться. Он не знает, как справиться с тем, что происходит в его жизни. - Всё вышло из-под контроля. И из-за этого у тебя неприятности. Я пытался сказать директору и Аизаве, что ты не виноват, но они не услышали меня. У Шото буквально земля уходит из-под ног, когда Мидория поднимает взгляд на него. Перед глазами стоит другой Мидория, перепачканный в крови и земле, который прижимает Шото к себе и гладит его по волосам. Но в реальности Изуку выглядит усталым. Сердце Шото давно уже перестало отсчитывать точные размеренные удары, и оно то заходится в сумасшедшем ритме, то пугающе останавливается. Сжимается так, как если бы надеялось закрыться от всего, что убивает его. - Тебе не за что извиняться, - тихо говорит Шото срывающимся голосом. - На самом деле, это должен делать я. Он останавливает попытки Мидори возразить и продолжает: - Я сожалею, что так всё получилось. Из-за меня тебя чуть отчислили. Назначили отработку. Мне было настолько стыдно за это, что я не позвонил. Я, - Шото извиняюще склоняется в глубоком поклоне (чтобы скрыть своё лицо), - прошу прощения. Такого больше не повторится. Шото не даст этому случится. Он не подведёт, не подставит Мидорию снова. Поверь мне. Его плечи сжимают и тянут вверх, заставляя Шото выпрямиться. - Не надо, - Мидория ненормально близко (почти как в прошлый раз). - Друзья не используют настолько... формальные жесты. Больше никогда... так не делай, ладно? Тодороки медленно кивает, и Изуку широко улыбается, весь сияя. Друзья. От этого знакомого слова у Шото радостно сжимается сердце. Он уже произносил его день назад, когда без памяти бросился на помощь Мидории. Он же сегодня отказался от него, когда говорил с матерью Мидории. Некоторые эмоции выходят за грань понимания, и Шото внутренне задыхается, но не от недостатка кислорода, а от недостатка управления той бурей, которая ломает все преграды разумного. И сейчас Шото чувствует, как теряет контроль за собственным выражением эмоций при виде счастливого Изуку. Его губы сами растягиваются в мягкую улыбку, и это катастрофически пугающе ненормально глупо и... Он просто надеятся, что его левая сторона не горит. - Знаешь, у тебя очень красивая улыбка! - у Изуку в глазах веселые искорки, а у Шото пропадает земля под ногами. Они друзья. И его улыбка красивая. Но Шото не согласен с этим. Самая красивая улыбка принадлежит Изуку. Незаметно Тодороки пытается стряхнуть языки пламени с пальцев, пока Мидория смущённо треплет свои и без того настрадавшиеся волосы, внимательно рассматривая незашнурованные кроссовки. - Позвони мне, как доберешься домой, ладно? И вообще, - Мидория просяще глядит на Тодороки, - звони. Когда хочешь или... тебе нужна будет помощь или... - Обязательно, - успокаивает его Тодороки, но понимает, что врёт. Ведь если действительно случится нечто страшное, если ему понадобиться помощь - он никогда не позвонит Мидории, не сбросит координаты, не станет ничего говорить. Шото не будет подвергать жизнь своего друга такой опасности. Не даст произойти даже простой возможности увидеть руки Изуку в искорёженном состоянии. Шото хочет только видеть его улыбку.