Странности и обобщения

Просыпаясь, Шото никогда раньше не стремился куда-то и зачем-то. Он вставал с кровати, лениво брел в ванную, а затем на кухню, готовил себе натюрморт из остатков в холодильнике и, пропуская все разговоры отца мимо ушей, неторопливо шёл к автобусной остановке. В Академии он садился на последнюю парту второго ряда, смотрел в окно и думал неохотно о том, что через несколько уроков и одну тренировку, ему опять придется идти на остановку, ехать до дома в переполненном автобусе, соображать что-то на ужин и вновь игнорировать зычный бас отца. Но в последние три недели что-то изменилось. Шото просыпается и чувствует себя отдохнувшим. Он бодро собирается, вдохновенно готовит завтрак, слушает рассказ отца об изменениях в законодательстве пункта о работе героев в перенаселенных кварталах, включает в плеере незатейливую песенку и чуть пританцовывает ногой в ритм, когда ждёт автобуса на остановке. Заходя в Академию, он испытывает приятное оживление, быстро взбираясь по лестнице, замирает перед дверью в аудиторию и, когда двери разъезжаются, видит радостно улыбающегося ему Мидорию. Странно, но Шото уверен, что последовательность его действий не нарушается и повторяется изо дня в день как раньше. Однако всё совершенно иначе. - Привет! - говорит Мидория, и по необъяснимым причинам Шото считает день крайне хорошим. Все уроки Шото смотрит в окно над головой Мидории. Думает, что на обед приготовила Урарака, какую книгу обсудить с Мидорией, о чём спросить всезнающего Ииду. Взгляд Шото переодически запутывается в непослушных волосах Изуку. Следить за тем, как он вскидывает голову от конспектов, как недоуменно чешет нос ручкой и как летает его локоть на краю парты, намного увлекательнее, чем за однообразными облаками. Почему он раньше этого не понимал? На обеденных перерывах к ним теперь присоединяется Иида, отсутствующий в Академии из-за трагического происшествия с его братом. Выглядит парень гораздо лучше, но Шото замечает, как изредка Иида словно зависает, и его взгляд устремлен сквозь предметы. Но уже через секунду Иида вырывает себя из транса и продолжает разговор как ни в чём не бывало. - Если бы я мог выбирать себе причуду, я бы выбрал телепортацию, - говорит он, занимая столик рядом с окном. Они рассаживаются, мешаясь друг другу подносами, когда Урарака заявляет: - Я бы хотела себе усиливающую причуду. Чтобы раз! - она делает резкий выпад рукой, чуть не съездивший Шото по лицу, если бы тот не успел пригнуться. - И всех злодеев вынести классной виртухой! Прости, Тодороки. А ты, Мидория? Какую бы выбрал? Утаскивая с подноса Ииды ломтик яблока, Мидория задумчиво смотрит в потолок, будто ища ответ на вопрос Урараки там, а затем говорит: - Всегда мечтал быть сильным, как Всемогущий. - Ваши причуды похожи. - Да, поэтому я бы не хотел никакую другую! - Мидория отдаёт обнаружевшему пропажу яблока Ииде свой мандарин. Шото, принимая у Урараки сладкий рулет из абрикосов, не согласен с тем, что причуды Всемогущего и Мидории похожи. Всемогущему не нужно ломать себе кости, чтобы использовать силу. А Мидории без этого никак. Причуда Мидории одна из самых ужасных, что видел Шото. Было бы лучше, чтобы они действительно могли обмениваться причудами, и у Мидории появилась более щадящая способность. - Тодороки? Что скажешь? Какую причуду хотел бы? - В детстве хотел причуду как у Всемогущего. Мидория странно хмыкает. - Извини, просто я представил лицо Старателя, когда ты ему это говоришь. Урарака прыскает рулетом и смущенно просит прощения за свою оплошность. Пока Шото предлагает ей салфетку, он вспоминает выражение лица отца и весело усмехается: - Да, тогда он спалил половину нашего двора. Моему брату пришлось тушить отца огнетушителем. На мгновение Урарака с Мидорией замирают, словно смакую слова Шото, а затем начинают громко хохотать на всю столовую. Иида непонимающе смотрит на друзей и озадаченно интересуется, сколько в доме у Тодороки огнетушителей и исправно ли работает противопожарная система, на что эти двое чуть не падают с лавочки, сотрясаясь от смеха. Шото улыбается краешком губ, следя за утирающей слёзы Ураракой и закрывшим лицо Мидорией, у которого от хохота трясутся плечи. - Почему ты такой смешной, Тодороки? - еле выговаривает Очако. - Не знаю, - честно отвечает Шото. - Но я не шучу. Нам пришлось израсходовать на отца пять огнетушителей, а потом закрыть его в морозильной камере. - Если я умру от смеха, то будет на твоей совести, - оповещает его Мидория, пытаясь восстановить дыхание. - Интересно, можно ли умереть от смеха в буквальном смысле? - задаётся вопросом Иида, задумчиво чистя мандарин, на что Урарака неопределенно полухрюкает. - Легко. На стендапе Тодороки. И Мидория с Ураракой опять завывают от смеха, пока Иида предлагает часть мандарина Шото, а тот отдаёт ему плитку шоколада. Они чинно обсуждают изменения в законодательстве и последствия для геройских контор, не обращая особого внимания на то, что Мидория почти сполз под стол, а Урарака чуть ли не утыкается лицом в абрикосовый рулет (Шото предусмотрительно отодвигает поднос подальше от неё). Собственно, это был бы очередной отличный день из жизни Тодороки, если бы не Киришима. Он врывается в их компанию подобно сошедшему с рельсов товарняку, тоесть снося все на своем пути. Падая на лавку рядом с Мидорией, он счастливо улыбается рядами белоснежных острых зубов. Не то, чтобы Киришима не нравился Шото, вовсе нет. Дело было в совершенно другом аспекте, о котором Шото предпочитает не думать. Он уже давно следит за парнем и действительно не понимает две вещи первая из которых: как такой безрассудный шумный неуклюжий омега может иметь настолько бешенную популярность. Сам Шото был свидетелем как минимум четырёх неловких признаний в любви Киришиме (черт его знает, сколько их всего). Видел два послания, переданных ему анонимно. Помнит, как Минета сказал: "Я, конечно, люблю только женщин (без разницы альфы ли они или омеги), но Киришима настолько горяч, что моё авторитетное мнение испытывает иногда известные колебания (Шото не уверен, но, судя по пошлой ухмылочке Минеты, он как всегда говорил двойными смыслами)". И, учитывая всю популярность Киришимы у представителей противоположного статуса, у Шото возникает довольно закономерный второй вопрос... - Чё расселся, половинчатый урод? - Бакуго со всей мощи впечатывает свой поднос в стол так, что половина еды подскакивает вверх, и садится с краю лавочки, отодвигая Шото. - Какие-то проблемы? - шипит он прямо в лицо Тодороки. Вопрос Шото состоит в том, как такое сияющее создание вроде Киришимы могло сойтись с агрессивным мудаком наподобие Кацуки Бакуго. - В общем, ребят. Мы тут с Бакуго собираемся прошвырнуться по магазинам... - Я не собираюсь ходить по магазинам с этими лузерами. - Другие тоже пойдут. Каминари, Джиро и Минета согласились. Вы что скажите? Судя по искривлённому в гримасу боли и ненависти лицу Бакуго (повседневное выражение), соглашаться на предложение Киришимы не стоило. Но, видимо, так считал только Шото. - Отличная идея! - хлопает в ладоши Урарака, подпрыгивая на месте от нетерпения. - Давайте сразу после занятий сегодня! Бакуго раздавливает в кулаке пластиковую вилку. Методично очищая мандарин, Шото старается не обращать лишнее внимание на ходячую боеголовку рядом. Бакуго ему не нравится. Совсем. Не то, чтобы Шото был особенно озадачен такой неприязнью, причин для этого предостаточно, например, само существование Кацуки Бакуго на планете. Однако он видит в Бакуго совершенно другого человека. Они оба взрывные, ненормальные психопаты, помешанные на своей цели и плевавшие с высокой колокольни на тех, кто их любит. Высокомерные, лелеющие свою уязвлённую когда-то гордость, завистливо смотрящие в спину тех, кого считали глупыми слабаками. В повадках Бакуго Шото различает знакомые жесты и не может отделаться от ощущения того, что смотрит на отца. - Вы как, пойдете? - Я пойду отдельно! - орёт Бакуго. - Чертов Киришима, ты такой придурок, пригласить этих говнюков! Особенно долбанного Деку и долбанного половинчатого урода! Дальше что? Может, ещё прихватим хвостатое говно и ходячий скотч? - Кстати, точно, я забыл спросить Оджиро и Серо, - Киришима оглядывает столовую и, заметив знакомые фигуры, тут же срывается с места. - Не разнеси тут всё без меня! - Хули я тебя ещё должен ждать! Это невозможно. Бакуго поворачивается к компании с самым кислым выражением на свете. Шото хочет, чтобы тот свалил уже куда-нибудь (этого хочет и сам Бакуго). - Ну чтож... - неловко усмехается Мидория после минуты тяжёлого молчания, - как у тебя дела Кац-чан? На секунды Шото зажмуривается, пытаясь подавить в себе раздражение от того, что сейчас начнётся. Зубы Бакуго стираются в пыль, и это отчётливо слышно всей столовой. - Знаешь, неплохо. Было. Пока ты не разинул свой поганый рот и не задал мне наитупейший вопрос. "Как у тебя дела, Кац-чан?" - передразнивает он тонюсеньким голоском, совсем непохожим на голос Мидории. - Я сижу за столом с очкотроном два ноль, бабой, у которой мозги улеветировали нахуй из этой вселенной, не стоит забывать про тебя, мелкочлен, а также здесь рядом со мной двумордый экспонат из цирка уродов. Как ты думаешь, как у меня дела? Последние слова Бакуго рычит, и под его ладонями дымится пластмасса подноса, источая невыносимо противный запах. Очищенный аккуратно мандарин Шото откладывает в сторону, потеряв всякий аппетит. - Думаю, дела у тебя не очень, - говорит Тодороки, поворачиваясь к Бакуго. - Но у нас не лучше. Видишь ли, мы вынуждены сидеть с психически неуровновешенным однокурсником с комплексом маленькой принцессы. Шото знает, что не стоило это говорить. Не только потому, что с Бакуго вообще невозможно общаться и, следовательно, подобные заявления как минимум бесполезны, но и потому, что ему после недавнего происшествия не стоит нарываться на драку. А с Бакуго ты автоматически нарываешься на драку, просто дыша одним воздухом. Мгновение Шото видит, как красные глаза удивлённо распахиваются, а потом злобно сужаются. Следующее действие бесконечно предсказуемо и в духе Бакуго на все сто процентов. Он хватает Шото за ворот и бешенно трясёт, словно надеясь вытряхнуть из него душу. - Тщеславный урод, ты даже не представляешь, как меня от тебя воротит, - шипит он в лицо Шото, и его лицо перекошенно от сдерживаемого крика. - Взаимно, - холодно откликается Шото, хватаясь за запястья парня. Краем зрения Тодороки видит, как вскакивают со своих мест Иида и Мидория, слышит взволнованный голос Урараки, просящий их образумиться, как за соседними столиками проносится тревожный шёпот. Но перед его взглядом чистая ненависть в красных глазах, старая обида за то, что Шото отказался биться на равных, малодушно отдавая первое место. Бакуго ему этого, конечно же, никогда не простит. - Не могу даже смотреть на твою половинчатую рожу, как тебя земля вообще носит, косоглазое чмо? - Бакуго совсем не обращает внимание на сопротивление Шото и продолжает сжимать ткань его рубашки так, что воротник удушающе впивается ему в кожу шеи. - Отпусти его! К сожалению, отмечает Шото, уже хватая ртом воздух, Бакуго физически сильнее его, и это видно по его широкой линии плеч и проступающих через одежду очертаний мускулов. С Бакуго нецелесообразно связываться в рукопашном бою. Ну и в принципе по жизни. Поэтому Шото хрипящим голосом говорит: - Не думал, что у тебя настолько... большой комплекс неполноценности. Не самая лучшая стратегия, про себя ругается Шото, крайне дерьмовая, если честно. Говорить обидную правду, когда тебя душат. По искре, взвившейся мотыльком от руки Бакуго вверх, Тодороки понимает, что через секунду его снесёт взрывом в противоположную стену, и он не успевает ничего сделать. Шото инстинктивно сжимается, подготавливая тело к удару, плотно зажмуриваясь, зная, что от близких ярких искр его может ослепить, и просит небеса дать ему ещё мгновение, чтобы заморозить руки Бакуго и избежать атаки. Тут же хватка Бакуго исчезает, и Шото тянет куда-то запястья, за которые он держится. Распахивая широко глаза, Шото сразу разжимает пальцы и Бакуго, лишённый опоры в виде рук Шото, окончательно слетает с лавочки. Рядом стоит Мидория, и его ладонь сжата в кулак. - Иида, держи его, - говорит он другу, кивая на ошарашенно валяющегося на кафеле Бакуго. Тот совершенно не понимая, что случилось, оглядывает однокурсников, и в его взгляде Шото видит океан растерянности в первую секунду. Но он исчезает, стоит только красным глазам поймать отражение Мидории. - Ты! - рычит он, подскакивая вверх и кидаясь вперёд, на замеревшего в двух метрах от него Изуку. Его останавливает Иида (ему, правда, приходится врубить ускорители на ногах, чтобы затормозить Бакуго) и подбежавший Киришима, вместе с Оджиро. Они втроём еле-еле удерживают альфу от того, чтобы он не подзорвал всю столовую и кричат что-то про спокойствие. - Прости, Кац-чан, - говорит Изуку, - что ударил. Но если бы ты применил причуду, у тебя были бы большие неприятности. Да и к тому же, - парень неловко чешет нос, - ты заслужил. - Я убью тебя! - орёт вне себя Бакуго, и Иида врубает первую космическую, пытаясь остановить рвущегося на Мидорию парня. Всё это похоже на театр абсурда, где Шото предложена главная роль. Он смотрит на возвышающегося Мидорию, который продолжает невпопад извиняться на крики Бакуго, и понимает только одну вещь. История повторяется, хотя её никто об этом не просил. В итоге Оджиро с Киришимой оттаскивают Бакуго из столовой, пока преподаватели ничего не увидели, а Шото с Ураракой быстро сгребают поваленные тарелки с едой на подносы. Мидория присоединяется к ним, убирая бардак со стола, где неуправляемый альфа устроил настоящую гражданскую войну из их обеда. Все как-то странно молчат. И Урарака, собирающая салфеткой раздавленный рулет, и Иида, вытирающий разлитый сок по столешнице, и Мидория, усердно выстраивающий пирамиды из грязной посуды, и сам Шото, уже пять раз успевший уколоться остриями осколков разбитой тарелки. Странно, думает Шото, украдкой бросая взгляд на вздыхающего тяжело Мидорию, ничего ведь особенного не случилось. Кроме того, что Мидории в первый раз ударил Бакуго. Дал ему отпор. В повседневной жизни Бакуго мог толкнуть его, наорать, оскорбить, и всякий раз Мидория лишь грустно улыбается, как бы имея ввиду "ну это же типичный Кац-чан". Даже на тренировках он только уклоняется от атак Бакуго, уходит из под удара, убегает, но не даёт сдачи. До сегодняшнего дня. Шото смотрит на свои ладони, полные собранных осколков, и не понимает. Как можно постоянно терпеть выходки полоумного Бакуго? Почему Мидория расстроен? Уж если бы шанс зарядить Бакуго по морде выдался Шото, это точно бы подняло ему настроение. Возможно, он бы пометил день календаря красным цветом и в дальнейшем отмечал его как праздник "День пиздюлей зажравшимся мудакам". - Так мы идём по магазинам? - брякает невпопад Шото, пытаясь нарушить гнетущее молчание. - Наверное, я не пойду, - говорит устало Мидория, грустно уставившись на перевернутую чашку. - Нам с Кац-чаном лучше лишний раз не сталкиваться. Поднимаясь с пола, где он собирал разбитую посуду, Шото смотрит на понурого друга и пытается судорожно придумать, как его поддержать. Что обычно говорят в таких ситуациях? - Не волнуйся, - медленно произносит Шото, пытаясь добавить в голос выражение участия. - Я выбью из него дурь, если он опять полезет. Все резко поворачиваются к Шото так, словно он сказал нечто совершенно преступное. Возможно, судорожно соображает он, и действительно сказал. Некоторые контексты в ситуациях и общении с людьми Шото до сих пор не научился различать, читать между строк их эмоциональное состояние, предистории взаимодействия и аллюзии. Он не видит смыслы, не улавливает значение красноречивых взглядов Урараки и Ииды, не находит ответа в удивлённо распахнутых глазах Мидории. - Спасибо? - неуверенно отзывается парень, неловко запутываясь пальцами в своих неуправляемых волосах (Шото опять смотрит на Урараку, ища объяснения, но та лишь странно улыбается и возвращается к уборке раздавленного рулета). - Я... Ты же хочешь пойти, да, Тодороки? Если ты хочешь, я бы мог... - Мидория пытается договорить с помощью жестов, размахивая руками, но понимать в сумбурных движениях покрасневшего однокурсника Шото мало что может. - Мог бы я, эм, мы вместе? Пойти. Хоть Мидория перешёл на вербальную коммуникацию, Шото слабо связывает своё желание пойти и возможность Мидории. Перед ним Изуку превращает свою голову во взрыв из кучерявых волос, стремительно краснеет, но продолжает прямо смотреть в глаза Тодороки. Наверное, Шото действительно сказал что-то не то, если Мидория так ненормально реагирует. - Пойти? - переспрашивает Шото, и от этого обыкновенного вопроса Мидория дёргается так, словно его ударили током. - Пойти, - повторяет он более твёрдо, но остальные слова произносит осипшим голосом, - в торговый центр, со мной. Ты пойдёшь со мной?.. - Мидория замолкает, и Тодороки кажется, что он не договорил фразу. Изуку смотрит на него так загнанно, что Шото в растерянности не знает, что натворил. Он панически ищет взглядом Ииду и видит, что тот стремительно удаляется от их столика с подносом уцелевшей посуды, а поднявшаяся с пола Урарака явно собирается за ним. В руках у Шото целый ворох осколков, больно впивающихся в кожу, когда он сжимает ладони. Что-то происходит. - А разве остальные не идут? - спрашивает он непонимающе и обращается к почти смывшейся девушке: - Урарака, а вы с Иидой не пойдёте? Очако останавливается и поворачивается к Шото со странным выражением на лице. Она неловко переминается с ноги на ногу, когда быстро говорит: - Мы идём, конечно, идём. Но Ииде нужно зайти вместе с Оджиро и Серо в канцелярский, а я с Яойорозу пойду в женский отдел. Не беспокойся о нас, Тодороки, мы пересечемся в торговом центре! - она улыбается и тут же чуть ли не бегом устремляется к выходу из столовой. Что-то происходит и это что-то Шото совершенно не понимает. Почему нельзя пойти вместе? Они же собираются отправиться в центр сразу после занятий. Будет удобнее, если они пойдут компанией. Вроде как. Шото только предполагает, он не знает точно, как правильно взаимодействовать в больших группах. В этом во всём должна быть своя логика поведения, и, скорее всего, Шото её просто не улавливает. Нужно поддержать Мидорию. Многие говорят, что походы по магазинам отвлекают, и, вероятно, это лучшее, что может сделать Шото. Он переводит взгляд на нервно сжимающего свою рубашку Изуку и спокойно говорит: - Конечно, давай пойдём вместе. Мидория потрясенно хлопает глазами, и Шото опять прокручивает свой ответ в голове, выискивая подвохи. - Да? Ты пойдёшь... Со мной? - Мидория для пущей выразительности тыкает себя в грудь, будто показывая, что Шото пойдет именно с этим Мидорией и не с каким другим. - Да, - медленно кивает Шото, не понимая, что же такого странного в их совместном походе по магазинам. От ответа Шото лицо Изуку меняется на глазах: с болезненно озабоченного оно преображается до радостно сияющего. Мидория резко переводит взгляд на свои ботинки, пытаясь подавить широкую улыбку, и Тодороки различает еле слышимое бормотание, из которого он вычленяет отдельные слова вроде "получилось", "согласился", "просто прогулка". В этом во всём определено есть смысл. Не смотря на свою озадаченность происходящим, Шото тоже чувствует радость от предстоящего похода по магазинам с друзьями. Его первого похода куда-то с друзьями. Мидория тоже, возможно, рад тому, что с ним пойдёт Тодороки. Но всё-таки Шото, наверное, стоит купить в торговом центре пару книг по эффективному общению с людьми.