Валентинов день

Смешанная
NC-17
Завершён
645
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Миса хочет отметить день святого Валентина, а L ставит опасные для здоровья эксперименты.
Посвящение:
WTF Combat, бессоннице и энергетику, а так же Мирру, который бетил в дедлайн это безобразие)
Примечания автора:
автор упрлс, и этим все сказано! И да, таймлайн сдвинут, потому что в каноне они валентинов день вместе не отмечали.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
645 Нравится 89 Отзывы 88 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Лайто-кун! Когда до Лайта донеслось это восклицание, он испытал стойкое желание залезть под стол и просидеть там как минимум до завтра, но остался на месте, прекрасно понимая, что попытки спрятаться его не спасут. Четырнадцатое февраля должно было стать в штабе расследования самым обыкновенным рабочим днём, но глупо было бы ожидать, что Миса забудет, правда? — Апокалипсис надвигается, — пробормотал Рюдзаки, настороженно вслушиваясь в приближающийся по коридору топот и в очередной раз пытаясь понять, как маленькая хрупкая девушка может производить столько шума. Увы, но эта задачка оказалась даже сложнее, чем дело Киры. Тем временем "апокалипсис" возник на пороге, потрясая многочисленными яркими пакетами, повис у возлюбленного на шее и ещё более радостно, чем прежде, воскликнул: — Лайто-кун!!! Тот стоически стерпел это, позволив себе лишь закатить глаза, когда Миса с упоением повисла у него на шее. Окружающие смотрели на эту картину по-разному: Мацуда — с завистью, шеф Ягами — с улыбкой, но в глазах тенью мелькало сочувствие, Рюдзаки — с раздражением, Моги... вообще не смотрел. — Лайт, милый, погляди только! — сияющая Миса вытащила из пакета большую красную коробку в форме сердца. — Я сама для тебя сделала! — она открыла коробку, и Лайт вместе с высунувшимся из-за его плеча Рюдзаки увидел, что та почти доверху наполнена маленькими шоколадками в форме черепов. Миса всегда любила подобные готичные штучки. — Вот, смотри, — продолжала тараторить она, — тут разный есть: темный с мятой, с миндалем, даже с перцем один! А еще молочный... — Спасибо большое, Миса, — вклинился Лайт, прерывая поток девичьей болтовни, — я обязательно попробую всё это позже. Но, кажется, у тебя ещё много шоколада осталось, верно? Не стоит обижать невниманием остальных. — Конечно! — Миса чмокнула его в щеку и зашуршала пакетами. Там был совсем другой шоколад, едва ли менее вкусный, но это был всего лишь "гири-чоко", подарок-любезность, не несущий никакого романтического подтекста. Шоколад, который девушки дарят знакомым мужчинам просто по традиции. С милой улыбкой Миса раздала всем простые, но милые сердечки в красной фольге с узорами-завитушками. Лайт едва заметно улыбнулся, наблюдая, как слегка смутился его отец от восторженного восклицания: "У вас самый замечательный сын на свете!" И какими щенячьими глазами уставился на девушку Мацуда — словно та вручила ему не подарок-любезность, а нечто совершенно сказочное. Рюдзаки же вполне предсказуемо остался недоволен размерами полученной шоколадки. — Миса-сан, — протянул он, держа двумя пальцами красное сердечко и скептически его разглядывая, — я, конечно, все понимаю, традиции есть традиции, но это как-то... несолидно. — Я так и думала, что ты это скажешь! — фыркнула Амане, протягивая ему целый пакет с разными сладостями. — Вот, держи. Я специально попросила продавщицу положить туда всего самого разного и побольше. Может, тогда ты не станешь покушаться на подарок, который я делала для Лайта. — Может быть, — неожиданно покладисто согласился Рюдзаки. — Лучше скажи, что у тебя в оставшихся четырех пакетах? — Как это — что? — искренне изумилась Миса, извлекая бутылку шампанского. — Сегодня же праздник, и это обязательно надо отметить. Ватари-сан любезно согласился помочь мне накрыть на стол. А потом... Рюдзаки, ты же позволишь нам с Лайтом устроить свидание? L задумчиво посмотрел на Мису, во взгляде которой так и светилась мольба пополам с надеждой, и, пожав плечами, бросил: — Ладно. Та радостно взвизгнула, а Лайт с тоской подумал: "Ну все, день пропал..." * * * — Надеюсь, вы больше не будете пить? — строго поинтересовался Соичиро, глядя на сына и уютно пристроившуюся рядом с ним Мису. — Учитывая, что вам обоим еще нет двадцати... — А больше всё равно не осталось, — перебил L. — Не беспокойтесь, Ягами-сан, всё будет хорошо, — он подцепил двумя пальцами конфету и улыбнулся почти так же мило, как и во время первой встречи с полицейскими, когда обещал, что справедливость восторжествует. Они отмечали не так уж и долго — час, может, чуть больше. Миса обнимала Лайта и что-то шептала ему на ухо, тот время от времени кивал и улыбался, но, кажется, слушал не слишком внимательно. Мацуда восторженно смотрел на Мису и болтал, не закрывая рта — видимо, в надежде привлечь её внимание. Ватари и Соичиро беседовали о мировой политике, воспитании подрастающего поколения и бог весть о чем ещё, L время от времени выныривал из ноутбука и подключался к их беседе или, к неудовольствию Мисы, принимался отвлекать Лайта, даже Моги иногда вставлял пару слов. Потом L неожиданно заявил, что до завтрашнего обеда дает всем выходной, и Моги почти сразу уехал, а Соичиро засобирался следом — он давно не видел жену и дочь, так что просто не мог не воспользоваться возможностью. Мацуда сказал, что останется в штабе. И только Лайта, конечно же, никто не собирался отпускать. — Пожалуй, я тоже пойду, — сказал Ватари, поднимаясь, — не буду мешать молодежи развлекаться. Когда за ним закрылась дверь, Миса пристала к L: — Рюдзаки, разреши нам с Лайтом хотя бы сегодня побыть вдвоем! Даже если ты хочешь наблюдать за нами через камеры, это всё равно лучше, чем если ты станешь пялиться, сидя рядом. Как ты не понимаешь, что влюбленным иногда хочется побыть наедине! L скептически хмыкнул, Мацуда посмотрел на него с осуждением, а Лайт мягко ответил: — Миса, милая, я бы все равно не стал заниматься с тобой сексом, зная, что Рюдзаки за нами наблюдает. — Ну вот... — надулась та. — Не расстраивайся, — попытался утешить её Мацуда. — Расследование рано или поздно закончится, и тогда за вами уже никто не будет наблюдать. — Возможно, — задумчиво сказал L Мисе, — я позволю вам побыть вдвоем чуть позже. А там уже от тебя зависит, уговоришь ты Лайта или нет. А пока, — он повернулся к Мацуде, — принеси с кухни печенье. Жестяная коробка в подвесном шкафчике, который ближе к окну. Оно очень вкусное, и я хочу угостить всех, раз уж у нас сегодня праздник. Тот поспешил выполнять поручение, а Лайт с наигранным удивлением поднял бровь: — Что это на тебя нашло? — Мне не понравилось, как ты вчера обвинял меня в недостаточном развитии навыков социального взаимодействия, ещё и с таким видом, будто я совершил преступление против человечества, — обиженно надулся L. — Ты совершенно не прав. Просто я обычно не вижу необходимости вести себя так, как надо, а не так, как мне удобно. — Ну и дурацкий ты способ выбрал, — припечатала Миса. — Все нормальные люди от сладкого полнеют, знаешь ли. — Просто не надо есть много, — почувствовав грядущую лекцию по диетологии, Лайт поспешил смягчить ситуацию. — Думаю, Рюдзаки выбрал такой способ, чтобы показать, что может поделиться даже самыми любимыми своими сладостями. — Вот! Я принёс, — улыбающийся Мацуда поставил коробку на стол. * * * — ...таким образом, я считаю, что общеизвестный жест, нередко обозначаемый кратким словом "fuck", на самом деле имеет глубокий философский смысл, корни которого исходят из древнего фаллического культа, встречавшегося у многих народов на ранних этапах развития. Из чего следует... — Лайт замолчал, внезапно осознав, что его, кажется, поплющило не по-детски. Он моргнул пару раз, а потом осторожно поинтересовался: — Рюдзаки, что было в тех печеньках? — Ты не хочешь этого знать, — тоненько захихикал тот. — Правда, не хочешь. — И правда, не хочу, — покладисто согласился Лайт. — Я хочу знать, зачем ты съел Мису. — Я?! — изумленно вытаращился L. — Ты. Ты же сам говорил, что она конфетка, а твоя любовь к сладкому всем известна, так что не отпирайся. — И вовсе я не отпираюсь! Я просто ни при чём. Понимаешь, Лайто-кун? Ни при чём. Потому что я совершенно точно не ел Мацуду, а его здесь тоже нету. За диваном послышалось сопение. Вернее, оно слышалось и раньше, просто сейчас стало немного громче. L перегнулся через спинку и некоторое время вдумчиво таращился вниз, грызя палец, а потом вновь уставился на Лайта и возвестил: — Я вижу голый зад! — Не уходи от темы, — недовольно потребовал Лайт. — А тебе разве неинтересно, что делает прямо за нашим диваном чья-то голая задница? — И чья же? L вновь перегнулся через спинку, и из-за дивана тут же раздалось: — Вообще с ума сошли — щипаться?! И следом: — Тота, милый, не отвлекайся! — Ну вот, — удовлетворенно сказал L, — я же тебе говорил, что не ел Мису. Она там. Под Мацудой. Тут уж Лайт решил посмотреть, что происходит. На полу за диваном лежала Миса, которую неторопливо трахал Мацуда, пристроившись со спущенными штанами между широко раскинутых ног в кружевных чулках. Время от времени он целовал девушку в ухо или в шею, или... словом, куда попадал, а та тихонько бормотала что-то ласковое, перебирая его волосы. — Это не Миса, — категорично заявил Лайт. — Это копия. А настоящую Мису ты всё-таки съел. — Ты упоролся, — L не спешил соглашаться. — Это чем тебе не Миса? Голос её, хвостики тоже... — Ты самое главное забыл: Миса любит меня и хочет тоже меня, а не Мацуду. — Лаааайт, любимый... ааах!.. прости, — раздалось из-за дивана. — Я не хотела... ммм... отвлекать тебя... ох!.. от важного разговора. — А я просто согласился помочь, — Мацуда засопел ещё громче и выдал: — Я давно хотел сделать что-нибудь полезное. Лайт сел прямо и некоторое время смотрел перед собой широко распахнутыми глазами, а потом выдал: — L, ты знаешь... они охуели. И ты обязан это прекратить. — Почему ещё? — недовольно проворчал тот, изо всех сил тыкая пальцем в кусок торта. — И вообще, с какой стати ты пытаешься повесить на меня свои мелкие личные проблемы? У меня тут горе, между прочим, и ты обязан выразить мне сочувствие, если хочешь и дальше считаться воспитанным человеком. — Какое горе? — вытаращился Лайт. — Тортик умер. Сопение за диваном потихоньку переходило в стоны. — Нет, ты всё-таки обязан это прекратить! — вернулся Лайт к прежней теме. — Они же сейчас сделают штук сто маленьких мацудят, которые станут носиться по всему штабу, шуметь и воровать твои печеньки. Твои, слышишь? И ответь уже наконец, что было в тех печеньках? — Вещества, — L со значением поднял палец вверх. — Очень вещественные вещества. Это как вещественные доказательства, только вещества. Лайт пару секунд смотрел на поднятый к потолку палец, а потом громко расхохотался, откинувшись на спинку дивана. — Ну и чего ты ржешь, придурок? — обиделся Рюдзаки. — Все! Не дам я тебе больше печенек. И даже не проси, бака! — Не даааст!.. — сквозь смех выдавил Лайт. — Ну надо же — не даст! Ну и ладно! Я сам кому хочешь дам. Вот хоть даже тебе! — Правда?! — оживился L, мигом забыв про свою обиду. — Действительно дашь? — Ну конечно, — с улыбкой пообещал Лайт. — Ты же мой самый лучший друг. — Тогда снимай штаны. — Это зачем ещё? — Как это — зачем? Чтобы дать! — Ты хочешь, чтобы у меня задница была, как у Мацуды? — У тебя лучше, — убежденно сказал L, — так что снимай штаны. Я тоже сниму. Стоны за диваном постепенно становились громче, но Лайту было совершенно пофигу. Рюдзаки тёрся об него, лёжа сверху, гладил по щеке, время от времени целовал в шею или легонько дул в ухо — и это было очень мило... почти как маленькие котятки. И потому Лайт очень расстроился, когда Рюдзаки вдруг замер и сообщил: — Не лезет. — Что не лезет? — Не лезет, — повторил Рюдзаки, но тут же обрадовался: — У меня же есть мёртвый тортик! Раз тортик мёртвый, можно взять крем, он подойдёт. Лайт тут же успокоился: Рюдзаки и тортик — это так естественно. Это самое естественное из того, что только может быть. И потому он терпеливо ждал, пока L возился с безвременно почившим тортиком, и с готовностью распахнул объятия, когда тот решил вернуться. А потом вдруг стало больно. Лайт чуть не расплакался. Моргнул раз, другой... и до него дошло: — Ты засунул мне в задницу член? — Я засунул тебе в задницу член. — Нет, ты не понял. Ты засунул мне в задницу член! — Ну да. А что случилось? — Это больно, — из уголков глаз Лайта всё-таки потекли слёзы. — Но... — он прислушался к себе, — ...клёво. И больно. Но всё-таки клёво. Ладно, можешь не вынимать. — Спасибо, — умилился L, целуя его в лоб. — Ты настоящий друг, — и принялся медленно двигаться. Совсем скоро Лайту стало уже не больно, а очень-очень клёво. — Я люблю тебя, — прошептал он, крепче обнимая L и утыкаясь подбородком в его плечо. Это было прекрасно: любовь, член в заднице, бабочки в животе, муха на потолке... Потолок был далеко-далеко, в космосе, но Лайт все равно удивительно чётко видел муху: шесть лапок, тонкие прозрачные крылышки, сложные фасеточные глаза. Потом потолок растворился вместе с мухой, но он почти сразу же о ней забыл. Он занимался любовью с Рюдзаки, самым совершенным существом, удивительным и прекрасным. От его прикосновений кожа Лайта загоралась разноцветными нежными огоньками: розовыми на бёдрах, голубыми и зелёными на груди, золотыми — на губах и веках. А в заднице, где двигался член Рюдзаки, все горело ярко-алым огнём. — Ты волшебник, — в восторге прошептал Лайт, заглядывая в огромные глаза L и с трепетом понимая, что там целая вселенная, которая куда больше и прекраснее той, где они сейчас летели. — Нет, ты бог. — Мой славный, — прошептал тот. — Мой маленький Лайто-кун... Испытывая невероятное блаженство, Лайт теснее прижался к Рюдзаки, крепче обхватывая его руками и ногами — и едва успел прижаться слишком близко, как вселенная вспыхнула ослепительно-белым. Когда свет перестал ослеплять, Лайт понял, что Рюдзаки по-прежнему лежит на нём, и счастливо улыбнулся. — Я умер, — прошептал он. — Это была самая прекрасная смерть в истории человечества. И я рад, что ты всё-таки со мной. — Конечно, — L мягко поцеловал его в губы. Лайт умиротворённо закрыл глаза. А за диваном было тихо. * * * — ...и я бы не советовал вам повторять этот опыт, — строго закончил Ватари двухчасовую нотацию. Рюдзаки, Лайт и Миса с Мацудой с готовностью закивали. Лайт был счастлив, что Ватари не сказал его отцу правду. Придуманная помощником L версия гласила, что вчера все четверо отравились тортом. Если бы Соичиро узнал, что его сын обдолбался наркотиками и под кайфом занимался сексом с парнем, то точно бы заработал себе еще один сердечный приступ. Что за дрянь была в печенье, которым их так любезно угостил детектив, Лайт так и не уточнил. Ему вполне хватило объяснений врача, что последствия для организма будут минимальными, особенно если пройти курс лечения. Миса, узнав, что переспала с Мацудой, закатила истерику и в слезах просила у Лайта прощения. Тот махнул рукой — не настолько же он ревнивый идиот, чтобы обвинять в чем-то девушку, которую накормили наркотиками без её ведома. Мацуда вёл себя тихо-тихо: не то боялся, что Лайт будет предъявлять ему претензии за секс с Мисой, не то просто чувствовал себя неважно. L же... — Надеюсь, ты действительно не станешь это повторять? — спросил у него Лайт. — После того, как я наутро чуть не выблевал собственные потроха? — скривился тот. — Я не настолько мазохист. И если бы не видел записи, сам бы не поверил, что у меня вчера встал. — Не напоминай, — Лайт поморщился. — Забей. Мы были очень, очень, очень неадекватны — вот и всё. — А на кой чёрт тебе вообще понадобилось затевать подобные эксперименты? — Из любопытства, Лайт-кун. Я ведь никогда раньше не пробовал, — L свернулся клубком на больничной койке, с уверенностью закончив: — И никогда больше не буду.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Death Note"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты