Рядом

Моргана поднимается с земли, тщательно отряхивается, недоумённо смотрит на порванное платье. Ровный разрез от заговорённого кинжала, который её не убил. И бросается в бега. Пока Мерлин не вернулся. Мерлин возвращается очень скоро, настроенный красиво похоронить ведьму, но хоронить некого. На земле следы лёгкие, изящные. Следы самой красивой ведьмы на свете. И самой мстительной. Она вернётся за ним, за Гвен, за Гаюсом. Придет разрушить Камелот. Мерлин обкладывается древними книгами и ищет способ защититься. Моргана бежит и прячется, поднимает древние заклятия для защиты, обрезает волосы, переодевается в крестьянскую одежду. Мерлин придёт за ней. Обязательно придёт. И когда придёт, она будет готова и защищена. Только с обрезанными волосами и в этом жутком платье. Мерлин, кстати, не заслуживает такой сильной маскировки. Можно найти платье и посимпатичнее. Наше время. Мерлин как всегда книгами обложился, ведь он учитель истории, в строгом костюме и вычурным шейным платком (начальство зря пытается привить ему любовь к галстукам). Под полой пиджака на всякий случай заговорённый кинжал. Вдруг она придёт. У Морганы светло-рыжее каре и карие линзы, на ней фиолетовая блузка и джинсы. Не то чтобы такая уж сильная маскировка, но с первого раза можно не узнать, особенно если пятнадцать веков не виделись. Это даст ей фору. Моргана из дому почти не уходит, да и в Лондоне не собиралась оставаться надолго, просто захотела увидеть, как изменился Камелот. Её соседка, приставучая смазливая особа, пытается вытащить её в кафе, кино и в парк, но Моргана отчаянно сопротивляется. Соседка не сдаётся. Соседка, которой уже под сорок, как бы она не пыталась это скрыть, одевается слишком вызывающе, зачем-то поступила в универ и непонятно зачем пытается подружиться с Морганой. Да ещё хочет универ ей показать. И красавчика-учителя, который очень вдохновенно преподаёт историю и интересно одевается. Моргана ей просто сдаётся, потому что стерва явно не отстанет. А ещё у стервы горькие складки у губ, и это как-то мешает на неё по-настоящему наорать. Они идут по улице, Моргана сдалась, но это не мешает ей ворчать и выкинуть сигареты соседки, соседка постоянно болтает, нервно оглядывается, задевает блондинку в слишком короткой юбке, которой это решительно не нравится. Моргане отчаянно хочется домой. В Лондоне холодно. Впрочем, ей всегда холодно. Девушку ещё пришлось уговаривать не драться, и очень хотелось вырубить её, если честно, но глаза у драчливой блондинки были какие-то загнанные. И да – она становится сентиментальной. Первое, что она думает, когда входит в аудиторию, это не «срочно бежать», а «какая дура могла назвать Мерлина красавчиком». И это не простительно, это промедление, она же не хочет снова получить кинжал в сердце. Моргана сбегает изящно и быстро, надеясь, что Мерлин её не узнал. Она кардинально сменила имидж. Только вот природную грацию, походку и этот ужас в теперь уже карих глазах он узнал. Ведь ему это так часто снится. Только она лишь заглянула в аудиторию и, узнав его, тотчас сбежала. Значит не искала? Это очень смешно и нелепо, но ему немного обидно. Не хотеть его видеть пятнадцать веков – это слишком даже для того, что он сделал. Ему казалось иногда, что она всё-таки рядом, следит за ним, разумеется с злобными планами, иногда он слышал её шаги. Моргана поспешно кидает самое необходимое в чемодан и покидает квартиру навсегда. Как и страну. Волосы выбеляются и безжалостно стригутся, линзы теперь серые, и она носит нелепые балахоны, скрывающие фигуру. Хотя, она не собирается умирать в этом жутком одеянии, если что, и можно прикупить вот то сиреневое платье. Нет, это совсем не из-за Мерлина. Три месяца – в этом слишком солнечном Сан-Франциско, который всё равно, зараза, не согревает, с бесяче улыбчивыми жителями и яркими домами. Она даже соседку свою встречает, которая, оказывается, отсюда родом, а в Лондон просто сбегала от проблем. Моргана сначала думает, что её Мерлин послал следить за ней, но уж слишком искренне соседка недоумевает. Три месяца. Ровно столько понадобилось, чтобы понять, что её никто не ищет. Она входит в аудиторию, когда студентов нет, и вряд ли, это к добру. Но к кинжалу он не тянется. Не сейчас, когда у неё глаза такие прежние, из ночных кошмаров. Угасающие. - Почему ты меня не искал? Пятнадцать веков не рядом, это слишком, наверное, даже для них.