eighties

У Донхека вся комната завалена кассетами с фильмами и музыкой. Он ведь что-то вроде эстета, вместо обоев в комнате голые стены с плакатами и личными рисунками. Домашний арест воспринимается ещё хуже, чем школа, в которую он сегодня не идет (потому что его мама не знает, что ложиться в четыре утра и вставать в шесть для него что-то вроде нормы, и говорит ему оставаться высыпаться, его ведь вечером ждет «серьёзный разговор». Донхек включает альбом Iggy pop в кассетном проигрывателе и ложится на кровать, сложив руки на живот. /// Вечером он в очередной раз сбегает из дома и мчится подальше оттуда. Марк в бассейн приходит чуть позже всех остальных, когда сам Донхек успевает выпить одну банку пива и начать вторую. У него в этот момент и настрой стал более игривым, и мысли свободнее. Старший хватает его за руку и тащит в сторону раздевалок. Как только за их спинами захлопывается дверь, Марк прижимает Хека к стене. — Я соскучился по тебе, — мурлычет он, пока водит кончиком носа по шее младшего. — Мы не виделись один день, — Донхеку чертовски трудно что-либо говорить, он чуть ли не задыхается от того, как Марк крепко сжимает его талию. — Ну и что? Это слишком много, — Марк пальцами пробирается под свитер Хека, а губами уже проходит по острым скулам, — Черт возьми, зачем ты надел этот свитер? Старший злится, хватается за края кофты и наглым образом стягивает её с Ли, бросая на пол. Горячая кожа контактирует с холодным кафелем на стенах. — Холодно, Марк, — ноет Донхек сквозь поцелуи, буквально на секунды отрывая свои губы от марковских, чтобы произнести эти чертовы слова. Но его слушаются, теперь сам Марк облокачивается спиной об кафель, а младшего прижимает к себе, гладит его острые лопатки и чуть выпирающие ребра, кусает ключицы и шею, а затем тут же их облизывает. Сам Донхек теряется где-то посреди этого всего, забывая о том, кто он и где он. Руки у Марка горячие, чуть мозолистые, а поцелуи мокрые. Хек дышит тяжело и почти стонет, прося своего парня высунуть язык. Младший тут же облизывает чужой язык своим собственным, а затем его щипают за бок, и, пока он занят тем, чтобы ойкнуть и сморщится от боли, его вновь целуют, с языком, по-французски. /// — Опять эти голубки сосутся, — говорит Джемин, когда, оглянувшись, нигде не находит ни Марка, ни Донхека. — А что, завидуешь? — смеется Ченлэ. — Ага, не то слово, — кривится Нана, поглядывая на стоящих вместе Ренджуна и Джено. /// Донхек лежит, прикрытый одним лишь пледом, на родительской кровати Марка, пока тот делает самокрутки, стоя у подоконника. — У тебя такая прикольная задница, — улыбается Хек, разглядывая абсолютного голого парня. — Твоя лучше, милый, — Ли подходит вновь к постели, отдавая Хеку один косяк, а себе оставляя второй, он шарится в тумбочке, ища зажигалку и подкуривает обе сигареты, — Джено предлагает съездить на пляж, сказал, что украдет машину у отца. Поедешь? — Только с тобой, — Марк вдыхает побольше дыма, а затем выдыхает его прямо в раскрытые губы Донхека, пока тот пальцами закапывается в марковские густые темные волосы.