В темных омутах черти водятся

      Солнечные лучи осеннего солнца пробивались сквозь щель между темно-бежевыми шторами в комнате парня. Некоторые из них попадали на белоснежную ткань одеяла, а другие — на копну темных волос, пряди которых разместились маленькими волнами по мягкой подушке. Их владелец до сих пор спокойно спал, видя красочный сон, который он точно не вспомнит наутро. Прикрытые веки совсем немного подрагивали, розоватые губы были приоткрыты, а на уголках собралась прозрачная слюна, означающая, что сон сладок. Но не прошло и нескольких мгновений, как от светлых стен отразился раздражающий звон будильника ровно в 7:00, как и всегда. Парень из дремы сразу выпадает и кутается сильнее в одеяло, потому что до жути сейчас не хочется вставать и шлепать в академию. Кто её вообще создал? Зачем? А зачем парень вообще в неё поступил? Ах, родителям нельзя ж перечить, особенно матери.       По комнате раздался обреченный стон и одеяло было откинуто, давая лучам блуждать по подтянутому телу. Жилистые руки подносятся к лицу и вскоре массируют глаза, а потом прикрывают рот и нос. Веки с длинными темными ресницами поднялись, давая антрацитовым глазам, с легкой дымкой сна, рассматривать белоснежный потолок, который украшала самая обычная круглая люстра. Парень поднялся, присаживаясь на краю кровати, опуская босые ступни на темный ламинат. По телу прошлась легкая дрожь, когда теплая кожа дотронулась до прохладного материала. Зевнув который раз, брюнет встал, потянулся и, засунув руки в спальные штаны, решил не надевать футболку и подойти к зеркалу.       И теперь, напротив парня стояло маленькое существо, точнее такой же ребенок как раньше, только больше. Та же копна темных волос, которая всегда после сна в творческом беспорядке, темные глаза, с легким блеском. Но если опустить взгляд пониже, то появятся широкие плечи, выделяющиеся ключицы, на которых раньше были красные пятна, натренированный торс, выделяющиеся ниточки вен на руках. Личико осталось таким же, но только линии стали немного четче, а тело — из хлюпенького превратилось в желанное. Хмыкнув про себя, парень слегка поправил торчащие темные пряди и вышел из комнаты, не забыв посмотреть на время. 7:10. Времени ещё сполна. Спускаясь по лестнице, Гук прикрыл глаза и зевнул, но одновременно чуть не свалился со ступенек, из-за маленького ураганчика, который проживает вместе с ним. А ещё одновременно есть родной кровинкой и тем, кого хочется и защищать, и убить в какой-то из моментов жизни.        — Чонми! Не бегай по дому! — крикнул раздраженно Чонгук, а потом услышал детский смех. Но не прошло и 10 секунд, как из-за угла выглядывает маленькая девочка и показывает старшему язык, вскоре скрываясь, потому что… — Значит так? Иди сюда, мелкая засранка! — сонность прошла, а раздражение сменилось легким весельем. Так происходило почти каждый божий день. Маленькое чудо, которое бегало неугомонно по дому, всегда дарило маленькую частичку своего задорства и веселья окружающим, когда тем было плохо или же настроение подпорченно жирным директором фирмы. Так же и у семьи Чон.       Самый младший ребенок — Чон Чонми — 6-ти летняя сестренка громилы Чонгука (она сама дала ему такое прозвище). Каждый раз, когда парень был не в настроении или утро не задалось, то все менялось с появлением принцессы с темно-каштановыми волосами. Большие оленьи глаза всегда были заполнены весельем, а губы растянуты в яркой улыбке, показывая на свет два передних зуба, прям как у Гука. Несмотря на то, что старший хотел её всеми силами убить, они были не разлей вода. Куда брюнет, туда и шатенка. Они хоть оба залезут на самое высокое дерево, а потом младшая будет ныть, что ей страшно. Конечно, также поведение надоест Гуку, но он просто промолчит и поможет своей младшей сестренке слезть. В школе этот парень брутальный альфа-самец, на которого вешаются не только девушки, но и парни. А дома — простой старший брат, который помогает маме по хозяйству и приглядывает за Чонми. Потому что он единственный, на данный момент, мужчина в семье.       Ещё когда маленькому Чонгуку было 10 лет, он заметил, как между родителями начало возрастать напряжение. Сначала ребенок просто наблюдал за ними, а после того как прошло несколько лет, то малыш начал слышать плач по ночам. Сразу было понятно, что он принадлежал женщине. Но шло время, Чонгук рос и с каждым годом все понимал. Вот ему уже 16, а Чон стоит и защищает свою маму от рук пьяного отца. От темных стен отражались женские всхлипы, а спровоцировал их мужчина, узнавший о беременности жены. Он уже не первый раз подозревал об измене, но не помнил как один раз напившись, завалился домой и сам изнасиловал её. Женщина, думала что её муж образумится и вскоре всё придет в норму и они начнут жить так же, как и после рождения Чона-младшего. Но как же она была не права…       Сейчас молодая мама видит перед собой широкую спину сына и она уверенна, что у того разбита губа и синеет синяк в районе щеки. Женщине страшно, но больше всего она боится за Чона. За то, что он возьмет весь удар на себя… А отец не такой уж и ангел, на самом то деле.       А оно так и вышло. Чонгука избил отец, а потом собрал манатки и ушел из дома. Мама просила прощения, она обнимала сына и плакала. Умоляла о прощении, на что получила лишь слабую улыбку самого дорогого, что может быть в её жизни, а потом и такие слова: «Мам… Тебе он ничего не сделал?» От этих слов хотелось выть ещё больше, но теперь женщина плакала в плечо сына, чувствуя защиту, которая исчезла как 6 лет назад, когда уже впервые, теперь чужой мужчина, завалился пьяным домой.       Сжимая маму в своих объятьях, Чонгук поклялся, что больше она ни разу не будет плакать. Все таки, улыбка женщине идет больше.       Дойдя до кухни, Чон заметил самое родное и самое дорогое в его жизни за плитой, на которой стояла сковородка с запашными блинами. Несколько из них женщина разложила по тарелкам и полила кленовым сиропом. Подхватив тонкими пальцами посуду, мама парня развернулась и слегка качнулась, но крепкие руки сына всегда оказывались в нужное время в нужном месте.        — Аккуратней, — проговорил Чон и вскоре увидел любимую улыбку женщины, которая каждый раз появлялась всё чаще и чаще. Даже легкие морщинки не портили её красоту. Подхватив тарелки, брюнет поставил их на стол, а потом и получил в щеку такой родной поцелуй, который всегда дарила ему мама каждое утро.         — Доброе утро, — проговорив это, миссис Чон вернулась к плите, чтоб доготовить еду. На эту фразу Чонгук лишь фыркнул, а потом и пробурчал себе под нос, после чего кухня наполнилась звонким смехом женщины.        — Ага, доброе. Особенно когда маленький ураганище сбивает тебя с ног.        — Эй! Вообще-то я тебя не сбивала, это ты сам чуть не упал, — теперь звонкий смех добавил и другой голосок, от которого Чон так и спешил закатить глаза. Самый младший член семьи уже почистил зубки и прибежал позавтракать любимой вкусной маминой едой. Но не дает вилке прикоснуться к заветным блинчикам маленькие искорки между, почти, одинаковыми глазами.        — Чонми! — как-то прошипел старший и присел за стол, не сводя взгляда с младшей, совсем немного прищурив глаза.         — Чонгук! — перековеркала младшая, но вместо своего имени сказала его, из-за чего тот ещё больше прищурил глаза, как и поступила девочка.        — А-ну рты свои красивенькие закрыли, глаза направили на еду и начали кушать, — спокойно проговорила женщина, но даже этот тон заставлял детей почувствовать легкую дрожь по телу, из-за чего они сразу приступили к еде. Краем глаза женщина понаблюдала за этой парочкой и уголки губ снова потянулись вверх. Не смотря на такие маленькие и нелепые «ссоры», дети любили друг друга и даже иногда баловались, несмотря на то, что Чону уже пошел как 20-тый год. Эти оба питают друг друга такой энергией, что позавидуешь им. Но одновременно младшие Чоны никак не могли поделить между собой маму, хотя любили затащить женщину в свои игры. А та была не против вспомнить молодость и побеситься со своими детьми. Несмотря на то, что она пережила раньше, госпожа Чон отпустила всё, оставив в прошлом, и решила жить настоящим, где сейчас может просто вспомнить то, как баловалась сама.       Закончив с приготовлением еды, женщина отстранилась от плиты, не забыв её выключить. Но она не ожидала что её маленькие два сорванца уже поедят и будут ждать добавки. А хотя вру, только один жаворонок уже всё поел, как второй просто ковырялся в тарелке, съев 2-3 кусочка. Миссис Чон нахмурилась, сведя тонкие брови на переносице и вскоре тяжело выдохнула. Присев за стол, она отломила кусочек от блинчиков и, перед тем как положить его в рот, спросила у старшего.        — Тебя что-то заботит? — от этих слов Чон шарахнулся и чуть не выронил вилку из рук, что означало то, что тот был где-то далеко не за столом. Там, где он может пройтись по деревянному паркету своей личной библиотеки и достать ту книгу, в которой написаны именно те воспоминания, которые нужны. А после того, как Гук найдет очередной бардовый переплет, пойдет в самое сердце своего личного места, присядет в мягкое кресло, которое покрыто мягким темно-коричневым пледом, а потом, включив свет, начнет находить определенные строки. А вскоре, когда найдутся нужные слова, они исчезнут из виду, а потом начнется паника и каждая из книг окажется на земле. Колени встретятся с полом, а пальцы окажутся в смоляных волосах, сжимая и одновременно оттягивая их. Чонгук тогда потеряется и поймет, что важная информация только что ускользнула из рук, а он даже её не заметил. Но сейчас Гук находится на кухне и собирается завтракать, но до ушей донесся мелодичный голос женщины и парень выпал из своей прострации. Слегка улыбнувшись, он отрицательно помотал из головы в сторону, а потом и проговорил.        — Нет, мам, всё нормально. — на эту фразу женщина лишь ещё с большим подозрением посмотрела на сына, но потом, выдохнув, продолжила есть.        — Хорошо, допустим я поверила. А как хоть в школе, расскажешь? — тонкая бровь вопросительно изогнулась, но потом она поднялась вверх как и вторая, потому что блинчики так и таяли во рту, а кленовый сироп добавлял новую нотку сладости.        — В академии… — поправил брюнет свою маму, от чего та лишь отмахнулась. Все равно учатся и там, и там, так что какая разница? — Там все отлично. В студсовете как всегда уже на первых днях пихают много работы, из-за этого я с ребятами не успеваю всё сделать. Появились новенькие, но они такие же как и остальные — несчастные отбросы, — в голове всплыла красная макушка, но парень немного потряс головой, прикрыв глаза, хотя, чтобы она исчезла из мыслей.        — Чон Чонгук, — мама Чона строго посмотрела на сына, а тот немного съежился, но вскоре кинул раздражительный взгляд на Чонми, которая успевала и послушать, и поесть, и прыснуть в кулак.        — Мам, но только не сейчас. Так вот, но меня кое-что беспокоит, — после этого слова брюнет сдерживает паузу, решаясь рассказывать ему или нет, но это ведь мама. Если сейчас не расскажешь, все равно потом она узнает. — Ммм, как лучше сказать. После встречи с одним человеком, я начал чувствовать легкий дискомфорт в районе затылка. Такое чувство, что мне там что-то выжгли, но я не могу посмотреть, — спокойно продолжал говорить брюнет, но его перебило хихиканье сестры.        — Мам, я ж говорила он не такой умный как кажется. Он даже не догадался… — но даже не договорив, шоколадные омуты встретились с гневным взглядом матери и, показав язык старшему брату, Чонми спрыгнула со стула, побежав к себе в комнату одеваться. В то время как женщина выдохнула, она отложила вилку и, отодвинув стул, встала с него. В голове сразу начали появляться некие подозрения, но она сразу испарятся, если миссис Чон проверит.        — Давай посмотрю. — осторожно проговорила женщина и зашла за спину сына. Темные омуты начали исследовать затылок парня, пока тот продолжал себе спокойно есть. Он доверял своей маме, так что не сильно беспокоился о том, что же она делает сзади. Но брюнет чуть не подавился, услышав слово «Придурок». Но женщина проговорила это с вопросительной интонацией. — Чонгу-у-к, — протянула мама Чона, пока тот отодвигал от себя тарелку. — А кто из твоих знакомых так тебя называл? — извилины зашевелились в мозгу парня. Из знакомых? Кто из недавних знакомых мог называть нашего всемилюбимого Чонгука? Ах-да… Новенький. Но тот подобных слов не говорил вслух, а если в голове…       Мама, когда Чон ещё был маленьким парнем, рассказывала ему о том, что иногда на участках тела проступает то, что думает о самом человеке истинный — тот, кто предназначен судьбой. Тот, кто поддержит в трудную минуту (или просто приготовит какао в зимний вечер). Тот, кто выдержит тебя в самый гадкий момент жизни.       На лице у парня появилась легкая ухмылка, а в голове сразу появился образ красноволосого парня, который только-только поступил в академию, а уже успел дать Чону по морде. Тогда было довольно-таки веселое время. Но после этого случая Гук не доставал младшего, а просто наблюдал издалека. Хотя в голове уже созрел прекрасный план, как расположить парня ближе к себе.        — Да так, один из новеньких, — с таинственной ухмылкой проговорил сын женщины, а та, увидев его выражение лица, поставила руки в бока и с прищуром посмотрела. Эта черта характера никогда ни к чему хорошему не приводила, а досталась она ему от отца. Миссис Чон уже собралась открыть рот и что-то проговорить, как брюнет встал со стола и пошел к себе в комнату, где он оделся в ненавистную форму. Но ему было всё равно на самом то деле, так что Чон мигом надевает облегающие черные джинсы с порванными коленками, которые так и подчеркивали накаченые бедра, ну и сверху обычную светлую рубашку. Совсем слегка уложив и так растрепанные волосы, Гук улыбнулся своему отражению в зеркале и вскоре так же быстро, как он прибежал к себе в комнату, оказался в прихожей и начал обуваться. — Извини, мам, но мне уже пора. Сегодня буду поздно! — крикнул Чон на прощание и всё, что он услышал перед тем как хлопнуть дверью это: «Чон Чонгук, мы не договорили!»

***

      В коридорах как и всегда шумели ребята: кто-то рассказывал как провел вчера вечер наедине со своим любимым, ну конечно же это были девушки, или же рассказывали очередной план как поиздеваться над новенькими замухрышками, не важно кто это парень или же девушка. Но не смотря на эту всю шумиху парень, который спокойно себе стоял, облокотившись об подоконник одного из окон, слушал очередную песню. В черных наушниках играла «Airplane Pt.2» из-за чего в голове у брюнета сразу начали появляться новые движения и связки под такт этой музыки. Но они просуществовали недолго, потому что одно существо с шатеновыми волосами, в которых некоторые пряди были яркого оранжевого цвета, обхватило своей рукой шею парня и, наклонив, растрепало и так неухоженную копну волос. Один из наушников выпал, а один из глаз зажмурился, когда на губах почти начала расцветать улыбка.        — Хей, а как тут поживает мой крольчонок без меня? — спросил весело шатен, а вскоре услышал шипение из-за которого пришлось отпустить друга, чтоб тот не занес свой прекрасный кулачок в район солнечного сплетения. А тот может.        — Пак Чимин, либо ты меня отпускаешь, либо я за себя не ручаюсь, — Чонгук тогда выдохнул с облегчением, почувствовав прилив воздуха. Но одновременно кроличья улыбка расцвела ещё больше, когда парень завидел своего лучшего друга и одновременно правую руку в студсовете.       Пак Чимин — парень 20-ти лет. Обучается на параллели с Чонгуком, даже лучше сказать эти два парня-сорванца в одном классе. Но иногда они просто пропускают уроки, потому что ведут себя как Бог знает кто, а иногда просто из-за проблем, что навалились на их голову по поводу учебного заведения. Шатен, так же, как и Чон, родился в Пусане, но несмотря на то, что он старше на несколько месяцев, совсем немного дает фору младшему в росте, от чего брюнет иногда (нет) подкалывает своего хена.       У Пака довольно-таки подтянутое тело, но щечки пухленькие. Гук даже иногда называет его булочкой, от чего может получить золотой подсрачник специально для золотого мальчика. Чимин имел выразительные карамельные глаза, которые всегда становились цвета темного шоколада, если тот злился или над чем-то был сосредоточен. Парень имел довольно пухлые губы, но они его совсем не портили, только додавали легкой милоты, когда тот улыбался.       Чимин с раннего детства увлекался танцами, так что сейчас его навык в этой сфере, можно сказать, находится на уровне професионала. Так же Пак увлекался готовкой, скорее всего, кондитерских изделий. Несмотря на то, что он занимается своей формой, иногда нужно делать маленькие перерывчики и совсем немного побаловать себя сладеньким. Особенно шоколадными маффинами, которые просто рассыпаются и тают во рту, удовлетворяя человека своим вкусом.       В свою очередь парень был разбойником, но это не мешало ему хорошо учиться, в отличии от Гука, который свои хорошие оценки получает только из-за того, что президент академии (особенно по английскому). Хитрожопый, блин. Сейчас парень был одет в обычные темно-синие облегающие штаны, а торс покрывала ткань легкого серебряного свитера, который слегка спадал с плеча, показывая на свет контур одной из ключиц (а некоторые из девиц, которые на заднем фоне, уже верещали, увидев лишь оголенное плечо).       Как только парни отлипли друг от друга и Гук убрал наушники, тем самым давая музыке потопать в гуле коридора. Пак и Чон пожали друг другу руки, а потом начался самый простой разговор друзей, но если бы не…        — А теперь признавайся, кто этот счастливчик, что написал тебе на затылке «Придурок»? А ведь он полностью прав, — шатен прыснул себе в кулак и сразу стал серьезным, заметив сердитый взгляд давнего знакомого, но внутри было совсем наоборот. Пак был готов заржать на весь этот коридор, потому что это насколько нужно было напиться, чтоб разрешить такое себе набить, потому что на обычный маркер это не сильно смахивает. В то время пока Чон закатывал глаза и собирался отмахиваться, он услышал отдаленный глубокий голос, и вскоре, в радиус взора темных глаз попался налитый ярко-красный цвет. Но рядом оказалась светлая макушка, владелец которой очень мило беседовал с одним из новеньких. Чон знал кто это, но имя человека было неизвестно.       В это же время Пак вопросительно посмотрел на младшего, но переведя взгляд своих очей, застыл на несколько секунд. Сейчас они видели неизвестного парня и того, кого шатен желает уже почти как полгода. Когда это началось? Пак не знает. Но сейчас объект его обожания — Мин Юнги до жути мило беседовал с неизвестным пацаном, который имел яркий и вызывающий цвет волос. Момент и лицо блондина озаряет искренняя улыбка. Момент и Пак сразу выпрямляется, сжимает кулаки и совсем немного скалится. Совсем немножко, но Чон всё-таки замечает изменения в хене и от этого ухмыляется.        — Ты меня спрашивал, кто за счастливчик? — с ехидной улыбкой проговорил Гук и слегка толкнул локтем старшего в бок, от чего тот переместил взор своих темных очей на младшего. — А это вон тот малыш, — Чон кивнул в сторону красноволосого. Пак вопросительно изогнул бровь, а потом просто стал наблюдать за ситуацией, которая начала разворачиваться.       В свою очередь Тэхен почувствовал неладное. Было такое чувство, что на него одновременно и смотрят, и прожигают взглядом где-то в районе шеи, возможно ниже. Юркий язычок прошелся по сухим губам, а карамельные омуты поднялись, уже не обращая внимания на рассказ старшего об академии. И зря он это сделал, потому что встретился с другими омутами: более темными, в которых пляшут не только языки синего пламени, но и черты вдобавок.       Дыхание слегка сбилось, но оно сразу пришло в норму, хотя сейчас до жути хотелось развернуться и уйти. А что ему мешает это сделать?        — Хен… — тихо проговорил Ким, тем самым перебивая старшего, от чего тот начал ещё больше бурчать на подобии: «Я значит тут распинаюсь, рассказываю, трачу свое драгоценное время, а ты тут меня перебиваешь, ты, неблагодарное существо?» Но заметив с каким взглядом младший смотрит на него, спокойно выдохнул. — Давай пойдем другой дорогой, пожалуйста, — воспоминания были ещё свежи с того дня, а когда взгляды встречаются, но между лопатками начинает жечь, от чего из сжатых зубов вырывается шипение.       Юнги вопросительно изогнул бровь, но переведя взгляд туда, куда смотрел Ким, теперь сам не против пойти другой дорогой. Потому что там стоял Чимин. Пак Чимин, который в свою очередь смотрел своим таким же пронзительным взглядом, от которого вдоль позвоночника пробегал холодок, а тело покрывалось гусиной кожей. В горле сразу начинало пересыхать, а в голове пропадали все мысли, оставляя пустоту. От этих глаз, цвета темного шоколада, хотелось спрятаться, но одновременно чувствовалась такая подавляющая аура, что коленки начинало подкашивать, а подчиняться так и норовилось. Но не сейчас, ещё рано, о чего Мин лишь нервно сглатывает и, беря Кима за предплечье, разворачивает в другую сторону, не сводя взгляда с Пака.        — Х-хорошо… — тихо проговорил Юнги, от чего Тэхен удивился, потому что не видел чтоб кто-то или даже что-то усмирил этого «старого» ворчуга, делая из него тихий комочек котенка с мягкой белой шерсткой.       Прошло несколько секунд и два парня скрылись за углом, от чего Чимин еще больше прищурил глаза, а Чон издал легкий смешок.        — Походу нам с тобой повезло, Чимчим~        — Я тебя просил меня так не называть на людях, — прошипел старший, выдыхая и успокаиваясь, понимая, что красноволосый парнишка не стоит на его дороге, потому что он стал очередной забавой нынешнего короля.        — Прости, прости… — Гук невинно улыбнулся и посмотрел туда, где совсем недавно скрылась красноволосая макушка. — Как думаешь, может примем нескольких людей к нам в студсовет? — Чон повернулся к старшему, который лишь обреченно выдохнул и помассировал один висок, прикрывая глаза и смотря на младшего спод темных ресниц.        — Тебе не хватает мамаши, вечно веселой лошади и рукожопа с милыми ямочками при улыбке? — уже без всяких эмоций проговорил шатен, забив на всё, что скажет младший, потому что это ж ему вся слава пришлась.        — Конечно не хватает! — воскликнул брюнет и в глазах снова заплясали чертики, а ехидная ухмылка снова начала играть на лице, с каждой секундой становлясь все шире. — В нашем дурдоме не хватает одного ворчуна и до жути милой простушки…       

«Не так ли, Малыш?»

      Широкую спину, точнее где-то в районе лопаток еще больше начало печь, от чего из Кима вырвался еле слышимый стон боли, а сам парень ухватился за Юнги, прикрыв глаза.        — Тэхен? — перепугался старший из-за чего повернулся к нему лицом, кладя свои ладошки на плечи красноволосого. Тот приоткрыл один глаз и сказал то, от чего старший провалился в легкий ступор.        — Подними мою кофту и посмотри, что с моей спиной. — еле как проговорил младший шипя от новой порции боли.        — Что?        — Юнги, не будь тупой блондинкой! Просто подними мою кофту и скажи, что со спиной! — совсем слегка прикрикнул Ким, от чего сразу же получил по лбу щелбаном и уловил ухом тихое бурчание на подобии: «Да хорошо, хорошо. Разорался тут…» и именно от этих слов на лице появилась легкая улыбка. Почувствовав легкую прохладу на спине, которая начала нещадно гореть, Тэ легкое облегчение и сейчас его не беспокоило, что на них смотрят другие учащиеся. Долгое время было тихо, и эта тишина начала раздражать Кима.        — Ну что, что там?        — Тэхен… А у тебя между лопатками написано «Малыш»… — как-то с легким шоком проговорил старший ведь он знал, что это означает. Либо Тэ нашел соулмейта, либо соулмейт нашел Тэ. Других вариантов нет.       От этого заявления холодок окутал тело парня, а пол, как показалось, исчез оставляя за собой темноту, в которую красноволосый начинант падать. А пути назад нету. Спасения нету. В голову сразу полезли гадкие мысли, а длинные пальцы впутались в мягкие волосы, ведь только один человек так называл его ближайшее время. Только парень с темными как смоль волосами, темными антрацитовыми глазами, с родинкой под полноватой нижней губой… Только этот парень сделал себе маленькую привычку давать прозвища. И только этот парень не показывал себя уже долгое время… До этого момента.