В темных омутах черти водятся

      Капли прохладной воды стекают по юношескому телу, хотя для него они были совсем не холодными. Вода обжигала участки кожи, которая пульсировала больше всего, а именно в одном месте — между лопаток. Если бы Тэхен мог, он бы уже давно пошел в какую-то лабораторию и начал умолять врачей сделать сыворотку, чтоб избавиться от этого клейма. Нельзя назвать это меткой, которая ждалась с определенным трепетом сердца. Это клеймо, которым его привязали к одному поганому человеку, который считает себя пупом земли. Но это всего лишь мысль Тэхена, никто, кроме родных, не знает какой на самом-то деле Чон Чонгук. Возможно он не такой резкий, настырный, своенравный или же скверный. Возможно он добрый, относится с трепетом в сердце, поможет в трудную минуту и будет искать до того момента, пока не найдет, по худшему исходу, мертвое тело. Но аловолосый не захотел рассмотреть эту сторону, так что, будет дальше обходить его стороной.       Выключив воду, парень накинул на бёдра полотенце и, слегка растормошив волосы, вышел из ванной комнаты, но напоследок, посмотрел в зеркало. Вроде бы нормальное подтянутое тело, даже пресс немного выделяется, но глаза останавливаются лишь на одном месте. Только слово, которое находилось между лопатками мусолило глаза. Фыркнув, Тэ шел к своей комнате, но в душе образовывалось чувство, что всё как-то немного идет по пизде… Или ему так кажется?

***

       — Ты уверен, что хочешь пойти именно в это кафе? — темноволосый уже стоит на улице какие-то 10 минут, показывает пальцем на дверь маленькой кафешки, смотря на своего друга, который улыбается широкой улыбкой.        — Конечно, я должен посмотреть персонал, — сказав это, брюнет засунул свои руки в карманы и двинулся на стеклянную дверь, которая отварилась с определенным звучанием металлических колокольчиков. В это же время Пак тяжело выдохнул и задал себе единственный вопрос: какого хрена он поплелся за этим избалованным пареньком? Но на него он не знает ответа, из-за чего спокойно пошел следом.       Чон осмотрел помещение и ответил приветливой улыбкой девушке, которая проговорила: «Добро пожаловать, давайте провожу вас за свободный столик». Чонгук лишь на это кивнул и обернулся, проверив, идет ли за ним Пак-черепаха-столетняя-Чимин. Но какое его было удивление, когда тот уже шел за девушкой и подгонял брюнета. Издав легенький смешок, парень прошел до определенного столика, где и присел. С каждым шагом глубокие глаза прослеживали каждый уголочек, ставя себе галочку, что это место и правда по-своему виду домашнее. Интерьер поддерживал коричневую цветовую гамму, где были совсем маленькие моменты нежно-персикового цвета и темно-кофейного оттенка, который совсем не раздражал своей грубостью чувствительный глаз. Подоконники были светлыми, и на них стояли маленькие вазончики с цветами. Сразу можно сказать — владелец женщина, потому что растения были в хорошем состоянии. То ли девушки, которые здесь работали, внимательно за ними наблюдали, то ли хозяйка за каждый опавший листик, могла срезать зарплату на несколько сотен вон.       Когда парни присели за стол, то глаза мазнули по стенам — на них висели картины. Айвазовский, со своими морскими пейзажами, Ван Гог и его подсолнухи, а так же его легендарная «Звездная ночь». Яркие оттенки завораживали, а цветовая гамма притягивала. Крупные мазки — вот в чём скрывалась маленькая частичка души художника. Но больше всего его привлекла именно красная макушка, которая находилась именно за столиком, возле которого весела первая картина этого удивительного художника. Гук не ошибся — простушка работает именно в этом кафе.       Темные омуты проскользнули по телу младшего, оценивая как сидит форма официанта. Она была темно-коричневого цвета, которая как раз подходила под глаза Кима. Некоторые красные пряди волос попадали на лоб, из-за того, что не задерживались в маленьком хвостике на макушке. Так они не попадали в глаза, и тем более парень смотрелся намного красивее. Идеальный профиль был открыт.       Губы иногда расходились в квадратной улыбке и с них слетала только одна фраза: «Ожидайте своего заказа». Конечно же Гук не слышал этого, но он сразу понял и без звука. Белая рубашка подчеркивала мужественность парня и давала ему не такой уж и строгий вид, как тот ожидал. А когда красноволосый становится с персоналом, так можно было иногда заметить радость в карамельных глазах. Гук хмыкнул и повернулся к Чимину, который вытянул губы уточкой, подперев рукой голову.         — Ну что, увидел своего ненаглядного? А теперь можно мы пойдем домой? — спокойно проговорил Пак, хотя внутри его немного пугала… Нет, даже настораживала ситуация. В душе, где-то глубоко, было такое чувство, что скоро должно что-то произойти, хотя ничего такого не предвещало. Они в спокойном кафе, в котором от бежевых стен, с легкими нотками розового, отражалась легкая музыка. Не грустная, не громкая, а нежная и успокаивающая, дающая телу расслабиться и просто наблюдать за атмосферой.        — Чимин, не ной, — скривился Гук и облокотился об спинку стула, но вскоре приподнял руку и щелкнул несколькими пальцами, подзывая официанта, чтоб их обслужили. — Тем более я уверен, ты чертовски голодный, — после этой фразы брюнет коварно улыбнулся, показывая наружу свои два передних зуба. Тем более был маленький подвох — в кафе делают прекрасные десерты и, иногда, Пак позволяет себя побаловать. Прямо как сейчас.        — Все оплачиваешь ты, — пробурчал старший, на что брюнет лишь засмеялся и примерно через несколько секунд к ним подошел молодой человек, который излучал на первый момент холод, позже сменившийся на доброжелательную улыбку.        — Добрый вечер, что будете заказывать? — Тэхен жутко не хотел идти к этому столику, но как назло именно он находился в той части зала, которую обслуживает парень. Аловолосый даже пытался уговорить Ли Чонсока, коллегу по работе, чтоб его заменил, а тот лишь отнекивался. Тэ и глазки строил, и выпить за его счет предлагал, и в следующий раз в его смену выйти, но на того ничего не действовало. Из-за чего младший ткнул своим длинным пальцем парню в грудь и, сказав: «Моя смерть будет на твоей совести», развернулся и пошел к нужному столику, в то время как Ли лишь посмеялся.       Как только молодой парень подошел к ним, другие обратили на него внимание. Меню кафешки находилось в маленьких подставках, что стояли на всех столиках. Чимин же увлеченно его рассматривал, то поворачиваясь, то отворачиваясь от Тэхена, то открывая рот, чтобы сказать свой заказ, то закрывая и хмурясь, думая, тот ли десерт он выбрал. В то же время Чонгук лишь расслабленно облокотился вперед, ставя локти на столик, сцепляя пальцы, положив на них подбородок. Взгляд темных глаз переместился на Кима, который стал слегка постукивать ручкой об бумагу своего блокнота, пачкая бумагу чернилами. Хорошо, что младший мог похвастаться выдержкой в таких заведениях, а то бы давным давно стал бы ложечкой под взглядом антрацитовых глаз, но отделался лишь холодком, который прошелся вдоль позвонка.        — Пожалуй, я закажу вас, — проговорил Чон с ухмылкой, пока Пак лишь кашлянул в кулак, напоминая, что они находятся в общественном месте, на что брюнет закатил глаза, но вернул его на прежнюю позицию.        — Значит десерт «Амаренатта»… — спокойно проговорил парень, записывая заказ. На его лице ни одна мышца не дрогнула, сохраняя невозмутимое и спокойное выражение лица. Гук слегка цокнул, не заметив изменений. Сразу понятно, что тот имеет маску, которую брюнет скинет когда-то в этой жизни. У него будет много времени, чтоб это сделать.        — А что это за десерт? — карамельные омуты переместились с листа бумаги формата А5 на брюнета и веки, с пушистыми ресницами, несколько раз прикрыли глаза. Из прикрытого рта вырвалось легкое: «М?», на что Гук слегка улыбнулся. Такой Тэхен ему казался слегка домашним и теплым. Такого Тэхена он бы хотел увидеть как-то раз у себя на кухне за плитой.        — Десерт? — Ким прошелся юрким язычком по розоватым губам и, положив блокнот себе в кармашек, начал примерно объяснять, что это такое. — Десерт «Амаренатта» — это 2 шоколадных бисквита, которые имеют коньячную пропитку. Благодаря ней они становятся более сочными и вкус остается незабываем. В этом десерте, а точнее в самих бисквитах, есть кусочки вишни, которые дают легкую кислинку. Сахар почти на минимуме, но это не мешает его прекрасному вкусу. Между бисквитами находится сливочный крем, а украшениями является шоколадная помадка, которой поливается десерт, стружка, которой посыпается, и в добавок идет карамелизированая вишня, которая является изюминкой, — на лице появилась ухмылка, а в карамельных глазах легкая искорка, которая в каждый момент могла перерасти в настоящие танцующие языки пламени. — Вы хотели меня, но для начала испробуйте мой любимый десерт в этом заведении. Что-то еще будете? Советую к нему взять американо с ореховым сиропом — прекрасное сочетание, — но в следующий момент искры не стало — всё скрылось под легкой матовой пеленой и вернулось восвояси.         — Пожалуй, я это и закажу, — как-то отдаленно проговорил Чон, потому что пока он это всё слушал, успел выпасть из реальности. Потому что с каким удовольствием рассказывал это все красноволосый — нельзя было представить. Вроде бы обыденно, он рассказывал это каждому, но одновременно, кажется, что рассказывается именно тебе и больше никому. Эти слова будешь слышать ты и никто другой. Этот блеск в глазах и эту гаденькую ухмылку заметит только Чонгук и никто другой. Потому что только он увидит всех чертей своего малыша.        — Прекрасный выбор, — гаденько проговорил Ким и перевел взгляд на Пака. — А вы что будете?        — Мне пожалуйста мятный чай и клубничную панакоту. Я не буду таким придирчивым как мой друг, так что рассказывать не стоит о десертах, — слегка кивнув, Ким начал.        — Значит вы, — ручка показала на Чона, от чего тот вопросительно изогнул бровь. И тем более острие было повернуто именно на него. Не, брюнет не боится за свою жизнь, но мало ли что Киму придет в голову. — десерт «Амаренатта» и американо. А у вас, — Ким сначала стрельнул глазами на брюнета, а потом спокойно перевел взгляд на Пака, но ручку не убрал. Гук возмущен — почему к нему такое отношение? Вроде бы ничего не сделал, а тут… Ах точно, у Кима ж характерец есть.        — У вас клубничная панакотта с мятным чаем, — парень кивнул, в то время как Гук хотел что-то возмущенно проговорить, но аловолосый уже успел уйти. А от Чона не скрылось, как тот довольно улыбнулся и гордо задрал носик, показывая кто здесь ведет. Пальцы слегка сжали боковушку удобного кресла, а огонек в глазах слегка заиграл с новой силой. Жертва играет с огнем — это к хорошему не приведет.       Да, они знают от силы друг-друга несколько недель (да, с того случая в кабинете прошло примерно 2 недели, возможно немного больше или же меньше), но не смотря на это каждый иногда ловил друг на друге взгляды. Как Тэ чувствовал взгляд, который следит за ним, но оборачиваясь, никого не находил. Так же его карамельные глаза, с легким ободком цвета молочного шоколада, никогда не упускали возможности заметить темную макушку в стенах учебного заведения, но вскоре, почти сразу терял её из виду. Как никак тот президент академии и как же тому иметь какое-то свободное время. Они оба начали игру, из которой никто не выйдет победителем. У каждого свои правила и каждый их нарушает.       Темные глаза проводили фигуру младшего до конца, пока тот не скрылся за барной стойкой, где готовили кофе, а на витрине рядом за стеклом стояли десерты разных видов. Ухмылка снова показалась на лице, а до ушей долетело легкое:        — Как такая простушка смогла растопить сердце холодного короля? — с легким ехидным смешком спросил Пак, а потом улыбка на его лице стала шире, заметив взгляд друга.        — Только простушки с характером врываются в сердца, — теперь и на втором лице появилась широкая улыбка и парни слегка посмеялись, потому что Гук, как по любимой привычке, широко открыл свои глаза.

***

       — Ты, кажется, уже должен быть дома, или что-то забыл в этом районе, чтоб вернуться? — спросил красноволосый, закрывая за собой кафе. В принципе сейчас было примерно 10 часов вечера и именно в это время заканчивалась работа заведения. Конечно Тэхен был не директором и не заведующим, но сегодня тому пришлось отлучиться, так что он дал это дело Киму. Парень же на тот момент лишь улыбнулся и сказал, что всё сделает, но только за премию. Кстати, имя того, кто держал это заведение — Ким Сокджин. Точнее он будущий директор, потому что его мама содержит это всё. Они оба любят сладкое, плюс оба любят готовить, так что, это дело им только в радость.       Тишину ночной улицы развеял тяжелый выдох, а парень, который облокотился об капот автомобиля, лениво повернул голову к говорящему, держа скрещеные руки на груди. Оценивающий взгляд сразу прошелся по фигуре напротив: подтянутый торс скрывала самая обычная светлая рубашка, а ноги обволакивали темно-синие джинсы. На улице было ещё не настолько холодно, чтобы носить легкое пальто, но накинуть кофту сверху уже можно было — ветер вечером-то прохладный. Но даже эта прохлада не дала фигуре себя обнять и поежиться от холода, а ветерок лишь поигрался с прядками волос, от чего тот слегка сожмурил глаза, пятерней отправляя пряди назад.        — Всего-лишь то, что принадлежит мне, — лениво проговорил Гук, на что услышал фырканье. — Садись — подвезу, — сказал тот и пошел к водительскому месту, но остановился, уже собираясь открывать дверь. Взгляд поднялся, а в нем был лишь один вопрос: «Я не ясно выразился?»        — Большое спасибо, но ноги у меня еще есть. На своих двоих дойду, — огрызнулся Тэхен и, поправив лямку сумки на плече, уже развернулся, собираясь идти в нужную сторону. Но сделав несколько шагов остановился, услышав голос старшего, а особенно власть в нём, и прикрыл глаза, понимая — он не может противиться. Только один день пойдет по его воле, но больше никогда — ни завтра, ни через неделю, ни через месяц.        — Это не предложение, это утверждение. Я повторяться по-второму разу не буду, — после чего тот скрылся за дверью автомобиля, присаживаясь на свое любимое водительское место, в котором он чувствует себя спокойно, понимая, что в своей тарелке — там где должен быть. Руки ложатся на кожаный руль, а с губ срывается удовлетворенный выдох. Вскоре он включил зажигание и нажав на сцепление — услышал рык мотора. Стопа правой ноги находится на педали газа и даже если слегка на неё надавить, то можно услышать прекрасную музыку для ушей того человека, который всем сердцем отдается этому делу. А Чонгук живет машиной, он полностью пропадает в ней. Даже если что-то не так с хозяином, то и по другому рычит мотор — машина чувствует. Если не так плавно повернул или резко затормозил — то всё, чонова красавица начинает выпендриваться, ну как настоящая девушка. Вообще, с машинами и нужно так же как и со слабым полом. Но не всегда — автомобиль не любит слишком много нежности.       Поняв, что его маленький объект воздыхания не собирается садиться, Гук уже собирался отъезжать, выруливая руль так как нужно. Но его остановила легкая прохлада, которая ворвалась из-за открытой двери, которая вскоре закрылась. Если честно, тот слегка удивился, но вскоре на губах расцвела не ухмылка, а самая настоящая легкая улыбка. Сиденье рядом слегка прогнулась от чужого веса, а сзади с глухим звуком упала чужая сумка. Парень рядом сложил руки на груди, но взгляд так и не перевел на хозяина черного Audi A7 этого года.        — Мы будем ехать или как? — проворчал тот, пока глаза с карамельным оттенком смотрели на брюнета, а точнее — на его отражение в тонированном стекле. Оно конечно было легкое и искаженное, но разглядеть парня можно было.        — Как пожелаешь, — после этих слов, Чон блаженно прикрыл глаза и, вырулив руль, выехал на дорогу. Дыхание выровнялось, а вскоре, после того как взору перестали мешать веки, в темной радужке показалось легкое умиротворение и даже нотка спокойствия. Автомобиль ехал плавно — было такое чувство, что он скользит по дороге и никаких препятствий в виде ям или же кошек, которым срочно понадобилась перейти проезжую часть, не было.       Улицу освещали фонари, за которыми следила одна пара глаз. Сейчас красноволосому хотелось в поле, где нет этого света, этих дорог с машинами, а есть тишина и звездное небо. Тэхен умел ценить красоту — он жил днями, говоря, что следующего может и не быть. Но с появлением Чонгука в его жизни что-то надломилось — новый элемент, новая шестеренка. Ким невольно перевел взор своих очей на старшего, который выглядел расслаблено.        Кисти рук не так уж и сильно сжимали кожаный руль, веки слегка прикрыли глаза, но губы были сомкнуты. Младшему открывался профиль Чона, из-за чего он даже не заметил как засмотрелся. Омуты, цвета карамели, плавно переходили по линиям лица, замечая почти каждый изъян, когда уходил свет фонаря и на его место приходил следующий. Потом взгляд спустился ниже, поплыл по рукам и даже на какой-то момент Ким поджал губы и задал лишь один вопрос: «Первое впечатление бывает обманчиво?». Но прикрыв глаза и слегка помахав головой из стороны в сторону, парень вымученно улыбнулся и снова перевел взор на пейзаж, который был смытым. «Господи, о чем я только думаю? Как этот зазнайка не может быть самовлюбленным папенькиным сосунком? Хах, никак.»       Тэхен где-то в глубине души понимал, что не может думать так о человеке, которого знает от силы несколько дней. Но это чувство было так глубоко и так мало, что даже не решалось перечить фантазиям парня, о том какой же брюнет в душе. Но что самое главное, это чувство в какой-то момент станет сильнее и отважится пойти против всех, сказав, что Чон Чонгук не тот за кого себя выдает, потому что все носят маски, даже такие как он.       От Гука не скрылось то, что человек, который сидел по-правую руку несколько минут пялился на него, изучал своими карими глазами профиль парня, на что внутри лишь слегка усмехнулся. Тэхен напоминал ему маленького ребенка, такого любопытного, но такого закрытого. Если не так что-то сделаешь — будет щетиниться и прятаться, но выглядывая из укрытия, будет наблюдать, следить. Если завоевать доверие малыша, то тот выйдет и вскоре улыбнется своей самой яркой улыбкой после фразы: «А вы точно хороший дяденька?», а после последует ответ: «Точно-точно,» и всё это добавится радостным «Тогда будете мне хеном!» и вишенка этого всего — обнимашки. Если бы в жизни всё было так просто.       Улыбнувшись краешком рта своим мыслям, Гук снова выкрутил руль в одну из сторон, тем самым делая очередной поворот. Если Тэхен молчит — значит они на правильном пути к его дому, и можно начать свой разговор.        — Кстати, — Чон заметил как младший слегка вздрогнул и повернул к нему голову, вопросительно изогнув бровь — тот летал в своих мыслях и слегка испугался, услышав голос Гука. — Я тут хотел тебе кое-что предложить. Не хочешь ли ты вступить в студсовет? Я конечно тебя не заставляю, но нам нужны новые люди. Как говорится, лишние руки не помешают, — на этой фразе Гук слегка дернул плечами вверх, наклоняя голову немного в бок, прикрывая не полностью глаза. — Даже если хочешь, можешь взять с собой своего друга. Может, с ним ты не будешь меня бояться. — а после этой фразы Чон лишь посмеялся, но вскоре замолчал. А правильно ли он делает? Только черти в его голове знают правильный ответ.       На подобное предложение младший почти никак не отреагировал, только лишь вопросительно изогнул бровь. С чего бы такому как Чонгук, президенту академии, предлагать Тэхену, можно так сказать, сотрудничество? Мало ли это всё наиграно? А если подстроено, всё до мелочей, чтоб унизить золотоволосого? Но сейчас старший расслабленный, не такой пафосный как в стенах учебного заведения, так что… можно ли свои шипы тоже спрятать на несколько минут и просто поговорить?        — Я тебя и так не боюсь, а лишь держусь на дистанции. Мало ли что в твоей «прекрасной» головке созреет и вскоре расцветет. Не, таких жертв я не хочу — после этой фразы послышался фырк, но не от красноволосого, а от брюнета, который был по-правде возмущен таким утверждением. «Типа, ты знаешь, что в моей голове? А если там единороги в костюмах из фильма «Матрица» и они спасают дракошу, которого принцесса держит в страхе?» Сам себе пробурчал в голове старший и лишь удивился, как такое могло ему в голову именно сейчас прийти.         — А здесь поверни направо, — как Тэ сказал, так Чон и сделал. Значит в какой-то степени он немного налажал в запоминании дороги. Ну ничего, это тоже можно исправить. А почему старший должен знать дорогу к дому младшего? Ну как никак тот член студсовета (да, Гук уже и сам решил. Даже если бы Тэша обошел его фиг знает какой дорогой, то всё равно бы не убежал — от планов Чона далеко не уйдешь на двоих) и нужно знать где проживает. Мало ли у них нарисуется какая-то пьянка и нужно будет развозить, а Чонгук не упустит возможности понаблюдать за спящим и бурчащим себе под нос пьяным Тэхеном. Но что самое прекрасное, это то, что у трезвого на уме — у пьяного на языке. Кажется, в голове у Чона созрел очередной план.        — Но я, пожалуй, не отклоню твоего предложения, но с одним условием, — взгляд карих омутов стал более серьезный. Гук слегка вопросительно промычал, а потом перевел взгляд с дороги на парня. Хорошо что сейчас был красный свет и машина находилась в остановке несколько десятков секунд. Но даже этого времени хватило чтоб разглядеть легкую прожилку страха в радужке глаза. — Никто, кроме меня, тебя и Юнги-хена не должны знать о моем положении.       Голос у парня был тверд и полон серьезности, такие же были и глаза. На губах у брюнета показалась легкая ухмылка. Потому что кроме тех, которых перечислил Тэхен, знал ещё один человек — Чимин. Но Гук был в нём уверен — без надобности тот ничего такого не скажет.        — Как пожелаешь, простушка, — на этой ноте Чон снова перевел глаза на дорогу, представляя в голове возмущенное выражение лица младшего, но на удивление колких фраз уши не услышали, но фырк был.        Примерно несколько секунд стояла лишь нагнетающая тишина, хотя, она испарилась, когда красноволосый указывал дорогу. Басистый голос не раздражал ушные перепонки и Гук уверен на все двести процентов, он не надоест, даже если его слушать 24/7. А ведь его старший будет слышать почти каждый день, потому что отчитываться нужно же.       Спустя 10 минут автомобиль стоял возле обычной многоэтажки. Тэхен же первым делом вышел из машины, но тоже самое проделал и Гук. Опередив младшего, он забрал его сумку и когда длинные пальцы обхватили тканевые ручки, не спешил отпускать. Ким уже хотел сказать: «Отпусти», но слегка впал в ступор, встретившись с пронзительным взглядом. Сейчас они одни на темной улице, фонарь сзади светит на дорогу — не на них, но даже так можно было различить от темени антрацитовые омуты.        — А почему я не должен рассказывать студсовету о твоем положении? — да, вопрос не в тему, но Гук должен знать. На это точно должны быть весомые причины.       Тонкие розовые губы напротив превратились в тонкую линию, а ореховые глаза накрылись легкой пеленой темно-коричневого оттенка. Ким не хотел вспоминать случай из старшей школы, но сейчас он может лишь сказать все более в простой форме.        — Никто и нигде не любит ботаников, которые ничего кроме мозга не имеют. Всем важно лишь материальные ценности, а то что в человеке внутри — пусть остается там, этим нельзя заплатить или купить какую-то херню, которая сломается через несколько часов, после использования. А теперь отпусти сумку, меня ждут дома, — Чон ослабил хватку и тем самым дал Тэхену возможность забрать свою вещь. Аловолосый развернулся и пошел к подъезду. Когда он рассказывал, то в голову сразу ворвались воспоминания былых дней и, как назло, тот не заметил как на одном из моментов дрогнул его голос. Но это не скрылось от Гука. Он даже на какой-то момент нахмурился, задумался, из-за чего дал слабину и отпустил ткань. А в голове засело столько вопросов, но брюнет узнает на них ответы. Не сейчас конечно, а через некоторое время… Карты сами откроются, показывая себя.        — Эй! — окликнул Тэхена Чон, от чего тот остановился и обернулся. А еще б немного и Ким скрылся за массивной железной дверью. — А сказать папочке «Спасибо»?        — Иди на хуй, Чон Чонгук, — прошипел сквозь зубы Тэ и скрылся за дверьми, после надоедливого пиликанья. Хорошо что на улице было темно, а то стало б ещё стыднее, если бы такая персона как Чон-самовлюбленный-придурок-Чонгук увидел загоревшиеся кончики ушей.