Глава 3.
7 октября 2011 г., 18:49
Солнце плавно опускалось за горизонт, а его лучи лишь изредка могли пробиться сквозь плотную завесу туч, идущих со стороны моря. Волны стали выше, предвещая ночной шторм, чайки метались под низким небом, отчаянно крича, а тело в объятиях Тома начала бить легкая дрожь. Проведя рукой по холодной коже тонкой спины, итальянец приподнялся на локтях, заставив Билла отстраниться.
— Ты совсем замерз, пойдем в дом.
Билл будто очнулся, когда услышал тихий голос Тома, и отстранился, сев на песок. Том поднялся на ноги и подобрал брошенную рубашку, осторожно накидывая ее на дрожащие и бледные от холода плечи. Билл с трудом одел ее, тело почти не слушалось, и поднялся, стряхивая с ног налипший песок.
Том смотрел на своего любимого, и не смел подойти ближе, порыв, заставивший не смотря ни на что броситься в воду и сжать стройное тело в объятиях, прошел, и теперь он боялся даже дотронуться до немца. В молчании они дошли до виллы, а за их спинами шторм набирал силу, швыряя соленую воду на берег.
— Иди наверх, тебе сейчас нужен горячий душ, а то заболеешь, — Том плотно закрыл дверь, поглядывая на буквально стучащего зубами от холода молодого мужчину. Билл всегда легко простужался, и Том знал, чем для него может закончиться такое вот купание. Брюнет неловко попытался снять рубашку, и Том шагнул к нему ближе. – Давай, помогу.
Рука итальянца так и не коснулась тонкого тела, Билл отступил на шаг, и не глядя в глаза своему мужчине, покачал головой.
— Не надо.
Рука безвольно опустилась, и итальянцу осталось только наблюдать за тем, как Билл быстро и почти бесшумно поднимается по лестнице на второй этаж. Закусив губу, Том побрел в сторону кухни.
Билл, стараясь просто не пускать мысли в свою голову, скинул одежду и включил обжигающе горячую воду, чувствуя, как проходит озноб, и тело расслабляется. Постояв так под горячими струями около десяти минут, молодой парень вышел из душевой кабинки, не обращая внимания, что стекающая с его волос вода образовывает небольшую лужу на бежевом кафеле. Обернувшись большим полотенцем, заботливо оставленным приходящей горничной, Билл зашел в спальню, стараясь не замечать большой фотографии на стене, где были изображены они с Томом, улыбающиеся и счастливые, и направился к шкафу, в котором должны были быть несколько банных халатов. Достав свой любимый – цвета весеннего неба, брюнет отбросил полотенце в сторону, оставаясь обнаженным.
— Билл, — тихий скрип открываемой двери и легкие шаги заставили Билла вздрогнуть. Быстрым движением он схватил халат и торопливо надел его, отмечая, что впервые за девять лет почувствовал себя неловко, находясь обнаженным рядом с Томом.
— Я принес имбирный чай, — Том болезненно передернул плечами, заметив, как судорожно Билл прячет от его взгляда свое тело. – Выпей, а то опять тебя простуда накроет.
Билл с трудом выдохнул, привычная забота Тома казалась сейчас едва ли не издевательской, но кивнул и сел в плетеное кресло. Том приблизился и подал ему большую чашку, от которой по спальне распространялся пьянящий аромат меда и специй. Молясь, чтобы пальцы прекратили так сильно дрожать, Билл принял из рук Тома напиток и сделал маленький глоток, чувствуя, как тепло медленно распространяется по замерзшему телу.
Том молчал, устроившись в точно таком же кресле напротив, и смотрел куда-то в стену отсутствующим взглядом. Он казался спокойным, но Билл слишком хорошо знал своего любимого, чтобы не заметить маленькую складочку между бровей, которая всегда говорила о том, что итальянец о чем-то напряженно думает, и мысли его отнюдь не приятны. Билл тоже сохранял молчание, не зная, что может сказать своему мужчине, и все еще немного надеясь, что Том сейчас скажет, что все это чушь, что у них все по прежнему хорошо. Поэтому брюнет медленно пил заботливо приготовленный Томом «антипростудный» напиток, и только изредка бросал взгляды на своего мужчину.
Услышав легкий стук, когда Билл поставил пустую чашку на стол, Том очнулся и посмотрел Биллу прямо в глаза, заставив его вздрогнуть.
— Ты получил фотографии?
Билл прикрыл глаза, ощущая, как его сердце словно кипятком ошпарили, и кивнул.
— Я тоже получил такой конверт.
Билл застыл, вскинув глаза на мужчину.
— Я звонил тебе три дня, но ты не брал трубку. Твои помощники отказывались соединять с тобой, придумывая какие-то глупые отговорки. Я пытался узнать, где ты, почему не отвечаешь. И только сегодня, когда мне позвонил Лоренцо и спросил, будет ли нужен самолет в ближайшие двадцать четыре часа, я понял, где ты. Он собирался провести чистку двигателей после полета на Крит, а так я бы и не узнал, куда ты подевался, так?
— Я бы позвонил… Позже.
— Я волновался.
— Это и странно, — заметил Билл, не сумев скрыть горечи.
— Не странно, — покачал головой Том, — Я люблю тебя.
Билл дернулся так, будто Том его ударил. Вскочив на ноги, он подошел к окну, по которому уже скользили первые капли дождя. Шторм набирал силу.
— Любишь? А когда развлекался в машине с тем мальчишкой, тоже меня любил?
Молчание за его спиной длилось слишком долго. Совладав с подкатившими слезами, Билл повернулся, чтобы посмотреть в глаза тому, кого еще несколько суток назад мог назвать центром своей вселенной. Темно-карие глаза Тома горели в полутьме комнаты опасным, жарким огнем.
— Значит, ты поверил.
Итальянец не спрашивал. Он утверждал. А у Билла все внутри оборвалось в этот момент, потому что… Неужели он был не прав? Надежда, лавой поднявшаяся со дна души, перемешалась со страхом и неверием. Слишком уже Билл свыкся с мыслью о том, что Том ему изменил.
— Я…
— Поверил. Я понял это, как только ты перестал отвечать на мои звонки.
В голосе Тома не было осуждения или гнева, только разочарование, которое ранило куда сильнее. Билл ухватился за подоконник, не уверенный в том, что ноги его держат. Все происходящее казалось абсурдом, и молодой парень никак не мог сориентироваться. Том выбил у него почву из под ног.
— Ты хочешь сказать, что ничего не было? – дрожащим голосом спросил Билл.
— Тебе это важно? Ты все уже решил. – Том спокойно сидел в кресле, но это было только внешнее спокойствие. В карих глазах метались самые разные эмоции, который вот-вот могли прорваться наружу.
Билл рвано выдохнул и закрыл лицо ладонями. Это было слишком для него. Уже несколько суток он изводил себя мыслями об измене, стараясь свыкнуться, ища в себе силы простить, размышляя, сможет ли он быть дальше с Томом. А сейчас… Парой фраз Том заставил его чувствовать себя едва ли не предателем, поверившим досужим сплетням.
— Том, но… эти фотографии…
— Качественные, не спорю, — итальянец покачал головой, — Но, сколько уже было таких провокаций, Билл?
— Таких – никогда, — брюнет покачал головой. – Это была твоя машина, Том. Это был ты с этим… блондином.
Том поднялся с кресла, заставив Билла вжаться в подоконник, и стал ходить по комнате, нервно дергая себя за косички. Билл отвел глаза, сколько раз он видел этот смешной, немного детский жест, когда Том нервничал.
— Том…
— Что, Билл? Что ты хочешь услышать? Ты, как мне кажется, уже все для себя решил!
— Том, но…
— Я не ожидал, что ты можешь поступить так, Билл. Я думал, ты веришь мне!
— Я просто…
— Что, просто? – Том подлетел к брюнету, наклонившись вперед и не давая ему сдвинуться с места. – Просто поверил? Просто решил ничего не спрашивать? Ты даже не захотел поговорить, просто трусливо сбежал! Если бы не Лоренцо, ты бы и дальше отсиживался на вилле, лелея свои домыслы?!
Билл содрогался от боли, каждое слово Тома било его, как будто плетью, глаза жгло от непролитых слез, а сердце заходилось стуком.
— А что потом? Уехал бы в Берлин без объяснений? Что дальше, Билл?!
— Прекрати! – Билл оттолкнул от себя сильное тело. – Прекрати, слышишь?! Я не знаю, что было бы дальше! Что я должен был думать, когда увидел эти фотографии?
— Ты должен был спросить у меня! – глаза Тома горели бешенством. – А ты просто трусливо сбежал! А я сходил с ума, не зная, где тебя искать.
— Я думал, что ты меня предал, Том! Мне было больно! – крик Билла потонул в раскате грома.
— А мне было не больно?! – лицо Тома, искаженное яростью, зловеще озарило вспышкой молнии.
— Том, я…
— Мне было не больно?! – молниеносным движением итальянец оказался прямо перед Биллом. – Мне было не больно, когда ты сбежал, даже не усомнившись в том, что я мог так поступить?! Мне было не больно, когда я понял, что ты считаешь меня таким подлецом? Билл, думаешь, мне было не больно?!
Раскат грома сотряс дом до основания, стекла жалобно звякнули, но устояли, в отличие от души Билла, которая, казалось, осыпалась осколками. Горло перехватило спазмом, глаза обожгло, а колени ослабли, и если бы Том не удержал его, молодой мужчина непременно бы упал. Перед глазами замелькали черные пятна, разбавленные вспышками мертвенно белого цвета, словно молнии раскрашивали не только небосвод, но и сознание брюнета. Воздух в легких кончился, а вдохнуть следующую порцию не получалось, тонкие пальцы судорожно впились в шею, заскребли, словно желая разодрать горло, чтобы наконец вдохнуть. Сознание ускользало, сердце, казалось, стало биться со скоростью тысяч ударов в минуту, а тело свело судорогой.
— Билл? – теплые сильные руки удерживали тело, а знакомый голос – сознание. Но воздуха для вдоха все еще не было, поэтому Билл попытался оттолкнуть руку Тома, которые едва справлялся, удерживая пальцы парня подальше от выгнутой шеи. – Билл, ты слышишь меня? Билл!
Ласковые пальцы коснулись шеи, легко помассировав гортань, и воздух, наконец, нашел путь, и брюнет судорожно вдохнул, едва не захлебываясь.
— Ну все, все… Билл, не пугай меня так…
— Том…
— Тише, Bello, тише… Все хорошо.
Билл медленно приходил в себя, цепляясь за сильные плечи Тома, вдыхая такой знакомый запах, чуть приправленный солеными нотками морской воды. Том прижимал его к себе, гладя по спине, успокаивая и что-то шепча. Билл хоть и знал итальянский как родной язык, но сейчас не в состоянии был разобрать, что шепчут любимые губы. Но слова Тома успокаивали разбушевавшееся сердце.
— Том, скажи мне…
— Что, il mio Bello?
Билл улыбнулся дрожащими губами, услышав, как Том ласково зовет его так, как повелось еще в самом начале их отношений.
— Скажи, Том, скажи, что это все неправда.
— Неправда, Bello, — пальцы запутались в еще чуть влажных черных волосах. Билл почувствовал, как с его души буквально схлынуло что-то вязкое, тяжелое и темное, казалось, что теперь он способен взлететь.
— Том, скажи мне…
— Я люблю тебя, Bello, — Том обхватил бледное лицо ладонями и посмотрел прямо в медовые глаза, — Я люблю тебя и всегда буду любить только тебя.
