Recambio. Обратный счёт

Слэш
NC-17
В процессе
990
автор
Mo Jito бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 532 страницы, 99 частей
Описание:
По небу дьяволы летят
В канаве ангелы поют
И те и эти говорят:
Ты нам не враг ты нам не друг…
(c) Агата Кристи

▣Иван:https://sun9-28.userapi.com/c206528/v206528242/b5e55/_RROwz8Ov7E.jpg
https://sun9-3.userapi.com/c206528/v206528242/b5e5e/IiUTMiyamjs.jpg
▣Герман:https://sun9-15.userapi.com/c857324/v857324603/b7224/LQl_wCg5OV4.jpg
▣Ник:https://sun9-5.userapi.com/c205820/v205820747/d8a7d/hyBUXgRVKPA.jpg
▣Джеки: https://sun9-61.userapi.com/c855720/v855720236/21db04/BXdkgkanUmo.jpg
Посвящение:
Мо, я посвящаю эту работу тебе. Я не случайно выбрала день начала выкладки. Конечно, мы рискуем, ибо ввязываемся в дикую аферу с непредсказуемым результатом. Но надеюсь, это будет того стоить.

Обложки!!! Спасибо огромное, Мо!

https://imageup.ru/img266/3748590/recambio1ch.jpg

И

https://imageup.ru/img242/3748593/recambio2ch.jpg

Примечания автора:
Автор любит главного героя и искренне желает ему счастья. И намерен провести его через все тернии к счастью: он его, надеюсь, будет достоин.
Нелинейное повествование условное: время действия настоящее, однако почти вся первая часть относит читателя на пару лет назад, в школьные годы главного героя и ключевых персонажей.
И — читайте внимательно предупреждения.

https://m.youtube.com/watch?v=GQcQWHXHt6w&feature=youtu.be
Вот. Это совершенно потрясающая работа Мохито. У меня просто не хватает сил чтобы выразить свой восторг и скрыть свои слёзы...

И обложка от Мохито:
https://drive.google.com/file/d/1QJWWmd8HmU8_fKoE7wEPFjf5NDI-Hl7l/view
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
990 Нравится 5947 Отзывы 485 В сборник Скачать

Глава 98. Кроссворд с фрагментами

Настройки текста
Мамина профессия в принципе обязывала её уметь держать удар и, если потребуется, вообще «быть мужиком». Во время тяжёлых операций случается разное, и если дело дрянь, то растеряйся кто-нибудь один из бригады или затупи, и дрянь мгновенно превратится в пиздец. На войне как на войне. Всё это Ванька прекрасно знал, и за ту минуту, что повисла в его комнате тяжёлым молчанием, успел приготовиться к любой реакции матери — от громкого скандала до ледяного игнора. Но к тому, что мама не произнесёт ни слова в течение целой ужасной минуты, а затем лицо её внезапно некрасиво перекосится, и она, круто повернувшись, почти бегом кинется к себе — вот к этому он точно был не готов. — Мам! — Он рванулся следом, догнал её у порога спальни и, торопясь — как бы она не скрылась там и не заперлась, обхватил сзади, обнял за плечи и прижал к себе. Всё. Теперь она точно никуда не денется, и можно будет хотя бы поговорить, а не слоняться под дверью, купаясь в чувстве собственной вины. — Мам, я всё объясню, — начал он и осёкся. Что он собрался объяснять, что? То, в чём признаться невозможно? А именно в том, что и сам до конца не очень понимал, и уж если откровенно, то и не одобрял. Раньше он занятий почти не пропускал, если не брать в расчёт историю с репетитором. Рассказать, что влюблён? Не вариант. Сейчас, когда мама отмела его случайное признание как пустой трёп, сказать ей, что это на самом деле правда, и он реально встречается с парнем, оказалось невероятно сложно. То, что вылетело на эмоциях — это одно, а повторить сказанное спокойно и уверенно — здесь нужна смелость, а сейчас её было маловато. Едва хватало на то, чтобы подставиться под ураган маминых слёз. — Уйди, — глухо сказала мать. Он помотал головой, продолжая её удерживать. — Мам. Ну прости меня, я виноват. Да я и пропустил-то всего дней пять, не больше… На самом деле больше, но это же ничего? Нагнать программу — это ерунда, да и Герка обещал дать свои лекции, делов-то! Сейчас главное, чтобы мама выслушала и простила. Да блин, пусть простит позже, но хотя бы пусть выслушает! Биться об стену её тихих слёз — это же никакой выдержки не хватит! — Мам! Ну ничего ж страшного не произошло! Отработаю я эти лекции! И семинары тоже! Ну перестань! Это всё равно что проболеть неделю! Ведь не конец света же! Ты ведь когда в своём училище училась, тоже пропускала, что, скажешь нет? — Я? Я пропускала, да. Когда ты болел, и сидеть с тобой было некому — да, пропускала. Мама говорила, к счастью, уже без слёз, они высохли мгновенно. Иван закатил глаза. — Ну… ма-ам! — Вань, я полжизни отдала, чтобы ты учился, чтобы не в армию… — Мама запнулась, коснувшись болезненной для неё темы. А Ванька мысленно дал себе по морде. Армии он не особо боялся, хотя сама мысль жить по команде его в восторг не приводила. Но год отдать родине он был бы не против, если бы все призывники оказались в равных условиях, ну как в Израиле, например, где все, кто ходит на двух ногах и видит окружающий мир двумя глазами, и парни, и девчонки, независимо от образования, идут на год учиться военному делу. И на выхи — домой. Отсыпаться и отъедаться. Встречаться с приятелями и родителями. Да он и в российскую бы пошёл на таких условиях, тем более если бы все на равных, что здесь такого? К тому же год всего. Но мать, насмотревшись в госпитале всякого, панически боялась. Просто до слёз. Иногда даже среди ночи осторожно открывала дверь, чтобы убедиться, что вот он — Ванька, спокойно дрыхнет в домашней постели, а не прыгает с парашютом в диких степях Забайкалья и не сидит в подводной лодке где-нибудь в Марианской впадине. Иван всегда подсмеивался над её страхами, но мамино право на панику уважал и с ним считался. Так что сейчас… бля… новая волна слёз… — Мам. Всё. Я всё понял. Я тебе торжественно клянусь: с завтрашнего дня буду самым-самым заучкой. В шесть утра встану и побегу в универ. И ни одной пары не пропущу. Разве что по уважительной причине: в реанимации окажусь или в морге. — Тьфу. — Мать сплюнула, услышав последнее слово. И шутку не оценила. — Ну честно. Хочешь, маячок на меня повесь, сейчас такие программы есть в телефоне для школьников. Как колокольчик на барашка. Мать помедлила и тихо спросила: — Вань… скажи, это, конечно, связано с твоей девушкой? Иван замер. Как ни ответить, всё будет плохо. Тем более если сказать правду и заменить гипотетическую девушку на реального Герку. Поэтому он решил ограничиться беспроигрышным: — Ну… мам! И не прогадал. Мама не подвела, подставила в пустую клеточку свой вариант. Но это не защитило его от дальнейшего разгадывания кроссворда. — А она учится или работает? — Ммм… учится. — В экономическом? — Да. — А кто у неё родители? — Мам, ну что ты прямо! Папа военный. Мама… — Его жена. — Ну да. — Это точно не Даша? — Мам! Точно, ну я же уже сказал! И таких душевыматывающих вопросов в последующие несколько минут оказалось как бусин на нитке. Наконец эта пулеметная очередь утомила не только его, но и маму, которая, обессилев, прикрыла глаза. — Иди поспи, ты же после дежурства, — спохватился Ванька. И тут же повторно мысленно себе врезал. Мать пашет за двоих и даже попытки Ваньки заговорить о работе душит в зародыше. Сын должен учиться. А сын вместо этого… — Я точно не пропущу ни одной пары и всю сессию сдам на отлично. Обещаю. — Ладно, — коротко ответила мать. Неясно — то ли согласилась насчёт поспать, то ли поверила обещанию. В любом случае тяжёлый разговор был закончен. Мама скрылась в своей спальне и затихла, а Иван… Иван закрылся в своей и взял в руки телефон. Герка ответил сразу после первого сигнала, словно ждал звонка. — Я Дашу видел, — начал Ванька без предисловий, разглядывая мелкие листики на обоях. Герка пару дней назад, смеясь, доказывал, что это конопля. Ванька не поленился и залез в инет и оказался прав — хмель обыкновенный. — И? — осторожно спросил Гер. — Ты знал? — в лоб спросил Иван К счастью, тот не стал придуряться и увиливать. Только немного помолчал в трубку. — Конечно, — наконец прозвучало из микрофона мобилы. — Мне мать рассказала. — И что собираешься делать? — спросил Ванька. — А должен? Ванька промолчал. Герман вздохнул. — Ну что ты усложняешь, Вань. Даша мне никто. Мы с ней давно не… — А если это твой ребёнок? — Это трудно было произнести, потому что если да, то ни один вариант дальнейшего развития событий Ивана не радовал. — Женишься? Герман, судя по всему, пил из горлышка минералку или свою любимую пепси, потому что он поперхнулся и закашлялся и кашлял так долго, что Ванька напрягся. Наконец тот заговорил — сипло и натужно: — Вань, ты чего? С чего такие выводы? Ты вроде выглядел вполне здоровым час назад. Иван молчал. Тем временем Герка прокашлялся и сказал своим обычным голосом: — Это не мой ребёнок. — И, не дождавшись ответа, он продолжил: — Я никогда не забывал про презик, а Дашка… ну, она пару раз предлагала сама: давай, у неё типа «безопасные дни» и всё такое. Но у меня принцип, ты же знаешь. И к тому же, Вань. Я никогда не ставил ей этих колхозных ультиматумов. Она знала, что не единственная уникальная снежинка, и я её, соответственно, не привязывал к ноге, как пёселя. У нас был договор. — Типа как со мной? — вырвалось у Ивана. На листья хмеля ему глядеть надоело, и он закрыл глаза. — Ну зачем ты? — Геркин голос стал мягким и флисовым. — Ты — совсем другое. Мы с тобой — совсем другое. — В том смысле, что не родим? — Ну чего ты заедаешься? Смотри на вещи проще. Даша не моя и уже почти полгода. Я не обязан вешать на себя её проблемы. А ребёнок… доказать это можно только через генетическую экспертизу, но я уверен, что до этого не дойдёт. Расслабься, Вань, дыши спокойно. Деньги у неё есть, моя мать сунула ей приличную сумму, она вообще жалостливая. И я думаю, что это достаточная компенсация за пару месяцев нашего с Дашкой траха. Кстати, такого себе, на троечку. Иван не ответил, хотя, судя по паузе, Герка ждал его реакции. — Вань, закрыли тему, — сказал он наконец жёстко. — Я её ебал в гандоне, ты, надеюсь, тоже. — Да, — выдавил Ванька, вспомнив давний эпизод. Гордое слово «ебал» мало подходило к тому сумбурному перепиху, что случился в ночь после выпуска, но то, что резинка была, он помнил точно. — Ну вот и ладушки, — равнодушно подвёл итог Герман. — Хэппи энд. Ванька почувствовал себя странно. Ему бы радоваться, что всё разрешилось настолько легко и просто. И правильно, как ни взгляни. Однако осадок внутри — он никуда не делся. Герка мог и соврать про презик. Но и Даша тоже вполне могла — насчёт его отцовства. Кто знает, ведь если она так легко предложила Ваньке секс, возможно, она и в самом деле заруливала от Герки? Поверить в это ему лично было сложно: на его взгляд, размениваться на других было бы крайне глупо, потому что по сравнению с Севером любой проигрывал. Но к Даше в голову и в душу не влезешь, да и нафига ему туда влезать? Ребёнка, конечно, ему не то чтобы жаль… просто внутри что-то переворачивалось при мысли об этом. Странно, на других нерожденных детей ему было ровно. Само собой, сам факт коробил немного. Но именно что немного, как-то по касательной. А вот здесь… возможно, это оттого, что с Дашей он всё-таки был намного ближе, чем с остальными миллионами российских женщин? Он поймал себя на том, что Герка уже с минуту что-то толкует по ту сторону мобильника, а его слова влетают и вылетают, не задерживаясь в голове. — А? Что? — Я говорю, завтра как обычно? В десять? — Нет. — Иван ответил на автомате, даже не задумался. — Я завтра в универ. Пропустил много. — А… — Герка был, казалось, слегка озадачен таким поворотом. Однако достаточно быстро пришёл в себя. — Ну, в принципе, завтра и дождь обещали, так что дерзай, грызи гранит. …В понедельник универ гудел, как улей в жаркий летний день. Ванька был злой по причине плохого сна и раннего пробуждения. Как оказалось, к хорошему привыкаешь катастрофически быстро. Настолько быстро, что сегодня утром он твёрдо решил, что в будущем постарается найти такую работу, которая не потребует от него зомби-режима: звонок будильника, чистка зубов с закрытыми глазами, горький кофе-болтушка — когда ложку недорогого Нескафе заливаешь кипятком. Потом — наскоро залезть в шмотки и выскочить из дома, запоздало судорожно прикидывая, когда уже добредёшь до остановки, не забыл ли закрыть воду и газ. В пень такую жизнь — когда каждый день её начинается так! Надо искать свободный график. С этими мыслями Иван вошёл в аудиторию, рассеянно здороваясь с одногруппниками. Первой парой, как назло, оказалась вышка и начала матанализа — предмет, который вызвал у него кожный зуд и священный ужас одновременно, ещё когда он волок все эти книги и методички в первых числах сентября из библиотеки. Что скрасило хмурое утро, так это искренняя, до ушей, улыбка на физиономии Жорика, который был рад его видеть, без натяжки рад. Он прямо-таки лучился оптимизмом и энтузиазмом, так что и Ванька улыбнулся в ответ и почувствовал, что его немного отпускает. Всё-таки человек, обладающий разумом, незамутнённым внутренними заёбами — а Жорик относился именно к такой счастливой армии, — обладает способностью заражать окружающих вирусом под названием «Всёбудетохуенно». — Пропащий! — грянул Жорик на всю учебную комнату, заставив старосту недобро зыркнуть в их сторону, а пару девчонок, которых Ванька видел впервые, вздрогнуть и уставиться на него, как по команде приоткрыв одинаковые пухлые губки. — Садись, бро! — Привет, — Ванька улыбнулся, почти кожей чувствуя, что одна из девчонок при этом перестала дышать и — а вот это он уже успел краем глаза заметить — рухнула на своё место без сил, продолжая исподтишка сверлить его взглядом из-под старательно накрашенных ресниц. Бесит. Он занял место во втором ряду бок о бок с Жориком и стал рыться в сумке, разыскивая в её недрах девственно чистую тетрадь. — Лекции где? — деловито поинтересовался Жор, опустошая бутылочку с йогуртом до дна, аккуратно закручивая крышку, пряча её в целлофановый пакетик. В вопросах еды он всегда был на высоте. — А… были уже? — Ванька принялся прикидывать в уме, сколько он пропустил, и выходило… одну или две? — Угу. Четыре штуки, — важно кивнул Жорка, доставая свою тетрадь. — Да не парься, я тебе дам переписать. — Я и не парюсь. — Он пожал плечами, хотя инфа эта его несколько озадачила. Четыре… это, блин, много. — Только не сейчас. Сейчас — семинар. Спрашивать будут. Я чуть мозги не сломал, — пожаловался Жорка. — А ты как, по учебнику готовился? — Я… ну так… — Ванька с запозданием осознал, что он вообще-то ни в зуб ногой, и ему глубоко фиолетово — учебник там или лекции: что то жопа, что это. — Чё, вообще не готов? — мигом просёк фишку приятель. — Ебать ты самоубийца. Он приоткрыл рот в удивлённо-сочувственной гримасе. — Да что там, — разозлился Иван, с досадой понимая, что по большому счёту Жорик прав. — Что там, гипотезу Бёрча* доказывать, что ли? — Хуже. — Жорик стал убийственно серьёзен, и уже одно это подействовало на Ваньку как холодный душ. В довершение эффекта он поднял вверх указательный палец и медленно протянул: — Со-о-ойкин. — Пфф… Ванька с облегчением выдохнул. Он-то думал… Препод, конечно, проблема, но «Тебе достаточно просто улыбнуться», — как говорит Герка. И он к этому времени успел почувствовать правоту его слов: пару раз испытывал на незнакомых, и всякий раз со стопроцентным успехом — от вредной вахтерши в универе, когда он в один из дней забыл пропуск дома, до парня в Макдональдсе, когда ему не хватило двадцати рублей за большую картошку фри. Иван и сам такого не ожидал, подсчитывая мелочь — он растерянно улыбнулся, готовясь извиниться и отказаться или поменять на маленькую, на что парень в фирменной кепке с озабоченно-хмурым лицом внезапно расслабился и махнул рукой: мол, потом занесёшь. Он занёс, конечно. Но факт запомнил. А тут какой-то… — Идёт, — прошелестело по рядам, и народ напрягся. Препод вошёл, хлопнув дверью, энергичный и целеустремленный. И, оказавшись возле своего стола, окинул аудиторию взглядом. — Садитесь. Сели все. Кроме Ивана. Который и не вставал по той простой причине, что ноги ему внезапно отказались служить. Поэтому он сидел себе за партой, чувствуя, как холодный пот струйкой просачивается за ворот и продолжает свой нелёгкий путь, пробираясь между лопаток. И в полной тишине — он даже и подумать ничего не успел — из его рта вылетело внятное и отчаянное: — Блядь, вот ёбаный насос! Повисла напряжённая тишина. Михаил Львович лучезарно улыбнулся и громко проговорил: — Как говорится, ни прибавить ни убавить. Поверх голов полетел общий нервный смешок. — И да, я тоже очень рад всех вас видеть. Его улыбка превратилась в хищный оскал в тот момент, когда взглядом на Ваньке он задержался дольше, чем на других. И его не произнесённое вслух «а некоторых — особенно» тяжёлым дамокловым мечом повисло в воздухе.
Примечания:
* Точнее звучит так: Гипотеза Бёрча — Свиннертон-Дайера. Тут такая дремучая алгебра, что без глубокого погружения не обойтись. Тем же, кто не хочет нырять с аквалангом в матан, надо знать, что данная гипотеза позволяет быстро и безболезненно находить ранг эллиптических кривых, и если бы этой гипотезы не было, то для вычисления этого ранга нужна была бы простыня вычислений. Ну и, естественно, также надо знать, что доказательство этой гипотезы обогатит вас на миллион долларов.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты