Семейная реабилитация

С момента последнего совместного патрулирования, приковавшего Дэмиена к кровати на ближайший месяц, прошло уже полторы недели. Невозможность полноценной жизни делала и без того непростой характер Робина еще более отвратительным. Терпение Альфреда иссякло на третий день, когда в его голову в очередной раз прилетела тарелка. Затем следующие несколько дней стойко исполнял обязанности сиделки Дрейк. Он ловко уворачивался от пластиковой посуды, превращавшейся в руках ниндзя в смертоносные боевые снаряды, но когда его бок настигла ложка, грозящая достать до внутренностей, Тим заявил во всеуслышание, что ноги его не будет в комнате маленького тирана, даже если тот сам будет об этом умолять. Дэмиен конечно же умолять о подобном не стал, но был готов передумать, увидев в дверном проеме Брюса, держащего в руках поднос с завтраком. Он всегда уходил сразу же, как Уэйн младший заканчивал есть, и не говорил ничего лишнего. А дежурный вопрос «как ты себя чувствуешь?» имел значение исключительно практическое для самого Брюса и совершенно не содержал в себе даже намека на беспокойство. Сегодня совместное проведение времени в комнате продолжалось уже чуть больше двух часов и в ближайшее время заканчиваться точно не собиралось. Во всяком случае, на данном этапе. Это походило на битву, оба участника которой сейчас должны были сойтись в неравной схватке, перед которой находясь в напряжении. Их зрительный контакт изредка прерывался непродолжительным опусканием век и кратковременным - не более пяти секунд - отдыхом. Потом все начиналось заново. Отец и сын были сейчас противниками друг для друга даже больше, чем обычно - два зверя, чья главная задача сейчас не напасть, а выдержать оборону и чужую агрессию, доказать собственную правоту. Они еще ни разу не заговаривали о произошедшем, прекрасно понимая, что в случившемся виноваты были оба, но признать это вслух значило бы для каждого потерю контроля над ситуацией, чего допустить никто из них не мог. Серьезная ссора еще не произошла, но все шло именно к этому. - И долго ты еще будешь тут сидеть? У тебя нет других дел? - Дэмиен не выдержал первым и отвернулся, всем своим видом показывая, насколько его тяготит подобное общество. - Твое здоровье важнее, - бесстрастно ответил Брюс. Оба они по-своему врали друг другу, не договаривали, выворачивая собственные мысли, надежно закрытые внешней холодностью, которой у обоих хоть отбавляй. Их взгляды больше не пересекались: Дэмиен предпочел отгородиться музыкой, а Брюс открыл книгу, которую снял с полки в этой комнате. - Сделай тише, ты испортишь слух, - заметил он, зная, что сын его прекрасно слышит, несмотря на прорывающиеся через наушники басы. Дэмиен крепче сжал плеер здоровой рукой и нарочно прибавил звук в знак молчаливого протеста, и теперь можно было даже разобрать слова и оценить вокальные данные исполнителя. – Ладно, как хочешь, - подчеркнуто безразлично ответил на этот жест Брюс. Огромные напольные часы отбили ровно девять раз. Строчки «Преступления и наказания» уже давно потеряли свой смысл, слившись в огромный клубок воспоминаний и анализа. В очередной раз спотыкаясь об одну и ту же строчку, Брюс мысленно возвращался на полторы недели назад, а ожоги на подбородке, оставленные взрывом, начинали неистово зудеть. Тогда, держа на руках бессознательное тело сына, он не замечал, как огонь проедал его кожу насквозь, а в нос бил запах горелой плоти. Все потом, только бы не допустить снова… - Дай воды, - недовольный голос Дэмиена выталкивает Брюса наружу из водоворота собственных раздумий, и он ловит себя на том, что разглядывает расплывшийся по гипсу зеленым пятном рисунок и каракули, бывшие когда-то буквами. – Оглох что ли? Я пить хочу. Взяв со столика стакан минералки, Брюс сунул в него соломинку и подал Дэмиену. Тот медленно повернулся к нему и теперь переводил взгляд с воды на отца, не торопясь откладывать плеер в сторону. Он не собирался представать перед Бэтменом еще более слабым, чем был сейчас, но только на минутку желание родительской заботы, в каком бы виде она не была, взяло верх, заставило забыть о самостоятельности, силе и бесстрашии, уступив место десятилетнему ребенку, скрывавшемуся за всем этим. Возникла небольшая заминка. - Баловство, - откомментировал Уэйн старший, поднося соломинку к губам сына. Чтобы напиться, хватило маленького глотка. Стрелки часов показывали четверть одиннадцатого, когда плеер выпал из руки на кровать. Дыхание мальчика стало спокойным, немного замедленным. Больше не было слышно звонкого, демонстрирующего недовольство, сопения. Ссоры так и не случилось, серьезного разговора, к облегчению Брюса, тоже. - Наконец-то, - строгий голос Уэйна старшего в тишине звучал чересчур громко. Он встал с кресла и уже хотел уйти, но поднял сползшее на пол одеяло и накрыл Дэмиена. Брюс чувствовал, как внутри него растекается, обжигая, непрошенное чувство облегчения и совсем немного радости. Замешкавшись на мгновение, он наклонился и коснулся макушки сына губами. Робко, нерешительно, будто неуверенный, что поступает правильно, нуждающийся в инструкции, но вкладывающий в это мимолетное действие все, что испытал за секунду до этого. Расслабленно выдохнув, Дэмиен уснул, когда за Брюсом закрылась дверь.