За масками

       Как же это глупо получилось. Вампир сам предложил помочь, разобраться во всем, а кот только сейчас соизволил проснуться! Он знал о том, что могло так случиться. Говорил же, что надо было обратиться к Ангелессе за советом. Я просто могу наблюдать через сон за другими, если это та самая ангельская способность, то и отец с тётушкой могли также следить за мной. Почему же именно сейчас я сильнее горю. Аусгейр рассказывал мне, что проклятья могут насылать даже не заметно. И почему снова вспомнил прошлое. Такое далёкое, когда мы были детьми. И я снова, даже находясь в этом состоянии не прекращаю думать о нем. Он не мог этого сделать. Не мог!        — Ты хочешь больше не страдать?        — Кто здесь?        — Правитель теней, — кто-то сел рядом и накрыл ладонью мои глаза. — Тише, малыш Виктуар, — голос словно руководил моим телом, я не мог даже говорить, кричать, — кому ты можешь доверять?        Я не мог даже что-то сказать, как он не мог понять, упрашивая что-то сказать. Я не могу теперь даже ответить. Одними губами говорил имена. «Сомневаешься?» Эти руки приятно обжигали. Попытался хоть что-то объяснить. «Как это было приятно. Чем ты готов пожертвовать, ради своей любви?» Мне кажется, или я во второй раз слышал такой вопрос. Во тьме видел улыбку, а в голове звучал голос. Почему именно он, сейчас, не рядом. «Малыш Гейр? Правда скучаешь?» Да, так оно и было. Я хочу всё закончить! Я не желаю страдать! Он только недавно вернулся, а сейчас — пленник! Что его ждет? «Кто знает. Каторга в диких землях — самое благородное наказание, чем кол или сожжение. А теперь — прощай. Столько людей хочет повидаться с тобой». С его уходом тьма с глаз отступила, вернув зрение. Кот, который всё время был рядом, стоял неподвижно, словно эта сила и его коснулась.        Я помнил просьбу вампира явиться к нему. Повторял про себя его имя. Надо закрыть глаза? Уснуть? Вместо замковых комнат — пустота. Вместо воспоминаний — тьма. Я кричал имя короля вампиров — бес толку. Пробовал других — ничего. Но тут что-то пронзило это ужасное место своим криком.        — Нет, он слишком юн, чтобы умереть, — причитал женский голос.        — Аусгейр дождется суда. Он лишился своего звания.        — Он слишком жестоко поступил с нашим королем. Только год правления, и лишился жизни.        Нет, я жив! Вы что, не видите этого?        — Он наполовину ангел, так? — я узнал этот голос, Дэйго. — Он просто может впасть в глубокий сон, как бывает у таких, как он. Или даже, как у вампиров.        — Мальчик старается сохранить часть своей жизни, — тётушка тоже соизволила прибыть. — Кто будет вести суд над магом?        — Вы желаете обсуждать это над телом вашего племянника? Вы, ангелы, очень жестоки.        Больше ничего я не мог понять. Тысяча голосов окружили меня, зовя пойти за собой. Но тут я смог различить маленькую брешь, ведшую прямо к камерам заключенных. Аусгейр в порванной одежде лежал на земле, а на руках — серебряные браслеты.        — Ты всё ещё любишь его? — голос звучал словно из ниоткуда. — Всё получилось слишком удачно, правда? Я спасу тебя на суде, Аусгейр. Благодари за это метку на твоей груди. Ты принадлежал, принадлежишь и будешь принадлежать только мне. Ты мой раб. Твоя жизнь только в моих руках. Почему же ты это забыл?        — Я не предам Виктуара.        — Даже если его жизнь висит на волоске? Мой брат знает способ, как вернуть его. Я прикажу — он сделает это. Если хочешь вернуть своего ангела, то стань моим, снова.        Раб? Вот почему он никогда не рассказывал про эту змею. Аусгейр словно поймав меня, смотрел потухшим взглядом, шепча одними губами «прости за всё, я снова готов пожертвовать своей свободой, только, что бы ты жил».        — Я согласен. Только при одном условии, что я увижу Виктуара на суде. Он доверял мне, а я уйду с другим. Пусть он найдет себе человека, который будет лучше меня. Я и так уже год не должен существовать.        — Тогда, — возле пленника появился черный туман, из которого вышел Дункан, — скрепим, — помог подняться магу, — договор, — король сначала обхватил лицо Аусгейра руками, — поцелуем.        Почему мне так больно? Я не могу дальше наблюдать за ними. Упал на колени и обхватил голову руками, пытаясь заглушить их разговор, стереть то, что видел. Он согласился на это ради меня. Я ненавижу, просто ненавижу его за это! Мои слова на суде даже ничего значить не будут! Они ещё сильнее смогут обвинить его в том, что зачаровал меня.        — Символ змеи ставят сиротам, которых выкупили или поймали на улицах. Раб связан цепью со своим хозяином. Только если раб лишается своего хозяина или получает высокую должность, может не подчиняться связи. Раб способен сбежать, — я открыл глаза, вслушиваясь в голос Ауреля, сидящего рядом со мной с распахнутой рубашкой, а на его груди тоже виднелось клеймо. Клеймо у короля вампиров? — Я тоже раб, как и Аусгейр. Мой хозяин — Дэйго.        — Но ты же король! — теперь ничего не было понятно.        — Мы оба короли. Мы оба и советники. Но мы слишком далеко друг от друга. Он желает ангела, а не меня. Это его выбор. Мы не должны им препятствовать, если любим.        От этого стало ещё больней. Я ощущал, что начинаю замерзать под этими одеялами. Стучал зубами. Кот исчез, значит его отозвали. Снова закрыл глаза. Почему не могу забыть его слезы, слова, обещания. Не знаю даже, сколько осталось дней до бала. Почему останавливал, когда мы могли бы ещё сильнее почувствовать друг друга, когда он бы овладел этим телом. Нам не надо было бы скрываться.