Heisses Herz des Nordens

— …иктор, Виктор! — фламмист поднял голову, фокусируя взгляд на склонившейся перед ним студентке факультета Венери — Илмэйтар Коскиен, с тревогой смотревшей в его глаза, — профессор Вийтала просила собраться всех в главном зале. — Спасибо, — сдержанно кивнув в ответ, он проследил за тем, как Илмэ подливает ему брусничный морс из высокого тёмно-коричневого кувшина, расписанного узорами в скандинавском духе. Вытянутая ввысь ручка была немного изогнута по велению мастера гончарных дел, и переходила от края, противоположного слегка расширенному носику, к основанию горлышка, плавно переходящего в более выпуклую часть. Расписанный красными виноградными гроздьями среди витиеватых золотых узоров в сплетении замысловатых листьев на чёрном фоне в двух местах сразу — у горлышка и чуть ближе к основанию — он блеснул несколькими искрами, тут же рассыпавшихся в пыль. Крам перевел взгляд с кувшина на серые глаза Коскиен. Та улыбнулась в ответ слегка коснувшись его коротких волос. — Что же занимает твои мысли? Выглядишь… загадочным. — Присядешь?       Илмэйтар обвела взглядом стол и, увидев, что всем пока ещё всего хватает, опустила кувшин на гладкую поверхность стола цвета тёмного ореха и села рядом, развернувшись в полкорпуса к фламмисту, пристально рассматривая его. — Что ты чувствовала, когда смотрела на Аарна? — глядя на вмиг вспыхнувшую румянцем Илмэ, он чуть улыбнулся, но тут же стал серьёзен. — Откуда ты… — Только слепой не заметит эти взгляды. — К чему ты всё это спрашиваешь, Виктор?       Крам промолчал. Вместо ответа он взял кубок и наполовину осушил залпом. Затем, медленно опустив его, Виктор посмотрел куда-то сквозь стены, на которых всё ещё мерцали факелы, пламя которых время от времени слегка подрагивало от невидимых воздушных потоков. Он словно за ними пытался увидеть что-то ещё, или — услышать, что-то очень важное. Илмэ молчала. Она понимала, что ему нужно собраться. Виктор всегда был сдержан и даже сейчас пытался выглядеть так, словно его ничего не волнует. Вот только его кончики пальцев выдавали себя с головой. — Всё это… трудно объяснить словами. Просто… вот тут, — Крам опустил широкую огрубевшую ладонь куда-то в область своей груди, -… словно всё падает вниз. Когда я вспоминаю про… тут становится внезапно тепло. Такого со мной никогда ещё… не было. Меня это пугает. Понимаешь? — Влюбился. — Что? — Виктор, опешив, посмотрел на Коскиен, которая, облокотившись о край стола, подперла щеку ладонью и искренне улыбалась. — Ты влюбился, — Илмэйтар улыбнулась ещё шире, — боги Асгарда, не могу поверить, что это свершилось. Расскажешь о ней? — О ней? — Крам бросил на волшебницу быстрый взгляд. Илмэ рассмеялась.

***

      Он наблюдал за мерцавшими вдали сигнальными кострами сквозь приоткрытые шторы, облокотившись спиной к боковой части книжного шкафа. Виктор хотел было пойти на охрану замка вместе с остальными, однако Каркаров, в связи с возвращением чемпионов турнира, отстранил его от подобного на целых три дня. Ему не была понятна такая щедрость директора, однако он всё же был ему за это благодарен.       Последнее испытание было самым тяжёлым из всех. Там, в лабиринте, он запросто мог бы укокошить Поттера. Воспоминания о том, как он смотрел на совсем ещё мальчишку, в последний момент отпрянувшего от него к зелёной изгороди лабиринта, вызвали внутренний мороз по коже. Было ощущением что он под действием Империуса, только распылённого. И это внутреннее сопротивление неизвестному голосу внезапно проникшего в его сознание — «Убей Поттера, убей его» — выкачало практически все силы. Он уже наставил палочку на него, но тут в мыслях всплыл её образ. Она словно материализовалась рядом с Поттером, глядя на него с поджатыми губами, вскинутым подбородком и эти колдовские медово-карие глаза, неодобрительно смотревшие на него с прищуром и каким-то известным лишь ей одной вызовом. Он опустил палочку… На тот момент это было так правильно, что в какой-то момент он даже был словил себя на мысли, что она ему… улыбается? Ради её улыбки он был готов на всё.       Определённо.       И совсем не важно, что он был после опутан со всех сторон силками, а сам он был найден благодаря снопу красных искр «вечно благородного» Поттера. Первенство происходит не без потерь. В который раз Крам убеждался, что лавры вечной славы потчуют героя отнюдь не мёдом — кровью потчуют. Вцепившийся намертво в безжизненное тело Седрика Диггори гриффиндорец был тому живым подтверждением. — Ты снова уходишь.       Крам обернулся в сторону высокого блондина, подбросившего книгу по высшим зельям вверх. Ингисон подошёл к столу и, небрежно положив фолиант на его поверхность, щёлкнул песочные часы в виде небольшого драккара, нырявшего по волнам. Отпустив штору, Виктор сделал шаг от окна, расстёгивая верхние пуговицы сюртука цвета хаки. — Просто задумался. — Н-да? И о чём же? — подняв обе брови, Мортен с интересом посмотрел на сокурсника, подмечая, что от стал ещё более задумчив и более скрытен, чем был до этого. — Так, о разном. Мне бы руны скатать, дашь? — Ты думаешь, профессор Кхан поверит, что ты за одну ночь разобрался с вязями, которые мы зубрили почти три месяца? — Ты прав. Чёртов индус… И откуда в нём столько проницательности, не пойму. — Виктор аккуратно сложил форму на спинку стула, и, оставшись в одних трусах, сел на кровать, потирая лицо. — Пожиратель. И этим всё сказано… Кстати, о них. Это правда, что воскрес Том Реддл?       Крам кивнул. Ингисон провёл по волосам, касавшихся его плеч, и отбросил их назад, откинувшись на спинку кресла. Повисло молчание, лишь изредка нарушаемое треском камина и резкими порывами ветра. Где-то слышались голоса младшекурсников, покидавших стены библиотеки. — Что было на турнире? — Сплошная чертовщина. Нас было четверо. — Поттер?       Крам кивнул. — Тебе не показалось это странным? — Более чем. На мальчишке лица не было… Особенно после лабиринта. — Он рассказывал, что произошло? — Его тут же увели, как увидели в каком он состоянии… Не каждый день на твоих глазах убивают соперника... Авадой, - с этими словами Виктор набросил на плечо полотенце и поднялся с кровати. Ингисон, потрясённый услышанным, проводил взглядом скрывшегося в ванной Крама и перевёл взгляд на окно. Вспышка молнии озарила стремительно потемневшее небо зловещей фиолетово-красной вспышкой. Где-то вдали послышались глухие раскаты грома.