Heisses Herz des Nordens

      Он нашёл в себе смелость и попросил написать ему. Теперь, он сидит в библиотеке, и не может наскрести в себе смелости распечатать конверт и прочесть долгожданные строки. Крам провёл ладонью по коротко стриженной голове, словно сбрасывая с себя всю нерешительность и, в каком-то роде, трусость, пытаясь не обращать на подрагивающие от волнения кончики пальцев. Волнение разносило кровь по всему телу, отчего сердце билось словно в предсмертной конвульсии. Наконец, сделав глубокий вдох, он распечатал конверт.

***

      Здравствуй Виктор!       Наконец-то я решилась написать тебе (Мерлин, я так волновалась, если честно!). Экзамены прошли как всегда, успешно. Правда, мне кажется, что ответ по трансфигурации, несмотря на отметку «Превосходно», с моей стороны мог быть чуточку более развёрнут. Профессор МакГонагалл считает иначе…       У нас скоро каникулы. Затем нас снова ждёт Хогвартс… После турнира там будет совсем всё иначе, совсем… Не будет сводящих Рона с ума сестёр Делакур, не будет вас — загадочных северян, в чьих жилах бурлит настоящий огонь. Не будет Седрика… Гарри совсем замкнулся, стал более раздражителен и вспыльчив. Я волнуюсь за него, Виктор! Он ведь рос без мамы и папы, среди нелюбимой родни, у магглов. Он часто держит всё в себе, а я не знаю как помочь ему. Вся надежда на Рона. Он ведь его лучший друг. Только Рон, кажется, не замечает этого или просто не хочет замечать.       Что это я всё о себе да о себе? Расскажи, как у тебя дела? Как вы добрались? Мне безумно хотелось бы хоть раз оказаться на палубе вашего драккара (он ведь так называется?). Это наверное здорово: плыть по морю и чувствовать как волны качаются под тобою, слышать пронзительный крик чаек и чувствовать, как резкие порывы ветра бьют тебе в лицо. Наверное, это здорово (или не очень?), когда солёные брызги окатывают тебя с головы до ног.       У вас ведь уже тепло, правда? Мне почему-то кажется, что не очень. Но уверена, что сейчас в ваших краях птиц больше, чем у нас. Ещё, я почему-то представила, как ты сейчас молча улыбнулся, читая это. Мне не хватает этого молчания. Помнишь, ты молча наблюдал за тем, как я учила уроки? Мне нравилось это молчание. Оно было таким уютным и… правильным.       Не знаю, о чём ещё писать. Мне хотелось бы побольше узнать о вашей таинственной школе, только ведь вам нельзя рассказывать, верно? Мне пора, но я не прощаюсь и с нетерпением жду ответа.       Гермиона.

***

      Виктор перечитывал письмо ещё несколько раз, чувствуя, как-то самое тепло, тлевшее в груди, вновь разрастается, заполняя каждую клеточку его тела, вытесняя весь тот мандраж, то волнение, что всецело захватило его сердце и душу. Читая, он представлял её голос, как будто она не пишет, а рассказывает, находясь совсем рядом, поблизости. И это вызывало улыбку. Невольную… Юноша аккуратно сложил письмо в треугольник и положил во внутренний карман шинели, чтобы при удобном случае перечитывать эти строки, прежде чем писать ответ.       В трапезной царило оживление. Крам знал, что это значит только одно — Каркаров отсутствует. Кивнув близняшкам, заступивших сегодня на дежурство после Илмэ, Виктор прошёл к столу и, потрепав по всклоченным волосам своего подопечного — худощавого, ушастого, с вечно выпученными, словно у рыбы светло-голубыми глазами, сел на своё место. Притянув к себе тарелку наваристого борща, он выловил кусок мяса и тут же отправил в рот, параллельно ища взглядом хлеб. — Ты снова выглядишь загадочным, — Виктор поднял глаза на неизвестно откуда появившуюся Коскиен, — что-то случилось? — Случилось, — кивнул Крам, приглашая сесть рядом. Отбросив на спину длинную косу, на конце которой красовалась тонкая лента светло-зелёного цвета, Илмэйтар переступила через скамью, чуть приподняв подол юбки. — Расскажешь? — взглянув с любопытством на сокурсника, Илмэ протянула ему ломоть свежеиспечённого хлеба, аромат которого разлился по всей трапезной, вызывая восхищённые вздохи студентов, преимущественно, младших курсов. — На рассвете я получил письмо. — От той самой девушки?       Крам кивнул. — Ты до сих пор не сказал её имени. — Разве не ты говорила, что счастье должно быть тихим, а лучше — безымянным? — Ты стал суеверным? — искренне удивилась Илмэ, отправляя в рот кусочек белого хлеба. Виктор поднял бровь. — Тебе ли не знать. — Туше*. — Она мечтает побывать на драккаре, — зачем-то произнёс Крам, опуская кубок с горячим мёдом, наполовину смешанного с молоком. — Вот как? — Что ты на это скажешь? — Ну… на твоём месте, я бы рискнула Уставом! — подмигнув, Илмэйтар подтянула к себе кубок с медовым напитком, выискивая взглядом печёное яблоко. — Уже представляю статью в «Молоте», — изобразив подобие улыбки, Крам почему-то вспомнил Скитер с вечно шнырявшим вокруг пером и тут же нахмурился. Стерва. — Прости? — Что? — Ты сказал стерва. — Извини… Вспомнил Скитер… — отложив в сторону деревянную ложку, Виктор посмотрел на младшекурсников, чтобы затем вернуться взглядом к Илмэ, — из пикси такого гиппогриффа раздует, мама не горюй. — Ей бы замуж, — философски заметила Коскиен. — Определённо.

***

      Отложив учебники в сторону, Виктор посмотрел на часы. Без четверти десять. Мортен, после недельной охраны территории замка, крепко спал, и наверняка видел десятый сон. Посмотрев на то, как тот пытается отбиться от невидимого бладжера, размахивая рукой по пустому пространству, он усмехнулся и, достав чистый лист пергамента, снова принялся перечитывать полученное письмо, на которое он вынашивал ответ целый день. В какой-то момент на Виктора словно снизошло озарение и он, взяв перо, окунул его носик в чернила.

***

      Здравствуй, Гермиона.       Твоё письмо пришло на рассвете, одиннадцатого июня. В этот день мы охраняли замок и вверенные нам территории. Признаться, я и не надеялся на переписку с тобой.       Ты была права, читая твоё письмо, я действительно улыбался. То ли от строк, то ли от твоего внезапно зазвучавшего голоса в моей голове. Словно ты всё не в письме, а рядом мне всё говорила. Мне иногда не хватает этого. Горящего огня в твоих глазах и этой страсти, жажды, с которой ты рассуждаешь о том, что тебя так заинтересовало и в тоже время вызвало противоречия. Птиц у нас с каждым днём, действительно, всё больше и больше. После того, как все они совьют гнёзда, мы проведём ритуал плодородия. Думаю, ты знаешь о нём.       Как ни странно, в тот день мы довольно быстро приплыли. Шторма, к счастью, не было, правда по некоторым подводным каналам стояли предупреждающие знаки. Драккар действительно классная вещь. И если представится случай, обязательно покажу его во всей красе. Правда, солёные брызги, которые обдают с головы до ног, и этот крик чаек не так уж прекрасны, как кажется на первый взгляд. Особенно крик чаек.       О школе мы говорить право имеем, но, согласно Уставу, не имеем права указывать её координаты. Ради безопасности. У нас скоро состоится фестиваль национальных блюд. Традиционно, в фестивале участвуют исключительно девушки. Наш институт обучает много славянских и прибалтийских народов, включая скандинавские страны. Именно поэтому фестиваль и получил такое название.       Ты говорила, что беспокоишься о Гарри Поттере. Я много думал об этом, и скажу только то, что ты ему поможешь просто присутствием и… возможно одним ритуалом, сильным. У вас ведь уже каникулы, не так ли? На твоём месте я вытащил бы его в немагическую часть Лондона. Мне кажется, магия - это сейчас не то, что может отвлечь его от всего, что произошло в течение года.       И ещё. Ты говорила про его раздражительность. Знаю, ты очень способная, в этом не раз убеждался во время совместных с вами уроков во время турнира, и ты сможешь сварить ритуальное зелье «Бьёрнса»* из разряда высших. Возможно, вы будете проходить этот раздел позже, но суть не в этом.       На Гарри Поттера воздействует сильная магия ментального характера. Та, что была в лабиринте, во время последнего испытания. В его нынешнем состоянии, её влияние только усиливается. Если не принять мер, думаю, его разум в скором времени будет подвержен сильной ментальной атаке. В этом случае ему придётся учиться ставить ментальные щиты. Окклюменция, сама по себе очень сложная, и освоить её можно только при должном обучении, с помощью высококвалифицированного специалиста. За короткий период это практически невозможно. Только ритуал «МакДуала VI»* и это зелье смогут помочь ему. Поверь, я знаю о чём говорю. В конце концов, я студент института тёмных искусств.       Уже поздно…       Я не прощаюсь, и жду ответа.       Виктор.

***

      Крам перечитал письмо несколько раз, надеясь, что ошибок сделал не много, а если и сделал, то они не так и заметны. Пока сохли чернила, он расстелил кровать, затем, запечатав конверт на ауру Гермионы, чтобы только она одна смогла бы распечатать его, потушил свет. Несмотря на приятную усталость и то, что часы пробили за полночь, Виктор всё никак не мог уснуть. Взбудораженный событиями прошедших суток, он ещё долго ворочался в постели, предварительно наложив полог тишины. Кровати были двухъярусными, а получить от соседа сверху порцию матов на местном наречии желания у Крама не возникало.