Ведьмина сказка

      Тихий стук в дверь – два легких удара костяшками по дереву. Очако отставляет чашку с травяным чаем в сторону и оглядывается на окно – за ним уже совсем стемнело. Незваный гость терпеливо выдерживает паузу и стучит снова. Очако поднимается из-за стола, берет посох и проходит к двери. Щелкает тяжелый засов – время настало неспокойное, и даже ведьме лишняя защита теперь не помешает. Еще сомневаясь, она медлит, но все же приоткрывает дверь – холодный зимний ветер заставляет ее поёжиться – и осторожно выглядывает наружу. Свет падает на порог, освещает темный силуэт, и Очако облегченно вздыхает.       – И что же привело вас в столь поздний час, ваше Высочество? – улыбается она, отступая в сторону и пропуская гостя в дом.       Он переступает порог, и пока Очако закрывает за ним дверь, снимает с головы широкополую шляпу и отряхивает с нее снег. Она замечает, что вид у него изнуренный, лицо осунулось, волосы спутались – видно, не первый день в пути.       – Вечер добрый, госпожа Урарака, –в голосе Тодороки, напротив, кажется, нет и тени усталости. –Я снова к вам за помощью, а после – тотчас же уйду.       – И даже не передохнете? – цокает языком она, глядит на него неодобрительно и качает головой.       Он колеблется. Бросает быстрый взгляд на очаг, на котелок, подвешенный в нем. Ужин простой, но сытный, уже разогрелся, и маленький домик наполнился его ароматом.       – Дела не ждут… Но если только недолго.       Очако хмыкает себе под нос и отправляет гостя умыться да руки помыть, сама же на стол пока накрывает. Тодороки немногословен. За ужином только упоминает, как далеко продвинулся в своих поисках, – она лишь слушает да изредка кивает – да жалуется: последнее время кажется ему, что ходит кругами. Очако разводит руками – всякое бывает.       Уж минуло полгода, как Шото Тодороки – принц крохотного королевства на границе Запретного леса –прознал о принцессе неземной красоты, похищенной и удерживаемой в плену злым магом. Полгода, как он выдвинулся в путь. Но за это время ни ему, ни кому бы то ни было другому не удалось найти и следа ни принцессы, ни мага. Но Тодороки не собирается так просто сдаваться. Вот такие уж они – принцы благородных кровей.       Очако вздыхает. Составляет чашки-тарелки на полку, сметает крошки со стола. Тодороки, заботливо усаженный в кресло у очага, ждет, пока она закончит. А Очако не торопится – за окном разбушевалась метель, и ей не хочется отпускать его никуда в такую погоду.       – Все как обычно? – спрашивает она, отряхивая ладони. – Броню укрепить, меч заворожить, коню сил прибавить?       – Все так, – соглашается принц, слегка улыбаясь.       – Ваше Высочество, – Очако смотрит на него свысока, уперев руки в бока, но в голосе слышится смех, – себя не жалеете, так хоть животинку пощадите: не выгоняйте ее из стойла в такую морозную ночь. Останьтесь здесь до утра, никуда за это время ваша драгоценная принцесса не денется.       Тодороки хмурится, но понимает – спорить с ведьмой бесполезно, и он ей здесь не закон. Да и, будь эта метель неладна, есть толика правды в ее словах. И потому все-таки соглашается.       Очако довольна: по крайней мере, сегодня она может не переживать, что он замерзнет где-нибудь в снегах или сорвется с обрыва. Тодороки будто читает ее мысли:       – И все же вам не стоит так волноваться обо мне. – Он закатывает рукав и указывает на красную нить, обвязанную вокруг запястья. – Ваш амулет на удачу меня еще ни разу не подвел. Благодаря ему, всегда возвращаюсь целым и невредимым.       Очако хмыкает – конечно же он работает, ведь она знает, что делает, и мало кто сравнится с ней в ведьмовском мастерстве. Очако отсылает гостя спать, сама же начинает колдовать над латами. Они совсем легкие и хлипкие: ткни кто копьём – развалятся. Она качает головой. Не королевское это дело – в одиночку против темного мага выступать. Но на ее предложение нанять рыцаря в подмогу Тодороки всегда лишь отмахивается.       – Госпожа Урарака, – голос принца отвлекает ее от раздумий, – а расскажите что-нибудь.       – Сказку на ночь? – смеется Очако.       – Можно и ее.       Очако в задумчивости чешет нос кончиком ногтя – не привыкла она рассказывать сказки…       – В одном далеком-предалеком королевстве… жил-был прекрасный принц. Он был, как и подобает всем принцам, смел, храбр, а порой даже и безрассуден.       – Как я?       Очако поднимает глаза от своей работы и пару секунд сидит неподвижно, словно задумавшись, уставившись в пустоту.       – Да, совсем как вы. Вот только… В отличие от вас, это был очень глупый принц.       Со стороны Тодороки раздается тихий смешок. И она продолжает свой рассказ:       –Жизнь принца протекала тихо и размеренно. Он много учился, иногда сопровождал отца в его поездках. Порой в королевстве проводились балы и турниры, в которых и он принимал участие наравне с остальными. Да, его жизнь была не слишком насыщена событиями, но он к тому и не стремился. Он просыпался каждое утро на рассвете и желал, чтобы новый день не был пройден зря. А потом очень старался, чтобы этого не произошло. Потому что принц знал: одних желаний мало, надо и самому прилагать усилия, чтобы они сбылись.       – По-моему, вы его слишком идеализируете.       – Возможно, – улыбается Очако, – ведь я его совсем не знаю.       Однажды к принцу в окно влетела маленькая пестрая птичка, дабы спрятаться от дождя. Он позволил ей остаться у себя и обсохнуть, а в ответ она спела ему свою лучшую песню, на которую только была способна. С тех пор птичка прилетала к нему каждое утро, принц всегда держал свое окно открытым для нее. Она садилась на подоконник или в изголовье его кровати, чистила пёрышки и выводила для него чудесные трели. Принц привык к ней, и эта пташка стала ему настоящим другом, а маленькая птичка всем своим крохотным существом полюбила прекрасного принца. Так они и жили, пока в один прекрасный день, а может быть, ужасный, не прошла молва о волшебной синей птице – птице, дарующей своему хозяину процветание и удачу. Слухи дошли и до принца. И загорелся он идеей отыскать и поймать эту чудную птаху. Ведь с ней он сможет столько всего изменить – так ему казалось. И вот собрался принц в путь. Путешествие обещало быть опасным, ведь никто не знал, где водится эта птица счастья. Маленькая птичка очень беспокоилась за своего принца, пыталась отговорить, да только он ее не понимал, и упрямый был донельзя – даже если бы и понял, все равно не послушал.       Очако останавливается – в горле пересохло. Наливает из кувшина воды – прохладная – жадно пьет. Тодороки не слышно. Быть может, уснул уже? Оно и к лучшему.       – И принц все-таки отправился на ее поиски?       Она прикусывает язык. Сглазила. Не спит.       – Конечно. И маленькая птичка с ним – не могла же она отпустить его совсем одного? Принц проскакал много миль. На север, юг и запад. Но ничего не найдя, каждый раз возвращался назад. А птичка, прятавшаяся от порывов сильного холодного ветра у него за пазухой, грела его своим теплом. Но больше она не пела.       – Он расстроил ее?       – Да, ведь ему было ее недостаточно. Принц хотел найти другую птицу, более чудесную, нежели она. И от этого у нее разрывалось сердечко. Но оставить его она не могла.       – Ох уж эти женские заморочки! – вздыхает Тодороки.       – Вам, принцам, этого уж точно не понять, – смеется Очако, отставляет латы в сторону – они смазаны и заколдованы, теперь так легко не пробить. –И теперь для них оставалась только одна дорога: та, что вела на восток. Долго ли, коротко ли следовали они этому пути, но, в конце концов, достигли края – дальше был лишь бескрайний океан. Принц расстроился, но тут уж ничего не поделаешь. А потому остался там на ночлег, чтобы на заре с новыми силами двинуться обратно. Утром его разбудил громкий щебет. Он распахнул глаза и оглянулся, но никаких птиц поблизости не увидел. И тогда он запрокинул голову. И увидел. Там, в небе, над этим краем мира в облаках раскинулся волшебный сад. Ну как – сад? – Очако снова смеется. – Одно тоненькое деревце да пара кустиков. А вокруг кружат синие птицы. Но принц не обрадовался своей находке, а опечалился еще больше. Ведь одно дело – не найти ничего, и совсем другое – найти, но не дотянуться. Принц заметался по берегу, не зная, что теперь делать. Счастье, как ему казалось, было столь близко. А маленькая птичка видела его мучения, и сердце ее сжалось от тоски. И тогда она отдала ему свои крылья, чтобы принц смог подняться ввысь и заполучить свою синюю птицу.       Тодороки приподнимается на локте и смотрит на нее с удивлением:       – Как же она это сделала?       Очако подходит к нему, садится на краешек кровати. Улыбается очень мягко и тихо произносит:       – Просто маленькая птичка была на самом деле волшебной. Не такой сильной, как синяя, но все же. Ее волшебства хватало на один раз. Принц когда-то знал об этом – прочел давным-давно в одной книге, но забыл. О самом важном и забыл. Глупый он был, понимаете?       Принц вернулся в королевство с синей птицей. Специально ради нее был разбит прекрасный сад, куда ее выпускали, но, чтобы не улетела, подрезали крылья. Ее кормили самым лучшим зерном, а на ночь закрывали в золотой клетке. И поначалу она приносила удачу принцу – дела у него спорились. Но постепенно он начал замечать, что оперение ее блекнет, аппетит пропадает. Стала птица счастья чахнуть в его великолепном саду.       – Что же с ней произошло?       – Может, она просто не хотела находиться в неволе? И на том чахлом деревце ей было куда лучше, чем в золоте и роскоши королевской клетки? Ведь принц похитил ее…       – Совсем как мою принцессу, – тихо произносит Тодороки.       Очако хмурится, сжимает кулаки и произносит чуть громче, чем хочется:       – Или наоборот?       – Что вы имеете в виду?       – Может, ей хорошо с этим магом? Может, он ее не похищал, а она сама ушла к нему? И теперь им приходится скрываться от всяких принцев, которые хотят их разлучить, полагая, что совершают благородный поступок?       – Чушь, – Тодороки фыркает. Он раздражен. – Так не бывает. Мы говорим о принцессе, а не о простой… – он бросает на нее быстрый взгляд и замолкает. – Так чем там сказка закончилась?       Очако встает и, возвращаясь на кухню, бросает:       – Больше некому было петь принцу.              Больше они не разговаривают. Она сидит за столом, ждет, пока Тодороки заснет, пока дыхание его выровняется. Затем достает из ящичка маленькие ножницы и кладет их в карман. Отпирает дверь, выходит наружу – метель давно прекратилась. Снег громко хрустит под ногами. Очако проходит в загон с лошадьми, осторожно гладит по короткой шерсти, перебирает пальцами гриву верной спутницы принца, заглядывает в ее мудрые глаза.       Было бы проще, если бы Тодороки согласился на помощь рыцаря. Тот освободил бы принцессу, и она влюбилась бы в него. Но принц предпочитает все делать сам.       Было бы куда лучше, если бы Очако сама оказалась принцессой. Хоть похищенной, хоть заколдованной. Но она не была.       Было бы… Но не будет.       Очако вздыхает. Покормив и напоив лошадей, выходит на улицу.       «Возьми клубок красных ниток», – так наказывала ей мать.       Она подходит к двери своего дома и стряхивает с ручки снег. У ее основания едва заметной полоской завязана уже повыцветшая нить.«Распусти его и обрежь с двух концов. Один повяжи у себя».Очако достает из кармана ножницы. Перерезает тонкую нить. Ёжится от холода, забегает обратно в дом.       В тепле она сидит на корточках, греет руки у огня. Кусает губы, время от времени кидая взгляд в сторону Тодороки. Наконец, поднимается, проходит к нему и снова усаживается на кровать. Тодороки спит спокойно, и рядом с ним тепло. Некоторое время Очако наблюдает за ним, любуется не своим прекрасным принцем. Потом берет его за руку, обводит указательным пальцем линии жизни и сердца на ладони. «А второй конец отдай любимому человеку». И разрезает красную нитку на запястье. «Так он всегда найдет дорогу к тебе». Очако наклоняется к лицу Тодороки и легонько прикасается губами к скуле.       – Пусть все беды и несчастья обходят тебя стороной, мой глупый-глупый принц.              Тодороки просыпается на рассвете. Прохладно. Огонь в очаге давно погас. Он проходит на кухню – Очако нигде нет. Наскоро завтракает остатками вчерашнего ужина и собирает свои вещи.       Тодороки окидывает напоследок взглядом дом и оставляет на столе два золотых. Выходит на улицу. Седлает лошадь. Немного помедлив, он поворачивает на восток. Почему-то Тодороки уверен, что в этот раз он найдет то, что ищет. И, отъехав, забывает дорогу назад.