мы как актёры погорелого театра

      Кашин, стремительно шагая по улице с практически высохшими и торчащими во все стороны рыжими волосами, чувствует себя так, словно только что покинул сон, который полон всяких странностей и необъяснимых вещей, появления которых кажутся до ужаса нелогичными и неуместными.       Итак, Данила решил не бороться с ленью, поэтому вместо того, чтобы спуститься на первый этаж и управиться с водными процедурами в мужском душе, решил сходить в женский, что был намного ближе. И такое решение привело Кашина к тому, что он в одном полотенце оказался там запертым в компании мокрой — буквально — и полуобнажённой Неред, которая чёрт знает почему решила принять душ именно в это время. А привело это к тому, что они заключили, так сказать, мирный договор.       И режиссёр-постановщик высказала совершенно всё, что думает о Дане. Из её слов можно было понять, что мнение у неё неоднозначное, поэтому она и решила пообщаться с Кашиным. А что сказал Данила? Только лишь то, что недоволен её "политикой" на репетициях, да и то его сама Неред избавила от таких мыслей, предоставив вполне весомые аргументы.       Что тогда, что сейчас Даня чувствует потерянность, которую не ощущал даже в тот момент, когда не мог — не может до сих пор — выбрать фотографию для выставки. И Кашин даже при мыслях о том, что мог бы выйти победителем из этого всего, предпочёл не выдумывать о Лизе для того, чтобы увеличить количество своих претензий. Это было бы вообще очень глупо и нелепо.       А что мог добавить Даня, даже зная из истории Милены, что отношение Неред вполне обосновано, хотя она и полуслепа в этой ситуации, поскольку не знает всей правды? К тому же, многие ведь продолжают крутиться вокруг неё, а Кулич вообще чуть ли не спасителем её называет.       Данила тормозит и лезет в карман штанов, что были успешно украдены неизвестным, но брошены совсем недалеко. Нащупывает пачку сигарет и вытаскивает одну, тут же зажав меж зубов, потерявших из-за никотина белизну. Уже вытаскивает зажигалку и вспоминает о том, куда направляется. В кафе по зову Ларина.       Вздохнув, прячет так и не зажжённую сигарету за ухо, а затем продолжает путь, тут же видя, как кафе покидает Катя. Та самая, у которой есть дочка с забавным и запоминающимся именем — Муха. Он, чуть улыбнувшись, поднимает руку и делает короткие жест приветствия издалека. Екатерина тут же подбегает к нему, оглядываясь на дверь «Вишнёвого сада». — Ларин места себе на находит: из кабинета в зал ходит и постоянно спрашивает у Данила о том, где вы. Но Лиза уже переоделась и заказы принимает, а тебя всё нет, — как можно короче описывает ситуацию в кафе Катерина. — Значит, ты не уволен, думаю. — Наверное, — кивает Данила. — Как дочка твоя? — Плохо выздоравливает, — печально вздыхает Катя. — Думаю, через неделю только пофотографируемся, — как-то виновато смотрит на Кашина. — Ладно, я пошёл, — кивает он, а после направляется в кафе, махнув той рукой.       Быстро преодолев расстояние между местом столкновения с Катей и дверью, Даня входит в зал и оглядывает все столики, тут же пытаясь выяснить: Соболев здесь или нет. Но ему не дают сориентироваться, появляясь прямо перед носом. Это оказывается Ларин, что хмурит свои брови и сурово смотрит на Данилу, опустив подбородок, из-за чего на глаза падает тень лба, делая взгляд более грозным. — Я не видел Вашего сообщения, — тут же признаётся Данила. — Я не уволен? — Не уволен, — кивает Дмитрий, вздыхая. — Николаю не за что тебя увольнять, иначе возникнет конфликт между работодателем и самим работником, то есть тобой. — И Вами? — поднимает брови Даня. — С чего ты решил? — тоже чуть удивляется он. — Ну, Вы проводили собеседование, — подмечает Кашин. — И общался я только с Вами, а Соболева в тот день вообще впервые увидел и не сразу узнал. — Мне позволено принимать работников от имени моего брата, — Дмитрий прикрывает глаза, вздыхая снова. Словно его это и не радует. — И наказано быть "нянькой".       Даня выдаёт лишь глупое: «Оу». — Даня! — зовёт Лиза, в этот раз не таким уж и грубым тоном, покидая кухню с подносом на руках. — Почему ты ещё не переоделся, а? — А, сща, — медленно моргает Данила, наблюдая за тем, как она чуть ли не подлетает к столику, аккуратно поставив на стол поднос и своими кистями в белых перчатках с тонкими пальцами разложив заказанные к чаю десерты.       Он направляется в сторону входа, видя, как бариста «Вишнёвого сада» улыбается, явно радуясь тому, что Кашин, всё-таки, не уволен всё ещё неспокойным Соболевым.

ххх

      Даня, как ему и обещалось, вернулся с вещами в свою комнату в скором времени — если точнее, то в среду — где его ждала дверь, заметно отличающаяся от других, что были совершенно одинаковыми, но и на эту прилепили ту самую табличку, на которой, на удивление, ещё не успели что-либо тогда написать. Он вернул не без помощи Светы фотографии на стену, а вещи разложил по местам, прибывая в хорошем расположении духа и даже спокойно общаясь с Турбиной, что болтала о чём угодно, даже о самых простых и, казалось бы, скучных вещах, горящими глазами смотря на Даню, вытаскивающего из сумки одежду и кидая в пакет ту, что в пятнах и неприятно пахнет. Она радовалась тому, что не услышала рычания и грубости в свою сторону.       Очень быстро наступает четверг, а точнее день, когда надо идти на работу. Даниле до сих пор как-то не по себе, что он вышел из всей ситуации с Соболевым сухим из воды. И не было каких-либо штрафов или же требований, дабы извинился за свой острый и длинный язык, слова которого разозлили директора сети кафе.       Кашин переодевается и покидает служебное помещение, предварительно натянув на кисти рук перчатки. Он оглядывает зал и замечает, что Лиза уже бегает туда-сюда с меню, ибо обслуживает сразу два столика.       За прошедшие пару дней Данила убедился, что Елизавета действительно может быть нераздражительной, когда не хмурит свои густые брови и не сжимает губы так, что они бледнеют. Брови расслаблены и не образуют меж собою складку, которая, бывало, появится и не одна, а уголки уст слегка растянуты, образуя улыбку. Вот на такую Неред смотришь и отвернуться, поморщившись, не хочешь.       Кашин уже было направился к барной стойке, чтобы поприветствовать Ермакова и взять со стола меню, как вдруг его хватают за кисть руки, вцепившись довольно сильно крепко, тут же дёргая в сторону. Даня хлопает глазами, неожиданно для самого себя оказавшись в кабинете Ларина, стол в котором пустует. Он оборачивается и видит, как дверь прикрывает Соболев, смотрящий на Кашина чересчур недовольно и хмуро. Дмитрия в собственном кабинете вообще не видно и зале его не наблюдалось.       Стрёмно. — Вы не вправе насильно затаскивать меня сюда, — несмотря на ощущение некой тревоги, Кашин говорит это уверенно и без каких-либо запинок, наблюдая за каждым шагом Николая, что усаживается в кресло Ларина, поставив локти на стол и подперев свой двойной подбородок. — Садись и пиши, — приказным тоном отчеканивает он, кладя совершенно белый листок ближе к тому стулу, что стоит по ту сторону стола, а сверху кладёт шариковую ручку с чёрной пастой. — Что именно? — складывает руки на груди Данила, хмурясь. — Заявление об увольнении, — отвечает Соболев так, будто и не такую глупость предлагает. — Напиши, что по причине желания сменить вид своей деятельности, — машет рукой, устремляя взгляд куда-то вправо и заметно расслабляясь. — Ты что, глупый? — начинает хихикать Даня, смотря на директора, как на какого-то дурачка. — Что, не смог меня уволить по-закону и решил выпросить уход по моей инициативе? — он опирается о свои колени, будто наклоняется, дабы заглянуть в глаза ребёнка, хихикая между некоторыми словами. — Ебать ты конченный, дядя, — задирает нос к потолку, кладя руки на живот и хохоча уже на весь кабинет. Настолько громко, что у напрягшегося Соболева начал дёргаться правый глаз и слегка дрожать руки. — Да ты хоть понимаешь, что, если не напишешь заявление, то тебя больше никуда не примут и ты будешь бронировать места в метро, дабы милостыню просить? — встаёт на ноги, опираясь прямыми руками на стол и слегка горбясь. Данила резко перестаёт смеяться и выпрямляется, смотря на директора уже без всякого озорства в глазах. Теперь он выглядит до ужаса потерянным и даже напуганным. И Николай самодовольно улыбается, понимая, что смог заткнуть обнаглевшего официанта, как вдруг смеющееся выражение лица работника вернулось и снова гогот заполняет весь кабинет.       Только что Николая, уже осевшего обратно на стул, попытались обнадёжить.       И получилось же.       Даня, пока Николай пытается прийти в себя и подобрать слова, дабы не опустить себя больше, уже успокаивается и, широко улыбаясь, подходит ко столу, оперевшись о него руками и уже как-то угрожающе нависая над директором. — Простите, а Вы, что, Путин? — поднимает он свои брови, продолжая улыбаться, но после этих слов стискивает зубы и хмурится, наклоняясь к Николаю ещё ближе. — Или хотя бы мэр? — прищуривается, замечая, что Соболев находится в замешательстве и даже вжимается в кресло. — Нет, просто тот, кто имеет сеть кафешек и не более. Даже при таком статусе не может произойти что угодно по щелчку пальцев, — хмыкает, а директор морщится, увидев лёгкую желтизну зубов. — Максимум, что ты сделаешь, так скажешь своим друзьям-коллегам, чтобы моё ебало стороной обходили, но я и хуй могу положить на работу в кафе и пойти даже ебаным продавцом и мне будет заебись. Поэтому, дядя, — вдруг тянет руку к его побледневшему лицу и легко хлопает ладонью по директорской худой щеке. — Хуй соси, губой тряси, — подмигивает, а потом отстраняется от стола, после этого сразу же покидая кабинет, где в дверях сталкивается с Лариным, одетым в пальто. — Кашин, помогай Лизе, давай, — говорит он, кивая в сторону зала. Даня молча направляется за меню и слышит, как Дмитрий интересуется у брата: — Почему ты сидишь за моим рабочим местом? И почему ты такой бледный?

ххх

      Даню встречает сразу после звонка у кабинета Свету, и они вместе направляются к ауле, где вот-вот должна начаться репетиция. Турбина, кстати, ведёт себя как прежде, будто и не признавалась Дане, что будучи пьяной угодила в групповуху с представителями нетрадиционной ориентации. А Даниле, сказать честно, всё равно как-то, ведь Света осталась всё такой же девочкой с голубыми волосами, способной выйти в люди что в макияже и красивом платье, что без капли косметики на лице и большой чёрной худи, скрывающей неплохую маленькую фигурку.       Сегодня она решилась на второе, поэтому не особо выделяется и не цепляет глаз.       Входя в актовый зал Даня вместе со Светой замирает в дверях, видя, как Лиза сидит вместе с Дашей и Лейлой в креслах первого ряда, явно ожидая, когда все придут. И ещё ведёт с подругами тот разговор, который не пролетит мимо ушей рыжего фотографа, а так же его голубоволосой спутницы. — Как же тупо, Лиза, — вздыхает пухлая девушка, откидывая свои кудри назад и горбясь. — Пиздецки тупо. — Лейла, прекрати, — недовольно и тихо произносит Дарья. — Пусть Лиза дружит с теми, с кем хочет. — Но не с Кашиным же! — громче возмущается она. — Лиза, ты прекрасно знаешь, что он из себя представляет! — Света говорила, что он на самом деле не так уж и плох, — Каплан не даёт Лизе сказать и слова, отвечая за неё. Даня взглянул на молчаливую Турбину, стоящую рядом, а потом снова перевёл взгляд на троих девушек. — Но ведь отношения у них не идеальны, — поднимает палец к потолку Лейла, продолжая громко говорить. — Блять! — вскрикивает Неред, взмахнув руками. — Лейла, перестань. Я же не сую тебе его в подружки. К тому же, он действительно не такой уж и ужасный, а даже благородный в какой-то степени, — бурчит она. Кашин дёргается, ведь при нём впервые пытаются защитить его же. Очень непривычно и даже приятно как-то, если честно. — Хватит тут всем мозг ебать о том, что моё предложение Кашину о дружбе — хуйня. — Да действительно! — громко произносит Даня, хлопнув в ладоши, из-за чего все девушки — даже Света, никак этого не ожидавшая — дёргаются и смотрят на Кашина, что улыбается чёрт знает почему. — Здарова, бандиты! — указательный со средним пальцы касаются его виска. — А почему здесь только вы? — хмуро оглядывает зал. — Сейчас привалят, заняты чем-то, — пожимает плечом Елизавета, взглянув на Дарью, что тихо сидит в своём кресле. — Ну они пизды у меня получат, — она вздыхает, посмотрев на свои наручные часы. — Ой, Даш, мне надо сгонять в туалет, — вдруг произносит Лейла. — Пошли со мной? Помощь нужна. — Помощь в толчке? Смыть что ли? — поднимает бровь Данила, падая в крайнее кресло первого ряда, что было ближе всех. Рядом усаживается Света. — А репетиция? — интересуется Дарья, взглянув на Лизу, на что та вздыхает: — Идите, а то, пока их всех дождёшься, в каждый толчок академии поссать успеешь, — машет рукой в сторону выхода. Девушки, кивнув, покидают аулу, а Лиза заметно напрягается, наблюдая за тем, как закрывается дверь за Лейлой, кинувшей какой-то непонятный взгляд на Неред. Данила замечает, что Лиза тут же начинает бегать туда сюда, останавливаясь и нервно топая ногой, а также кидая взгляды в сторону дверей. — Ты чего? — удивляется такому поведению Тубрина. — Не сожрут твою подружку в этом туалете, — закатывает глаза Даня, пожав плечом. — Заткнись, — шикает на него Елизавета. — Именно поэтому она плохо отзывается о тебе. Вечно много лишней хуйни говоришь.       Данила, сказать честно, и не знает, что ответить, но неловкая тишина не образуется, потому что в аулу вдруг входят все те, кто обычно присутствует на репетициях. Все они красные, тяжело дышат и разбегаются по ауле, кидая Лизе извинения. — Давайте быстрее! Лейла ушла с ней, но ненадолго, — приказным тоном кричит Елизавета, хлопая в ладоши и взбираясь на сцену, где уходит за кулисы. Даня удивлённо наблюдает за там, как у сцены и на сцене расставляют огромное количество шариков, которые не улетают к высокому потолку благодаря мешочкам, держащимся на концах их нитей. Расставляются стаканчики на краю сцены и разливается по ним алкоголь Зарыковской в компании Цыркунова, которого Кашин очень давно видел в коридоре первого этаже. Уже помирился с родителями и вернулся домой?       Недалеко от стаканов кладётся колонка, которую не спешат включить. С ней прибежал неизвестный Дане русоволосый парень, который тут же направился к Даниилу, пытающемуся вместе с низенькой Светой — она когда успела присоединиться ко всему этому? — прицепить с помощью иголок плакат с обычной надписью: «С Днём рождения, Дашка!»       Даня разворачивается на пятках и сталкивается вместе со знакомым бородачом, волосы которого выкрашены в белый цвет. Это Юлий, играющий Тихона, то есть мужа Катерина, роль которой лежит на Даше Каплан. Тот в итоге столкновения роняет что-то и спешит поднять. Даня замечает, что это "что-то" — золотая цепочка с бабочкой на ней. Она тут же отправляется в карман Онешко, который, кивнув Дане в качестве приветствия, бежит к Зарыковской. — Даня, помоги! — слышится во всеобщей суматохе голос Неред, что не вышла из-за кулис. Кашин, вздохнув, поднимается на сцену и заглядывает за штору, на которой висит плакат. — Чего тебе? — поднимает он бровь, подходя к Елизавете. — Будешь нести его, — распоряжается Лиза, вдруг вручая Кашину торт квадратной формы. Он довольно-таки тяжёлый. Неред начинает втыкать в торт две свечи с цифрами один и девять, пытаясь не задеть на нём потрет Каплан, что реалистично и красиво — а ещё съедобно — изобразил кондитер. — Идём, — зовёт Лиза, кивая в сторону зала и уходя вперёд. Кашин, следуя за ней, видит, что она достаёт телефон и делает кому-то дозвон. — Так, они будут через минуту максимум! — громко сообщает Елизавета. — Дима, выключи свет по моей команде! Первый рычаг дёрнешь, — тот самый парень, что принёс колонку, направляется за кулисы. — Все становимся в кучку у двери. Хлопушки готовы? — Да, — кивает Зарыковская, вручая последнюю хлопушку Турбиной, которая растеряно посмотрела на картонную и цветастую трубочку в своей руке. Все дружно становятся в кучу, выставив Кашина с тортом вперёд. Даня вздыхает, чувствуя, что руки начинают тяжелеть вместе с тортом.       И зачем он согласился? А он вообще соглашался? Даже Лизе ничего на такой приказ не сказал. — Выключай свет! — вокруг тут же стало темно. Настолько, что не видно силуэтов, ведь в ауле нет окон. — Когда я скажу: «Але хоп!» все орём: «Сюрприз!», а Малина врубает свет, ясно? — Да, — отвечает лишь Света. И Даня даже сквозь темноту чувствует, что она смущается тому, что все промолчали.       Аула стала настолько тихой, что начало спустя пять секунд такой тишины начало звенеть в ушах, но тяжёлые дыхания некоторых тихо выдавали их присутствия Дане, уже надеющегося, что он не испортит такой красивый торт, уронив его. Страшно представить, сколько такой стоит.       Слышатся шаги, и то, как Лейла нарочито — а, может, она так всегда разговаривает — громко говорит Даше о том, как же "всё-таки круто прошла вечеринка на прошлых выходных", на что Каплан вообще ничего не говорит.       Ручка двери дёргается и открывается дверь, тут же пропускающая полоску света, не дотягивающуюся до Дани и остальных, а это значит, что до сих пор ничего не видно. Силуэт Дарьи замирает в дверях, а из-за её плеча, встав на носочки, выглядывает Лейла, которая, судя по дёрганью её тела, вот-вот запрыгает от переизбытка ожидания. — Х-хэй? — нервно выдаёт недоумевающая Даша. — Але хоп! — вдруг кричит Лиза да так, что Кашин, стоящий рядом морщится. Включается свет и на Дашу выпрыгивают Онешко, Стас и Турбина, запустившие хлопушки прямо над головой вскрикнувшей Дарьи, что даже глаза руками закрыла, а вот за неё радуется Лейла, у которой лицо вот-вот треснет от широченной улыбки. Третья хлопушка не выпустила из себя конфетти, из-за чего Света занервничала и посмотрела в её выход, как вдруг подкрадывается Зарыковская и дёргает ниточку. Турбина тут же заорала, когда в её лицо полетели цветные бумажки. — Сюрпри-из! — кричат все, кроме Дани, наблюдающего за этим цирком и держащего торт в руках, свечки на котором зажигаются благодаря Лизе, вооружившейся отнюдь не дешёвой и красивой зажигалкой. — Давай, задувай свечи! — Лейла подталкивает к торту Дашу, уже открывшую глаза и удивлённо смотрящую на всех присутствующих. Она встаёт перед Даней, испуганно смотрит на его серьёзное лицо снизу-вверх и замирает. Неред, заметившая это, слегка пихает Даню в бок, после чего тот слегка и будто не фальшиво улыбается, из-за чего Даша оживляется и опускает свой взгляд на торт, из-за чего её очи стали ещё шире и больше. Ноги беловолосой дрожат, а рука собирает волосы в хвост, дабы те не залезли в торт. Она наклоняется к двум свечкам и тихо дует на них.       Стены аулы едва ли не затряслись от радостных криков и просьб к Даше о том, чтобы она перестала плакать.

ххх

— Даня, пошли познакомлю с гримёром нашим! — Лиза появляется перед носом сразу же, когда торт поставили на сцену и схватились за стаканчики. Включили музыку.       Оказывается, режиссёр-постановщик жертвует этой репетицией ради празднования Дня рождения Каплан, потому что потом именинница работает. А это уже вторая на неделе репетиция, которая пропускается.       Уйти что ли? — У нас есть гримёр? — удивляется Даня. — Она только сегодня пришла, — Неред кивает в сторону кресел, где сидит девушка с очень длинными красными волосами и в ярком розовом платье со всякими рюшами и подобным. На её ногах гольфы с кошачьими мордами и сандалии. На лице нереально огромное количество косметики. Даня, оглядев незнакомку ещё раз, морщится и вдруг выдаёт. — Не хочу, она выглядит, как ёбнутая анимешница, — отворачивается, дабы перестать разглядывать гримёра, как вдруг получает удар в спину, но не достаточно сильный, чтобы Даня упал. Она разворачивается к Лизе, зло смотрящей прямо на него и поставившей руки в бока. — Ну ты и еблан! — выдает она. — Судишь по внешности, как настоящий еблан! — пихает его в грудь, будто намекает на начало кулачного боя. Кашин хмурится, думая, что без проблем врежет Неред. — Да ты даже с ней не общался! — А, может, общался? — закатывает он глаза, узнавая в новой заигравшей песне «Малиновый закат» Коржа. — Ты не общался, — сощурилась Елизавета. Кашин вздыхает: — Ладно, не общался, но тебе ли не похуй? — цокает. — К сожалению, не похуй, — шикает Лиза, взяв того за руку и потащив в сторону обладательницы длинных красных волос. — Ладно, если она меня взбесит в первую минуту знакомства, то я разворачиваясь и ухожу, предварительно послав вас всех нахуй, — бурчит ей на ухо Даня, сильно наклонившись, дабы точно услышала шёпот, из-за чего Лиза дёргается, а после, затормозив, цокает. Её ухо, не скрытое русыми прядями, чуть красное. Кажись, из-за алкоголя.       Он, выпрямившись и продолжая шагать, устремляет взгляд на гримёра, а потом нервно хмыкает, заметив рядом с ней Руслана, нервно дёргающего ногой и слушающего то, что она говорит с довольно-таки грустным выражением лица. Даню дёргает, ведь та надувает губы, выглядя ещё более нелепо, чем раньше. — Насть, привет, — улыбается Лиза, отпуская Даню и взглянув на него так, будто он уже убежал. Шпагина тут же встаёт и с улыбкой приобнимает Неред. — Очень рада, что ты пришла, реально. — Не могла пропустить День рождения Даши, — кивает она, улыбаясь. — Хочу вас познакомить, — сообщает Лиза. — Настя, это мой... — смотрит на Данилу, запинаясь. — Приятель, — говорит так, будто и сама не верит сказанному. — Данила Кашин. Дань, Настя Шпагина — наш супер крутой гримёр. — Приятно познакомиться, — кивает Настя, протягивая свою худую руку. Даня неуверенно пожимает и удивляется тому, насколько маленькая ладошка у Шпагиной. Замечает то, с какой настороженностью наблюдает за этим рукопожатием Тушенцов.       Кашин вспоминает тот самый лифчик с кошачьими мордами, что стирался Русланом, а потом он замирает, осознавая, что обладательница лифчика стоит прямо перед ним. И в этом даже сомневаться не надо.       Руслан на побегушках у Шпагиной? — Слушай, Даня, а ты случайно не идёшь на концерт Антохи МС? — вдруг интересуется Анастасия. Кашин хлопает глазами, а потом подходит к ней ближе, смотря так, будто только что услышал страшную тайну. — Антоха МС с концертом в Питер приезжает? — проговаривает он. — Блять, я не знал! — восклицает сразу же. — А когда? — В четверг следующий, — кивает она, заметно заулыбавшись ещё шире. — Но там солд-аут. — Ну чёрт возьми, — вздыхает Даня, опустив нос. — А у меня билет есть лишний, потому что покупала его Руслану, но тот не сможет пойти, — кивает на Тушенцова. — Хочешь? — Хочу, — тут же кивает Кашин, обрадовавшись и не вспоминая то, что минуту назад морщился от одного лишь взгляда на Шпагину.       Лиза с нескрываемой улыбкой наблюдает за этим, садясь рядом с Русланом и слыша, как появляется в разговоре Насти и Кашина новая тема для разговора, которой являются Сид и Рэм. Даня тут же вспоминает, как артисты раздели одну из девушек на питерском концерте прямо на сцене, на что Настя смеётся и вспоминает случай с концерта Фараона.       Они, разговорившись, не замечают, что Лиза с Русланом, заскучав, ушли в сторону, где танцует рядом с колонкой большинство присутствующих. Кулича только нет, что, вероятно, незнаком с Каплан. — Ой, было очень круто пообщаться, но мне надо покормить кота, который у мамы дома, — Шпагина смотрит на часы с Хелло Кити, которые показывают половину четвёртого дня. — Встретимся в понедельник на репетиции. Я тебе билет покажу. — Да, окей, — кивает Кашин. — Пока. — Пока, — отвечает Настя, уходя. Даня удивлённо наблюдает за тем, как за ней бежит Тушенцов.       Данила оглядывает зал и видит именинницу, танцующую со Светой, Лейлой, Дашей и Лизой. А прямо на Каплан смотрит одиноко стоящий в стороне Юлик, нервно перебирающий ту самую цепочку в руках.       Не желая выяснять, что с ним, и вообще не видя смысла находиться тут дальше, Даня покидает аулу с желанием прийти к себе в комнату и упасть на кровать, потому что завтра суббота и можно спать до двенадцати часов точно.

ххх

      Света топает ногой и постоянно гладит рукава своей новой олимпийки, вздыхая и думая, почему же Поперечный так долго не выпускает после звонка, ведь обычно не задерживает их. Но дверь вдруг открывается и оттуда выходит один из учеников, которого, кажется, зовут Серёжей, а за ним и другие, но Данилы не наблюдается. — До свидания, Данила Владимирович! Спасибо за урок! — слышится знакомый голос, говорящий незнакомым тоном. Из кабинета чуть ли не выпрыгивает улыбающийся Даня. Турбина удивлённо хлопая глазами, пытаясь понять, не послышались ли ей слова благодарности, адресованные Поперечному. — О, Света, привет, — кивает Кашин и следующим жестом доводит Турбину до визга.       Он нежно и в то же время крепко обнимает её, обхватив плечи своими длинными руками. Светлана, находясь в кольце из рук и невольно прижимаясь щекой к груди рыжего друга, хлопает своими карими глазами, думая, что ещё чуть-чуть и начнёт паниковать из-за накатившего недоумения.       Только что Даня сам обнял её и при этом дружелюбно поприветствовал. — Мы на репетицию? — с улыбкой интересуется Данила, отпуская её. Света неуверенно кивает, думая, что она, возможно, спит, ведь только во снах Даня был мил к ней и окружающим. — Идём, — Кашин аккуратно берёт её за руку и ведёт в сторону аулы. Турбина от таких жестов краснеет и хватается свободной рукой за голову. — Даня, что за шутки? — едва проговаривает она. — Какие шутки? Ты о чём? — смотрит на неё так, будто действительно не понимает. А ещё при этом легко улыбается.       Света продолжает хлопать глазами и за руку идти вместе с другом на репетицию.