Сирена

Moonlight - Anson Hu       Сквозь приоткрытое окно, тревожа полупрозрачные шторы, ворвался ветер, принося с собой тёплый вечерний воздух с запахом моря и цветов. Торговцы на площади уже сворачивали свои лавки и начали разбредаться по домам; прислушавшись, можно было услышать их приглушённые голоса. На небольшой тумбочке стоял фонарь с зажжённой в нём свечой, распространяя по всей комнате мягкий оранжевый свет и еле уловимый запах парафина. Рядом с ним стояла изящная ваза из белого нефрита с несколькими хризантемами. Кто-то любезно оборвал со стеблей все листья, и теперь большие жёлтые головки на тонких ножках едва уловимо покачивались на ветру.       В помещении стояли две узкие кровати из тёмного дерева. На одной из них лежала Василиса. Длинные волосы разметались по постели, а одеяло сползло к ногам, оставляя девушку в дорожных штанах и простой рубашке, у которой расстегнулись несколько пуговиц сверху.       Ресницы сирены затрепетали, а сама она начала ворочаться. Распахнув глаза, подёрнутые поволокой сна, Василиса резко села и рефлекторно положила руку на живот, где раньше торчала шпага. Нащупав под рубашкой бинты, она выдохнула и перевела свой взгляд на тумбочку. Василиса ненадолго задержала свой взгляд на цветах и в её голове будто зазвенел колокольчик интуиции. Девушка тут же вспомнила, что ещё будучи ребёнком изучала язык цветов. Жёлтая хризантема... Благодарность? Но за что? Девушка решила подумать об этом потом, а сейчас осмотреть комнату, где она находится. Марк когда-то рассказывал, что так выглядит придорожный постоялый двор или таверна. Нашарив свою обувь под кроватью, сирена встала, вздрогнув от тянущей боли из-за раны и осторожно толкнула дверь. Та со скрипом поддалась, и девушка оказалась в коридоре, прямо около лестницы.       Тогда Василиса решила спуститься вниз, надеясь найти там своих попутчиков, и оказалась права. Внизу располагалась харчевня. Там царил полумрак, пара фонарей висели над барной стойкой, подсвечивая хмурое лицо бармена, протирающего кружки. Ещё несколько давали тусклое освещение в углах. На всех столах стояли свечи, и лишь некоторые были зажжены. На импровизированной сцене находилась небольшая группка музыкантов, которые играли какую-то плавную мелодию. Как только девушка оказалась там, то почувствовала на себе множество взглядов посетителей: заинтересованные, скучающие или откровенно похотливые. Сирене захотелось вернуться в комнату и смыть их с себя, оттирая жёсткой мочалкой, но она осталась и начала осматриваться.       Через минуту её негромко окликнули, это оказалась Захарра. Вся команда была в сборе, они сидели в не сильно освещаемом углу и о чём-то тихо переговаривались. Василиса сразу же направилась туда. — Как ты? — первым начал разговор Фэш. — Сойдет, — криво улыбнулась девушка. — Выглядишь, словно затравленный зверёк, — оповестил её Маар. — Мне тут всё...в новинку...непривычно...— тщательно подбирая слова, ответила девушка.       За столом повисло молчание. Никто не знал, как начать разговор. Каждый думал о чём-то своём. Что делать дальше каждому из них? — Василис, ты меня извини, но тут женщинам не принято ходить в такой одежде... — сказала Захарра, окидывая новую подругу взглядом. — А что с ней не так? — Во-первых, рубашка, она расстёгнута слишком сильно, во-вторых, брюки и ботинки мужские и тебя могут неправильно понять, да и вообще, женщины, кроме военнообязанных, наёмников, пиратов ну и, в редких случаях, путешественников, увы, обязаны носить платья, — вздохнула Драгоций-младшая. — Могу сменить, — предложила девушка, подняв руку для щелчка. — НЕТ! — быстро перехватил её руку Фэш, сидевший напротив. — Почему? — окинула его насмешливо-вопросительным взглядом Василиса. — Ты не правильно поняла...то есть я хотел сказать... в общем... — начал запинаться пират. — Ты только привлечёшь лишнее внимание, потому что маги в этой стране большая редкость. — Я поняла. — Рана болит? — спросила Диана, глядя на подругу и Драгоция. — Нет, — покачала головой девушка. — Да! — возразил Фэш. — Не забывай, что теперь все ощущения мы делим на двоих. — Тц. Не так уж и больно, переживу! — фыркнула сирена, отворачиваясь. Её глаза бесцельно блуждали по помещению, заглядывая в лица посетителей. Внезапно голову Василисы прострелило сильной болью, заставив вздрогнуть. — Что с тобой? — вскинул голову Драгоций. — Устала что-то, пойду отдохну. — Доберёшься сама? — спросила Захарра. — Ага, — кивнула сирена и, оттолкнувшись от стола, встала.       Эта боль означала, что пришло сообщение от Марка. Василиса называла их "визуальными письмами". Когда-то давно маг установил между ними своеобразную ментальную связь, благодаря которой девушка может видеть в своём подсознании так называемую голограмму Ляхтича, а он её.       Глубоко погрузившись в свои мысли, сирена дошла до лестницы. Но около неё столкнулась с кем-то. — Ох, прости...те, — извинилась Василиса, подняв голову. Перед ней стоял мужчина в плаще. Глубокий капюшон слетел с его головы при столкновении, обнажая лицо. Аккуратная стрижка, ухоженное лицо с небольшой бородкой и лукавые тёмно-серые глаза. Он показался девушке смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить, откуда. — Это ты меня извини, весь день витаю в облаках, — усмехнулся незнакомец. — Мы случайно не встречались раньше? Вы очень яркая девушка и напоминаете мне кого-то... — Вряд ли, я бы вас запомнила, мистер... — Миракл, — подсказал тот. — Я Василиса. — Ну, тогда увидимся, Василиса, — подмигнул Миракл и, накинув капюшон,подошёл к человеку в похожей накидке. Новый знакомый наклонился к своему спутнику и что-то прошептал. Тот обернулся, и Василиса увидела в тусклом свете молодое мужское лицо с изящными чертами. Прядь платиновой шевелюры упала ему на лицо. Незнакомец убрал её нетерпеливым жестом и поднял взгляд на девушку. Его серо-зелёные, почему-то до боли знакомые глаза расширились от изумления... Парень с шумом вскочил с места, привлекая к себе внимание других посетителей, и сделал было шаг к сирене, но Миракл положил ему руку на плечо и с силой усадил обратно.       Василиса решила, что позже со всем этим разберётся, а пока что нужно поспешить обратно в комнату. Поднимаясь по деревянным скрипучим ступеням, она задумалась: что же происходит? Почему все здесь так знакомо и чуждо одновременно? Что же произошло тогда, в детстве?