Фотографии из Китая

24 февраля. Привет. Пришли, пожалуйста, фотографии из Китая. Они мне очень нужны. Надеюсь, ты не против. 26 февраля. Привет. Спасибо за фотографии! Мне многие понравились. И мне очень приятно, что я есть чуть ли не на половине снимков.)) Крис, те фотографии, где ты спишь… прости, я не удержался. Это было так тепло и так приятно, что захотелось запечатлеть. Вообще, я должен был чаще тебя фотографировать. А то получается, что поездка твоя, а на фотографиях я. Какие впечатления от Китая у тебя остались? Знаю, ты был не в том состоянии, чтобы полностью оценить, но все же… 9 марта. Привет. Надеюсь, не покажусь назойливым. Просто… Ты случайно не забыл мне ответить? Понимаю, ты занятой человек. Возможно, у тебя нет времени. Я лишь напоминаю на случай, если ты хотел написать, но вылетело из головы. 21 марта. Привет. Ты не хочешь мне отвечать? По этому е-мейлу я нашел тебя в соцсети. Не сочти за шпионаж и не думай, что я такой ненормальный преследователь. Мне просто стало любопытно проверить, есть ли у тебя аккаунт. Кстати, классная аватарка. ^^ Тебе идут длинные темные волосы. Ну, так вот. Если ты не хочешь со мной общаться, то просто скажи. Даже не надо ничего объяснять, только напиши два слова, чтобы я не ждал. 4 апреля. Здравствуй. Крис, это невежливо. Как бы занят ты ни был, время на то, чтобы отправить письмо со словами «не заинтересован», уж должно найтись! Я глубоко разочарован. Это ваше американское отношение? Просто забыть про человека, словно его никогда не существовало. Скупость даже на два слова. Почему ты так со мной поступаешь? Я столько возился с тобой, вытаскивал из передряг, из кожи вон лез, чтобы тебе понравилось, чтобы запомнилось. Я доверял настолько, что спал с тобой, и был уверен, что ты не причинишь мне зла. А ты не можешь даже оправдать мое доверие и поставить точку. Перестань мучить меня. Будь человеком. 11 апреля. Господи, с тобой все в порядке?.. Ты живой вообще? 12 апреля. Я захожу на твою страничку и, как дурак, пялюсь на аватарку. Я больше никуда не лезу, не переживай. Хотя так и подмывает посмотреть фотоальбомы. Но ты, видимо, не хочешь, чтобы я приближался к тебе. Поэтому я не буду. У меня есть фотография, сделанная лично мной. Та, где ты спишь. Уж на нее-то я имею право. 29 апреля. Я споткнулся и разбил об асфальт коленку. Не беспокойся, мне не больно. 29 апреля. Конечно, больно. Но я же мужчина и умею терпеть. 29 апреля. Кому я вру. Мне очень-очень больно. Так, что сесть и заплакать. 29 апреля. Думаешь, я плакса? Но есть же у человека какой-то болевой порог, дальше которого - рефлекторная неконтролируемая реакция. Ты – мой чертов предел. 29 апреля. Если раньше я отчаянно хотел, чтобы ты прочел мои письма и ответил, то теперь я надеюсь, что ты их никогда не увидишь. Потому что я начал изливать душу, как она есть. 30 апреля. Я слишком часто тебя вспоминаю. Ты въелся в подкорку, и это ненормально. Кажется, нужно уже отпустить этот груз и с легким сердцем идти дальше. Но у меня не получается. Словно я запорол задание в компьютерной игре и не могу продвинуться, пока не пройду этот уровень. Ты мне нужен. 30 апреля. Так тепло и спокойно, когда ты улыбаешься. У тебя при этом такой безобидный вид. А светлые волосы только подчеркивают твою солнечность. Я не имею в виду то, что обычно подразумевают под солнечностью. Это не яркость и не жар. Не гиперактивность. Это похоже на мягкий светлый ореол, пробивающийся из-за облаков. Умеренное тепло, и не слепит глаза. Но так приятно. Как раз те условия, в которых комфортно жить. 4 мая. Ахахаха!...)))))))))))) Я вспомнил, как ты свалился в фонтан. Не обидишься, если я назову тебя мокрым котенком?... Ну ладно, мокрый лев. Одинаково жалкое зрелище))) Но я влюбился)) Ты прекрасен с этим растерянным выражением лица. И намоченная рубашка, облегающая тело, по сути, обнажающая тебя… Это сейчас мне жарко. А тогда я думал только о том, как бы тебя быстрее убрать с промозглого ветра и переодеть в сухое. И мне так нравилось, что ты смотрел на меня взглядом, будто просящим помощи. Знаешь, я ведь помог тебе. И не из-за взгляда. 15 мая. Сегодня разговаривал со старшим братом. Он спрашивал, что со мной происходит. Он очень тонко чувствует. Ему бесполезно врать, и он всегда видит, когда недоговаривают. Пришлось сознаться. Но не переживай, я тебя оправдал. 6 июня. Мне нравятся твои глаза. Особенно, когда ты задумываешься о чем-то своем и одновременно пытаешься уловить, что говорит собеседник. У тебя тогда такое отстраненное сосредоточенное выражение, а взгляд становится совсем безвинный, и кажется, что ты в принципе не способен поступать плохо. Странные ассоциации, да? Но я все равно верю, что ты исключительно хороший человек, а твои минусы можно пережить. 8 июня. Когда ты меня обнимаешь, я чувствую себя очень хорошо. Твоя ладонь так приятно ложится на талию, и она такая большая и теплая, что кажется, греет целый бок. И ты держишь уверенно и достаточно сильно. Собственнически, но не хамски. Мне нравится чувствовать принадлежность к тебе. Это не унижающее чувство, нет. Скорее ощущение защищенности. Надеюсь, ты тоже чувствуешь что-то такое, когда я поддерживаю тебя за поясницу и плечи. 25 июля. Знаешь, Крис, у нас уже неделю хлещут ливни. Эта стихия непредсказуема. Еще пять минут назад я изнывал от жары, а сейчас мокрый насквозь, и в кедах хлюпает вода. Я люблю дождь, но ненавижу предшествующее удушье, когда кислород словно выжигается солнцем и голову начинает давить, будто наложили подушку. Отвратительное беспомощное состояние: мозг не работает, тело не двигается, и кажется, что опустили в сосуд с формалином. Это даже страшно. И тоскливо. А тоска страшна сама по себе. Мне так нужен спасительный дождь. Это так прекрасно – глотать небесную воду и не страдать от жажды. Мне нравится подставляться под облизывающие тело струи. Такое шелковое обволакивающее ощущение. Футболка липнет к телу, и я всегда обращаю на это внимание. Вообще, во время дождя чувство самого себя обостряется, начинаешь замечать вещи, на которые давно уже не обращал внимания: на то, как прилегает ткань, как двигаются мышцы, какая у меня походка, как я сам себя ощущаю. Во время удушья мое «я» словно растворяется, и нет жизни - только существование. А дождь втекает в меня и оживляет, концентрирует – можно даже так сказать. Не знаю, может и есть люди, которым по вкусу плавать в формалине, но мне сложно их понять. Я сейчас стою под козырьком, слабо защищенный от дождя, до меня долетают брызги, в кеды затекают ручейки, и я начинаю замерзать. Этот холод бодрит, а гул стихии отрезает другие звуки, и я слышу себя. Я ощущаю то, что так настойчиво рвется наружу, просится в ласковые руки, мурлычет и ворчит. Я не запрещаю этому выплескиваться, просто некому подставить ладони, чтобы принять. Ты так далеко, и тебе не нужны мои письма. А я такой потерянный, такой размазанный в пространстве… мне иногда даже кажется, что я должен выглядеть нечетко, как размытые полуденным маревом предметы. Кто я, зачем я? Кто эти люди, что возникают рядом со мной? Зачем они мне? Это все не то. Некачественный заменитель. Вроде и бирка брендовая, а примерять на себя не хочется. Я иногда прихожу в сознание, вот как сейчас, и испытываю недоумение. Зачем тебе, Тао, эти люди? Когда они успели затесаться в твою жизнь? Это все потому, что ты бултыхаешься в вязкой жидкости, ничего не соображая и не чувствуя. Они пришли и заняли около тебя место, как скот на водопое. Сидят и ждут, сидят и ждут… Но как ты их можешь напоить, если сам иссушен? Однако же они чуют, как на тебя действует дождь, и не уходят. Это все метафоры, но ведь правда же. Знаешь, Крис, я вчера переспал с одним парнем. Он хороший, на самом деле. Милый, добрый, приятный. Он очень понравился мне: такой обаятельный и обходительный… и интересный, с ним есть, о чем поговорить. Однако наутро я проснулся с четким ощущением, что лежу не в своей кровати. И дело не в том, что физически я действительно был в чужой спальне. А в том, что этот человек настолько же чужд мне, насколько и его светло-салатовые простыни. С ним приятно обниматься, да, тепло, хорошо… нормальный секс. Но я все такой же безжизненно сухой, потрескавшийся изнутри. Он лишь намочил мою кожу, но в сердце спасительная влага не проникла. Я злился на себя. Упрекал себя в том, что сознательно строю между собой и ним барьеры, сам препятствую своему счастью. Но сейчас понимаю, что не виноват. Мы не созданы друг для друга и не резонируем. Я не могу впитать то, что он мне дает. Мы не диффузируем: как масло и вода. Растекаемся по поверхности друг друга, но не больше. И так со всеми. В последнее время у меня пропадает желание встречаться с кем-то. Потому что пробую с кем-нибудь и понимаю – не то, не хочу, не буду. Сперва я думал, что привыкну, перестану желать предназначенное мне совершенство. Потому что оно далеко, аж в гребаной Америке – сидит в кресле и легким щелчком мыши отправляет мою душу в корзину. Но черт. Но как можно смириться? Я уже откусил от этого яблока, так что не нужны мне груши и сливы. Кажется, будто я жалуюсь, да? Наверное, так и есть. А еще обвиняю тебя. Обижаюсь и злюсь. Тоскую и не нахожу себе места. Но я хотя бы не равнодушен. Я стал бояться равнодушия. И апатии. Они затягивают, и из них практически невозможно выбраться. Тут нужен резкий рывок и серьезное сопротивление. Но для этого приходится приложить усилия, а это непросто. Поэтому лучше я буду жаловаться, чем висеть холодной лягушкой в банке. Как же я тебя ненавижу! Уехал, оставил меня, бросил мое сердце. Ответь хоть на одно мое чертово письмо!.. Если тебе неинтересно и неприятно, просто отпишись грубо, в двух словах. Тогда я пойму, что ошибся, что перепутал что-то и смогу уже тебя отпустить. А ты молчишь, и во мне лихорадит нездоровую надежду. Надежду на то, что ты по какой-то причине просто не можешь мне ответить. Господи, да какие причины!.. Их нет. А надежда есть. И я бы не сказал, что это одно из самых прекрасных человеческих чувств, как утверждает литература. Я очень хочу поцеловать тебя еще раз. И да, ты уже должен догадаться, что мои слова глубже их первого значения. Я хочу не просто прижаться к губам, а снова почувствовать себя живым и любимым. Ощутить себя в безопасности и именно поэтому суметь сделать шаг навстречу неизведанному. Хочу, чтобы кровь шумела в ушах, зрение слабело, а ноги подкашивались. Хочу заставить тебя сходить с ума от того, что я рядом. Хочу толкать на необдуманные поступки. И обязательно страховать – потому что люблю и не хочу, чтобы ты ушибся. Я сам могу пройти по канату над пропастью, если ты будешь ждать меня на той стороне. Думаешь, звучит чересчур?.. Нет. Мне кажется кощунством заглушать проявления любви. Если не чувствовать через край, тогда зачем оно нужно?.. Думаю, мы нужны друг другу, чтобы суметь переступить через границы. Мы всю жизнь чему-то учимся, преодолеваем препятствия и себя, растем, совершенствуемся. Полагаю, просто есть вещи, которые не изведать в одиночку. С тем парнем, которого я оставил на салатовых простынях, этого не узнать. Мы стояли на месте, но только вдвоем. Он сам по себе, я сам по себе. Эту систему, состоящую из двух несовместимых деталей, не раскачать. Она не выйдет из равновесия, и не потянет идти по канату. Ладно. На самом деле, я счастливый. У меня хотя бы было четыре дня. Я хотя бы понимаю, как оно может быть. Спасибо. 12 августа. Лу Хань перестал докучать мне. Заявил, что смирился с существованием осколка в моем сердце. Так и сказал. А до этого он упрямо отрицал мою длящуюся влюбленность: говорил, что у меня юношеская мнительность. Дело дрянь! Если уж лучший друг поставил на мне крестик своим закройщицким мелком, то все просто швах. Но мне почему-то так смешно… : -)))) Нет, ну серьезно, мне весело! Знаешь что, оставайся ты в своей дурацкой Америке!)) Найди там себе классного парня и будь с ним несчастлив. А я буду один, один, одиииин с моим любимым осколочком)) МУДАК ТЫ. ………………….. Блин, почему мне так весело? XD 12 августа. Вот черт, будет очень неловко, если ты все же решишь прочитать мои письма и начнешь со свежего, где я тебя обзываю. Обязательно посмотри предыдущие письма! Я сгорю со стыда от того, что ты прикоснешься к моей душе, - это факт. Но ты будешь знать, что я тебя люблю. Ты будешь знать, как я тебя люблю.