Мир полон чудес.

      Гарри проснулся из-за едкой тишины вокруг себя. Всё было очень уж тихо. Вот сейчас должна прийти тётя и начать орать на него. А, нет. Его же бил дядя. Тогда тётя должна постучать в дверь. Стучать она будет долго, минуты две, пока не услышит, от него «Да, тётя Петунья, иду». А если не услышит, значит Гарри ещё не поправился.       Послышался стук, только он был какой-то отдаленный что ли. Гарри напряг слух, но всё равно, если он в чулане, то звук должен быть громче. Может он ударился головой и повредил органы слуха, а теперь хуже слышит? Вполне вероятно. Нужно ответить, чтобы тётя не волновалась. Бог знает сколько он уже тут провалялся.       — Да, тётя Петунья, — прохрипел Гарри и попытался встать. — Иду, — приподнявшись на локтях, он почувствовал что-то мягкое под ними.       Неужели она принесла ему плед? Хотя нет, маловероятно. У них не было пледа, а для него тётя бы точно не стала покупать. Вздохнув, мальчик пошарил рукой под подушкой, но не обнаружил там очков.       Вдруг послышался звук открывающейся двери. Наверное, тётя испугалась. Сейчас увидит, что всё нормально и будет ругаться.       — Тётя, простите, я просто искал очки, — пролепетал герой, пытаясь встать.       Шаги, означающие, что тётя сейчас подойдет и будет бить. Гарри вжал голову в плечи, напряг все мышцы — так не настолько больно.       — Ещё никто не называл меня тетей, — ехидно прошептали над самым ухом Гарри, и он вздрогнул. По шёпоту было непонятно, кто говорит. Это мог быть Дадли или Дурсль-старший.       Вдруг резко распахнулась дверь и вошедший с порога сказал:       — Снейп, не пугай ребенка, — голос явно принадлежал мужчине — строгий, властный и усталый.       Гарри непонимающе завертел головой. Сил открыть глаза не было. Где он? Он явно никогда в жизни не слышал этого голоса, как и не видел его хозяина. Может, его забрали от Дурслей? В приют, да хоть в тюрьму! Вот почему тут так хорошо. Мягкая кровать. Но мужчина, стоящий над ним, пугал. Самим его присутствием от него исходило что-то гнетущее, давящее.       — Гарри, — произнес голос вошедшего мужчины. — Открой глаза, ты ведь хороший мальчик. Ну же, давай, открой глазки.       Очень ласково. С ним ещё никто так не говорил. Гарри заплакал. Горячие слёзы лились из глаз, а он понял, что сейчас опозорится перед этими добрыми людьми. Ему было очень стыдно. Сделав пару вдохов и выдохов он более-менее успокоился. Зажмурив глаза, он их медленно открыл. Перед глазами все было слишком размазано.       — Молодец, Гарри, — радостно сказал голос, — А теперь поморгай чуть-чуть.       И Гарри вновь разрыдался. Человек говорящий с ним был очень добрым человеком, первым добрым человеком, который с ним так хорошо обращался. Он даже спокойно выжидал, когда пройдет истерика, не давил и не торопил. Пытаясь избавиться от слез, Гарри заморгал. Очень часто моргая, он успокоился, и противные слезы больше не лились. Мальчик посмотрел перед собой, и его глаза расширились от удивления. Он видел. Он всё прекрасно видел. Подняв голову, он наткнулся на лицо мужчины. На вид ему было лет тридцать, у него были правильные черты лица, наверное, даже аристократические. Такие лица он видел на картинах в музее, куда они ходили с классом. И ещё были длинные белые волосы, они отнюдь не были седыми, скорее… платиновыми. Глаза у мужчины были голубыми, почти серыми и очень-очень добрыми.       — Гарри, ты меня видишь? Ты видишь? — спросил мужчина, внимательно вглядываясь в лицо мальчика.       — Д-да, мистер… — сказал Гарри, запнувшись. Он совершенно не представлял, как зовут этого мужчину. — Простите, я не знаю, как вас зовут.       — Мистер Малфой, можно просто дядя Люциус, — сказал мужчина, задумчиво закусив губу. — Гарри, ты хорошо себя чувствуешь?       Гарри неуверенно повёл плечами. Немного болела грудь, наверное, там синяк. Вздохнув, он опустил голову. Ему не хотелось расстраивать этого доброго человека, который, кстати, вылечил ему глаза. Может, этот мужчина — его дальний родственник, который наконец забрал его от Дурслей?       Радостный огонёк блеснул в глазах ребенка, когда он поднял взгляд на Люциуса.       — Вы мой дядя? Вы мой родственник? Вы меня забрали? — радостно пролепетал он, желая услышать положительный ответ.       — Нет, Гарри. Прости, но даже если я и твой родственник, то очень дальний, что о нашем родстве даже и не знаю, — сказал мужчина, потерев переносицу. — Всё-таки у тебя что-нибудь болит?       Гарри с разочарованием опустил голову. Его лицо прикрыла челка. Он всегда так делал, когда не мог выдержать взгляда на себе. Это была привычка, будто самозащита.       — Нет, мистер Малфой, у меня ничего не болит. Мне нужно домой, тётя и дядя уже, наверное, потеряли меня, — едва сдерживаясь, пролепетал он.       — Снейп! — рявкнул Малфой. — Впусти ты эту сову, она жутко нервирует, — обратив внимание на мальчика, с ужасом смотрящего на него, Люциус вздохнул:       — Гарри, прости, у меня последний месяц был очень сложным. Срываюсь, — пожав плечами, сказал мистер Малфой, — Расскажи, пожалуйста, что произошло последним, перед тем, как ты заснул. Что ты помнишь?       Гарри недоверчиво покосился на мистера Малфоя. Может, он из службы опеки, и Дурсли будут потом ругаться, за то, что он все рассказал. Хотя, его же от них заберут.       — Меня дядя побил, — просто ответил мальчик, пожав плечами и скривившись от боли. Увидев удивленный взгляд на лице Люциуса, он вздрогнул. А если он сказал что-то не так? И теперь добрый мужчина откажется от него, вернёт Дурслям и потребует деньги за лечение? — Это я сам виноват, — быстро добавил он под пронзительным взглядом серо-голубых глаз. — Я случайно сделал что-то в детстве, и дядя упал в обморок. В общем, он на меня зол до сих пор.       Люциус усмехнулся.       — Гарри, месяц назад я ночью гулял по своему парку и наткнулся на твое тело, ты был сильно избит, у тебя были…       -Сломаны ребра, сотрясение мозга, плохо сросшиеся переломы и множество гематом и синяков, — сказал Снейп, на которого вопросительно посмотрел Малфой.       Слёзы предательски потекли из глаз, и мальчик спрятался за челкой.       — Мы с мистером Снейпом, твоим будущим профессором по Зельеварению, вылечили тебя. Но ты долго не оправлялся, приходил в себя на пару минут и снова засыпал. Скорее всего, твои родственники-маглы думают, что ты просто умер. И даже не ищут тебя. Ты, Гарри, — волшебник. Настоящий, у тебя будет палочка и куча друзей. Ты поедешь школу учиться магии — в Хогвартс. Твои родители тоже были магами, их убил злой волшебник, а когда попытался убить тебя, то развоплотился и его не стало. Ты его победил. Весь магический мир теперь считает тебя героем, ведь ты их спас. Потом Дамблдор, директор школы волшебства, отправил тебя к маглам, и весь магический мир о тебе ничего даже не слышал. Понятно?       — Люциус, у тебя, вроде, сын есть. Ты ему так же объяснял? — спросил мистер Снейп, наблюдая, как с каждым словом Малфоя спина героя всё больше и больше трясется от беззвучных рыданий.       — Ну, не умею я общаться с детьми, — воскликнул аристократ.       — Гарри, — сказал Северус, — Гарри, выпей это лекарство, пожалуйста, — протянув ребенку склянку с зельем, он дождался, когда тот его выпьет и сказал:       — А теперь ложись спать. Утро вечера мудренее.       Посапывая, герой уже лежал на подушках. Укрыв Поттера, Снейп повернулся к Люциусу и добавил:       — Мне нужно в Хогвартс, через неделю начнутся занятия, а я ничего не сделал. Ребенку я дал зелье сна без сновидений — поспит часик-другой. Вот, ему пришло письмо. Только странно, что именно сегодня.       — Странно, может, они как-то узнали, что он был без сознания? Я не знаю, говорить ли Драко о Поттере, — помедлив, ответил Малфой.       — Ребенок тут уже уйму времени, а ты не сказал об этом сыну? — вопросительно приподняв бровь, спросил Снейп.       — Я боюсь, что они не подружатся или ещё что-нибудь, и Драко сильно расстроится. А он так мечтал познакомиться с ним.       — Люциус, Драко уже взрослый, он должен сам разбираться в своих проблемах. Я думаю, он должен знать. Говорю, как его крёстный.

***

      На мостике сидел мальчик. Вокруг была куча деревьев и зарослей, поэтому создавалось впечатление, будто он в лесу. Мальчишка задумчиво бултыхал ногами по воде, следя за отражением облаков. Ребёнок был в чёрных штанах и белой рубашке. Его совершенно не волновало то, что костюм может испортиться. Ведь по сравнению с идеально-чёрными брюками этот мост был ужасен — прогнивший, сырой и заросший мхом. Но мальчику он нравился. У ребёнка были светлые волосы, разбросанные в синхронном беспорядке только потому, что он успел уйти из дома, пока мать его не расчесала. Начищенные туфли стояли сбоку, а пиджак предусмотрительно подстелен под себя.       Откинув голову назад, мальчик вздохнул. Оставалось мало времени до Хогвартса, а он с отцом ещё не сходил за покупками. Его отец впервые за несколько лет никого не пригласил в гости под конец лета. Поэтому метла ребенка стояла и дожидалась лучших времен. Он собрал чемодан, проверил его тысячу раз, доложил кучу ненужных вещей. И теперь вместо одного чемодана их стало два. Он проверил как домовики отгладили его одежду, почистил талисманы, попробовал уменьшить метлу, чтобы пронести ту в школу, спросил у матери можно ли взять домовика в школу, прочитал кучу книг, например: «Как завести знакомство; для чайников», , сделал перестановку в комнате, прогулялся по гостевому этажу, поискал тайные ходы. И сделал всё возможное, чтобы ему стало не так страшно, чтобы отвлечься. Но это не помогло.       — Хозяин Драко, мистер Малфой зовёт вас для разговора, очень важного. Сказал, чтобы вы не волновались.       — Легко ему говорить, — пробормотал себе под нос мальчик, одевая туфли на босую мокрую ногу. Сложив пиджак, чтобы не было видно грязных пятен от земли, он отряхнул брюки, пару раз провёл рукой по волосам, пытаясь их уложить и протянул руку домовику.

***

      — Драко, я рад, что ты так быстро пришел, — стараясь не волноваться, сказал Малфой.       — Здравствуй, отец. Ты звал меня, и я постарался быстрее, дело принципа. Ты хотел поговорить. Можно присесть? — вспомнив уроки этикета с матерью, сказал Драко.       — Конечно, садись. Я смотрю, тебе сложно справиться с волосами? Я попрошу домовиков, чтобы они тебе принесли книгу по уходу за волосами Малфоев. О наших волосах ходили легенды, — нервно усмехнувшись, сказал Люциус. Встав из-за стола, он обошел его и остановился рядом с сыном.       — Спасибо, отец, мне бы не помешала эта книга, — равнодушно ответил мальчик, мусоля пальцы.       — Итак, я тебя позвал, чтобы поговорить. В нашем доме гости, думаю, ты об этом уже догадался. Это очень известный человек и… — Люциус запнулся.       — Ты хочешь, чтобы я не забывал о правилах, отец? Я их помню. Можно узнать, кто этот человек?       — О, нет, я бы хотел, чтобы ты помог ему разобраться. Во всём, собственно говоря. Надеюсь, ты разберешься на месте. Этот человек сейчас спит, я вас познакомлю, когда он проснется.       — Хорошо, отец, но кто это?       Судорожно вздохнув, Малфой сделал самое непроницательное в мире лицо и сказал:       — Гарри Поттер.