И то, и другое, и третье

Тот, кто хоть краем уха слыхал о полуросликах, по обыкновению своему представлял их существами хотя бы отчасти волшебными. А как иначе, когда молва о том, что хоббиты мастера мгновенно исчезать и бесшумно передвигаться, бежала еще поперед их, хотя сами они особо не бежали, не шли, и вообще не торопились перебирать своими мохнатыми ногами. И не было в них ничего волшебного. Ну совсем ничегошеньки.

***

По чести говоря, Торин был кем угодно – Королем-Под-Горой, гномом, порождением гор и камней, но дураком… Дураком он уж точно не был. А, может, и был. Но кто теперь рассудит?.. Идти вперед надобно было. И он шел. Шел и не оборачивался. Вдоволь уже оборачивался, знал отчетливо – больше медлить нельзя. Все, что было позади, гнало его вперед. Гнало, толкало в спину, сдавливало горло и расчерчивало горизонт серебряными нитями. Кто сделает это? Кто вернет предназначенное? Кто исполнит предначертанное? Кто замолвит словечко за мертвых?.. Некому кроме него. Ночь была тихой, безлунной. Торину снова не спалось. Когда все подолгу шло своим чередом, ныли старые раны. И не только те, что сталью были нанесены. Вот и сон покинул его. Тлел костер. Фили и Кили – их черед был сторожить лагерь – сидели чуть поодаль, у могучего дуба, и о чем-то шептались, то и дело поглядывая на место, где спал хоббит. Торин приподнялся и сел. Вид его был мрачен и задумчив. Племянники притихли, выжидающе глядя на него. Тот подавил желание вздохнуть и встал. Хоббиту он не защитник. Вернее… Рядом его не будет. Не сейчас, так где-нибудь в грядущем. Все они. Кто пошел с ним. Все они… Лишь бы никто не пропал. Гном направился к небольшому выступу, что находился тут же, у края пологой вершины холма. Шаг его был тверд и непоколебим, но ощущал он, что держал в себе великую усталость. Камни под ногами. Холодные пальцы. Одинокая гора там, вдалеке. Торин прижал к груди руку, боль будто в ней ощутив, но не было ее. Всего лишь наваждение... И тут гном запнулся. Остановили его приземистые кусты. Застыл он - живое там было что-то. Кусты-то тем временем дрогнули и сдавленно взвыли - тяжелая у короля-то поступь была. Знакомо так взвыли... Торин сунул туда руки и вытащил наружу хоббита. - Ты что тут делаешь?! - притиснув того почти носом к носу, гневно зарычал он. В неясных очах Бэггинса появилось узнавание. - От Фили и Кили прятался. И спал,- буркнул Бильбо, отводя взгляд. Страшное лицо у гнома было. Невредимым остаться полурослику совсем не сулило. Хотя, ежели в темноте, любое лицо таким чудится. - Совсем разум потерял?! А если б кто чужой нашел? - Ну, если ты меня не усмотрел, покуда не пнул, то другому-то это и подавно не удастся,- молвил Бэггинс рассудительно. Торин позволил себе вздохнуть и на мгновение прикрыть глаза. Гнев отпускал его, возвращая мыслям живость и ясность. Перехватив полурослика поудобнее, он бесцеремонно закинул его себе на плечо. - Я, кажется, говорил, что чувствую себя спокойнее на земле,- рассержено проворчал сбитый с толку Бильбо. Не знал он, что думать. И куда руки на спине гнома девать, не знал. Брови Торина как-то сами собой поползли вверх. То-то, после того, как он отошел, Фили да Кили, проказы свои исполняя, подивились, найдя вместо накрывшегося с головой хоббита что-то определенно на полурослика не похожее... Пожалуй, обведенные вокруг пальца, они преисполнятся к нему большим уважением. Хотя своих попыток не прекратят. Чудной хоббит им достался. Чудной, но достойный. - Хм, вы говорили не это, мистер Бэггинс, - улыбнулся гном и широким шагом направился к тлеющему костру. Спорить с Торином Бильбо не отважился. Гном просто скинул его рядом и со словами «Спать будешь здесь» улегся на свое место. Так и стали соседствовать на ночлеге. Фили и Кили намек поняли. Выходило, что и волки были целы, и зайцы сыты. …Полурослик, сопевший в две дырки под боком, отчего-то не досаждал. Сон отныне являлся к Торину легко и вовсе неуловимо. И это начинало тревожить.

***

…Хоббиты? Какие хоббиты? Крохотные такие что ли? Кому до них дело-то есть… Их же не видно, не слышно, как будто и не случается у этих полуросликов ничего. Верно, самый мирный уголок в Средиземье. Меж тем выходило, что за редким исключением никто о хоббитах ничего как след и не ведал. Что, должно заметить, было крайне невежливо.

***

Последнее, что он помнил ясно - как ногу пронзило острой болью. Затем что-то зашуршало в кустах, удаляясь. Бильбо мягко опустился наземь. Досадливо поглядел на ногу. На ней сочились кровью две крошечные дырочки. На тело волнами накатывалась усталость. Надо было позвать на помощь, но где-то между тем, как хоббит прикрыл глаза, пытаясь собраться с силами, и тем, как завалился на бок, силы окончательно покинули его. Он не мог сказать точно, сколько времени прошло, минута или час. Однако, услышав, наконец, взволнованные крики, совсем ослабевший, но все еще весьма почтенный Бэггинс нашел в себе силы поморщиться. Он почувствовал, как сразу несколько пар рук пытаются поднять его. Когда его бережно положили и тронули за ногу, полурослик протестующее замычал – думают, если его змея укусила, так можно вести себя непочтительно?! И вообще положили бы, где лежало. Ничего с ним не сделается. Если лишний раз не трогать. Однако дальше даже мыслить стало как-то затруднительно. Слышал он только будто отдаленные голоса гномов. Балина, Нори, Двалина… Гэндальфа слышал. Его слова полурослик запомнил отчетливо: - Не тревожьтесь. Хоббиты к яду змеиному невосприимчивы. Как ежи, - он явно усмехнулся. - Отоспится Бильбо, завтра будет как новенький. Вы, главное, его утром как следует накормите. - Это можно, - дружно согласились гномы. Искреннее облегчение ощущалось в их голосах. После Бильбо стал думать что-то и вовсе невразумительное - о грибах, о ежах, о гребешке для пони, и как все это лихо отплясывало под эльфийские мотивы по бескрайним просторам Шира. А потом вдруг в голове как-то поутихло. Только ветер ощущал он, засыпая. Проснулся Бильбо перед рассветом. Ветер трепал волосы на макушке. Нос замерз. Хоббит поморщился и сонно потянул одеяло, попутно ткнув локтем нечто, лежащее рядом. Повернув голову, Бильбо увидел Торина. Тот лежал и сузившимися от сна глазами глядел в едва светлеющее небо. Казалось, гном не уразумел, что его разбудило. Бэггинс прищурился, приглядываясь, не чудится ли ему - обычно Торин так близко не устраивался. И тут же нахмурился, ход мыслей чужих уловивший. Доглядывал тот его. Гэндальфу на слово если и поверил, то про себя решил проверить. Вдруг полурослик помереть среди ночи соберется. Бильбо вышел из терпения - опять этот неуемный гном за свое… Однако тут Торин повернулся к нему, и хоббит от греха подальше торопливо отвернулся, поспешив накрыться с головой. Продолжая беззвучно ругаться и гримасничать, не такой уж и почтенный Бэггинс неожиданно чихнул. Какое-то время было совсем тихо. Затем его чем-то накрыли. Стало теплее. Звук удаляющихся шагов поведал, что Торин, вероятно, отдал одеяло с королевского плеча – больному да немощному полурослику нужнее - и решил совершить утреннюю прогулку. Бильбо открыл глаза и быстро приподнялся, вперившись глазами в удаляющуюся суровую спину гнома. «Ну, уж нет…»,- подумал он. Откинув одеяла, забывший о почтенности Бэггинс вскочил и едва не споткнулся о свой меч. Его Бильбо после недолгих раздумий взял с собой – без умыслу, на всякий случай. А затем помчался догонять гнома. Торин уже успел немного углубиться в лес. Он насторожено остановился и, когда Бильбо нагнал его, даже не обернулся. Гном поднял руку. Сердитость мгновенно слетела с хоббита. Бдительный Бэггинс замер и прислушался. То там, то здесь слышался отдаленный шорох листьев. Они, не сговариваясь, обнажили мечи, встали спиной к спине и стали напряженно вслушиваться в лесную тишину. Небо светлело. Шорох послышался совсем близко. В лесу мелькнул силуэт какого-то рогатого зверя. И тут же пропал. Хоббит с облегчением опустил меч. Торин обернулся к нему. - Знать не хочу, о чем ты думал! – рявкнул он. – Из хворобы и сразу в битву! Вы, полурослики, сущие демоновы дети - поди, и в воде не тонете, и в огне не горите,- вкладывая меч в ножны, злоречиво закончил гном. Бильбо во все глаза глядел на него. С явственным таким укором глядел. Потом вдруг спохватился - вспомнил, перед кем стоит - и отвел взгляд. Хоббит уцепился взором за все еще темные в утренних сумерках стволы деревьев и сжал губы. Обида и злость клокотала в нем с новой, чудной силой. Молчать он больше не мог. Но не успел он и рта раскрыть, как сам Торин опередил его, покачав головой: - Я вам, мистер Бэггинс, один раз скажу и больше повторять не стану - спину свою я вам доверил,- он неожиданно тепло улыбнулся,- а вы уж будьте добры доверить мне свою. Бильбо так рот и открыл. От удивления. Он как-то и думать забыл, что Торин, ко всему прочему, был еще достаточно проницателен. Хоть и без королевства, но король. - Уф… Хоббит сполз наземь. Гном склонился над ним. - Плохо? Бильбо покраснел. - Есть хочется,- пробурчал он. Однако тут прелюбопытная мысль появилась у него в голове. Вздохнул Бэггинс, улыбаясь неприметно. А потом решил, что ранний завтрак и в самом деле не помешал бы.