Можно 113

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Олег Меньшиков, Александр Петров (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Александр Петров/Олег Меньшиков
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, PWP, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Кинк
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Произнесенное шепотом: «Можно?» кажется громче, чем десяток громких признаний. Олег знает – жалеть не придется. Но всякий раз – как в омут с головой.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
не бечено
23 мая 2018, 23:18
Произнесенное шепотом: «Можно?» кажется громче, чем десяток громких признаний. Олег знает – жалеть не придется. Но всякий раз – как в омут с головой. На поверхности вода прозрачная. Чистая. Манящая. А опрокинешься – дна не достанешь, как в Сашкиных глазах.

«Пожалуйста, можно?»

По телу проходит дрожь. Мурашки разбегаются от солнечного сплетения. Запястья покалывает, достает до плеч, расходится по всему телу истово и остро, спускается к пояснице и коленям. Почему? Не объяснить.

Олег наблюдает, как Сашка медленно стягивает с него домашние брюки. То ли нарочито, то ли кажется что можно было бы быстрее. В комнате полумрак, но света вполне достаточно, чтобы рассмотреть, как он наклоняется к щиколоткам, почти ложится на грудь.

У Олега перехватывает дыхание, когда он чувствует первый робкий выдох, и прикосновение губ к коже. Сначала невесомое, точно на пробу, затем уверенное и, наконец, собственническое.

От первых поцелуев становится жарко. Олег чувствует, как тонкие, почти прозрачные волоски приподымаются, и видит, как Сашка приходит в восторг.

«У тебя очень красивые ноги», – повторяет он в какой-то-там-раз, ласкается щекой, проходится ладонями по коленям, лодыжкам, икрам, ступням и снова целует, порывисто выдыхая.

Олег опирается на руки. В такие моменты на Сашку стоит смотреть. Может быть, впервые он не спешит, обстоятельно выцеловывает свод стопы, это чуть щекотно и волнующе, и сладко… особенно когда он прихватывает зубами.

Удивительно, как ему всякий раз удается балансировать на грани чувственности и пошлости? Даже когда языком обводит щиколотку, даже, когда поднимаясь поцелуями к колену, вдруг поднимает взгляд и заглядывает в глаза и слышит тихое: «Ох».

Петров видит, как у Олега подрагивают руки, как он облизывает губы и пытается вдыхать размеренно воздух, ставший тягучим и вязким. Нет. Не проведешь! Глаза Сашки темнеют от вседозволенности, страсти и пресловутого: «Можно!»

Нежность сменяется голодом. Кожа под его поцелуями горит огнем. Он даже умудряется оставить засос у колена. Впрочем, не нарочно. Не может справиться с чувствами, с тем, что хочет быстрее разделить собственный восторг.

Олег не выдерживает, падает на спину, позволяя Сашке ласкаться, целовать лодыжки и стопы, и снова и снова обводить кончиками пальцев контур выступающих вен.

Грудь Олега поднимается чаще, дыхание сбивается, вытерпеть почти невозможно. Он разводит колени, но Сашка капризно просит еще. Кожа, ставшая чувствительной под поцелуями и укусами, еще острее реагирует на прикосновения, особенно, когда Сашка ласкается колючей щекой, и снова целует.

«Саша...»

«Еще... здесь хочу...»

Петров широким мазком языка обводит колено и поднимается по бедру почти до самого паха, выдыхает и ведет носом по линии белья.

«Люблю...»

Коротко резюмирует он, прежде чем стянуть с Олега оставшуюся одежду и навалиться сверху.

У Меньшикова не остается ни единой связной мысли, только стоны и всхлипы. Желание принадлежать этому человеку, подстраиваться под его ритм, под его тело, комкать чертовы простыни, когда ноги развратно закинуты на Сашкины предплечья, а тот еще умудряется прикусывать кожу, оставить мимолетный поцелуй на лодыжке, отчего Олег чувствует, что вот-вот кончит.

Когда Сашка срывается на бешенный темп – сдержаться не получается. Олег стонет, подстраивается и прогибается, чтобы наслаждение вышло острее. А стоит Сашкиным пальцам сомкнуться на его члене – Олега мелко трясет и оргазм владеет его сознанием бесконечные два мгновенья.

Сашка еще двигается внутри, но последние движения смазанные, сбивчивые, отчаянные. Тихое: «Олежа», и он счастливый вдавливает Меньшикова в одеяла, заполняя нутро своим семенем.

«Ни стыда, ни совести!» – притворно ворчит Олег.

«Все променял на твои поцелуи», – выдыхает Сашка.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.