Немая...

      Pov Хино.       Меня действительно пугало мое нынешнее положение. Что мне делать в таком состоянии? Начинать паниковать или же пытаться подстроиться под ситуацию? Даже поддержку искать не у кого. Взять хоть Мамору: сколько лет вместе, несмотря на то, сколько всего мы преодолели и пережили, он все равно не стал мне настоящим другом. Иногда, поглядывая на своих одноклассников, мне становится действительно завидно. Еще на нашем пути часто встречались шаманы с духами, и их связь была просто нерушима! Эта самая связь окутывала их души, крепко переплетаясь между собой и делая незаменимыми друг для друга, тем самым превращая их в любящих друзей. Подобные соперники нам встречались часто, и они были самыми тяжелыми проверками на годность. Если нас с Мамору связывала холодная расчетливость, то врагов же наоборот — дружба.       Господи! О чем я думаю? Неужели препарат настолько сильно впитался в кровь? Почему именно сейчас я задумываюсь о таких ненужных человеку вещах как дружба и взаимопонимание? Как глупо. Асакуру я даже в роли моральной поддержки не представляю. Для меня он очередной псих, падкий до власти. Как мерзко…       Сейчас я сижу в комнате, выполняя миссию этого психопата, но вместо того, чтобы зарабатывать доверие его наивного братишки, я просто погружаюсь в свои ощущения и водоворот чувств, которые окатили меня после стольких лет отдыха. Это уже проблема. Почему Зик выбрал именно меня на эту миссию с моей-то немощностью? Я поражаюсь его глупости… Глупый недо-повелитель мира.       Анна понемногу подхватывает палочками рис и медленно, будто растягивая время, подносит ко рту. Либо это такая манера поведения за столом, либо она просто погрузилась в свои мысли. Йо как-то сонно и лениво перебирает тот же злополучный рис, а иногда и тянется через весь стол, чтобы достать роллы. Когда Асакура-младший успешно проделывает дорогу до желаемого, то за этим следует секундное замирание, будто что-то осмысливая, а потом с зажатым кусочком еды перемещается через весь стол обратно, снося и задевая всевозможные тарелочки. Но под конец его долгого пути желанная рыбка в рисе ускользает между палочек и фантастически падает под стол. Анна смотрит на него хмурым взглядом, а лицо парня озаряет смущенная, довольно милая улыбка.       От такого зрелища хочется снова поддаться желанию и засмеяться в голос, но я вовремя отдергиваю себя, едва заметно приподнимая уголки губ, маскируя неуверенную, смазанную улыбку. Это не для меня. Я не умею улыбаться.       Пилика так же уплетает завтрак, иногда отрываясь, чтобы послушать рассказы своего глупенького братца-близнеца. Как по мне, он слишком энергичный, да и шутки глупые. Хотя с другой стороны, что я могу понимать в шутках? Подобная мысль заставляет меня едва заметно хмуриться.       Трей уже съел всю еду в ближайшей от него тарелке и теперь по-своему взахлеб рассказывал очередную байку о том, какой он непобедимый. Мне наверно должно быть смешно? Но я ощущаю какое-то непонятное мне чувство, такое тянущее и ноющее. Это называется грустью? Тогда почему именно его веселье приводит меня в такое расклеенное состояние? Как это сложно — чувствовать…       А малыш Мортимер спокойно сидит на своем высоком табурете и задумчиво оглядывает происходящее. Когда наши взгляды встречаются, то долго не задерживаются. Он чувствует какую-то неловкость по отношению ко мне, поэтому первым отводит взгляд. От этого мне становится неуютно.       Когда с едой было покончено, то я вызвалась помочь помыть посуду, мысленно связавшись с Йо. Он немного удивился, но предложение принял, поэтому через пять минут я стояла у раковины с тарелками под чутким наблюдением братца Асакуры.       Наученная горьким опытом, я очень аккуратно, стараясь ничего не сломать, регулировала воду, и с неестественной в таких делах сосредоточенностью натирала каждую тарелочку. Все это время Йо бдительно следил за моими движениями, чем меня сильно смущал и раздражал одновременно. Когда я в очередной раз намыливала вторую тарелку, парень решил нарушить молчание, которое, как по мне, казалось неловким. — Ты такая странная, но в то же время смешная, — со смешком проговорил Йо. Я на подобное заявление тратить фуреку не стала (на ментальную связь по задумке требуется значительное количество энергии) и только вопросительно вздернула бровь. Он сразу начал пояснять: — Ну, прошло уже около восьми минут, а ты перешла только ко второй тарелке, — я быстро отвернулась от него, продолжая натирать тарелку и пытаясь скрыть свое смущение по этому поводу. — Подожди… Ты что, первый раз моешь посуду? — с явным удивлением проговорил Йо.       «Второй…» — незамедлительно последовал ответ.       Его последующее действие никак не укладывалось у меня в голове — он рассмеялся! Сильно, громко, искренне рассмеялся. Возможно мне бы тоже было смешно, если бы в моем характере присутствовала хоть доля юмора, но обида и стыд накатили на меня с двойной силой. А Йо все смеялся и смеялся, сгибаясь пополам и вытирая выступившие слезы. На смех в комнату вошла Анна и, увидев Йо в таком состоянии, нахмурилась. Парень же при ее появлении постепенно стал успокаиваться, только иногда нервно хихикая, поглядывая на Анну, что опасно щурила глаза. — Йо, выйди на минутку, — холодно сказала Анна. Асакура на нее непонимающе посмотрел, но явно увидев что-то такое в ее глазах, беспрекословно послушался, и уже через минуту у раковины находились только я и Анна. — Слушай меня внимательно, — вкрадчиво начала блондинка. — Йо оказался слишком наивным и добрым, поэтому и пустил в дом неизвестно кого, да еще и пожить предложил, — этот разговор мне не нравился, тем более переворошил во мне кучу эмоций, от которых постепенно начала кружиться голова. — Может Йо и не замечает ничего, но я явно вижу, что пришла ты к нам не просто так. Ты несешь опасность всем жителям этого дома, так что лучше тебе уйти добровольно. Но, зная Йо, он тебя так просто не отпустит, поэтому до поры до времени я буду тщательно наблюдать за тобой, и если хоть один волосок по твоей вине упадет с головы моих друзей, то знай: где бы ты ни находилась, я найду тебя и убью, — с этими словами она резко развернулась и, чеканя каждый шаг, ушла вон из кухни.       Мою голову уже разрывало на части от чувств, что я пережила во время ее монолога: злость, ярость, ненависть, обиду, немощность… В моей голове крутились ее слова, произнесенные таким холодным, предупреждающим голосом, вызывая неприязнь и ощущение несправедливости.       «Мамору…» — на исходе сил призвала я духа. Тот появился незамедлительно. — Что случилось? Стоило мне только отлучиться, как… Хино? Что с тобой? — его голос постепенно стал глухим и неприятным, а я поздно заметила, что стала оседать на пол, облокачиваясь спиной о мойку. В ушах неприятно звенело, а перед глазами стояли темные круги, тошнота противным комом подкатила к горлу, а ощущение устрашающей невесомости окутало мое тело.       «Мне плохо…» — последнее, что я успела произнести перед тем, как окунуться в убаюкивающую темноту.

***

— Хино… — доносился до меня сквозь черную пелену чей-то неясный зов. — Хино, очнись… — да что вам от меня надо? — Очнись, — звуки стали более четкими. — Очнись, я сказал! — теперь запросто можно распознать властные, приказные интонации.       «Этот тип меня преследует везде, даже в бессознательном состоянии…» — пронеслась вялая мысль. — Пока ты у меня в подчинении, я буду преследовать тебя всегда и везде, — уже более спокойно, но не менее строго ответил мой невидимый собеседник.       Страшная догадка озарила мой сонный мозг, и я резко открыла глаза, чтобы тут же быть ослепленной белизной больничной палаты. Проморгавшись, я обнаружила в своей руке катетер, что переносил в мои синюшные вены какое-то мутноватое лекарство, но стоило ли мне поднимать взгляд, чтобы встретиться с обманчиво спокойным взором моего недо-повелителя мира.       End Pov Хино.