Немая...

      В шумном классе не самой обеспеченной школы на своем привычном месте сидела Хино Аояги. Ее черные смоляные волосы были забраны в низкий хвост, а бывшее мраморно-белое лицо утеряло свою красоту. Теперь этот цвет ассоциировался с болезненно-белесым оттенком. Кожа девушки была настолько прозрачна, что можно было разглядеть ее «внутренний мир» состоящий из тонких капилляров и сине-зеленых венок. Пожалуй, после больницы кожа не пришла в норму, да и общее состояние девушки оставляло желать лучшего. Врачи ей строго-настрого запретили выходить из палаты еще минимум 3 недели, но духота и запах лекарств не остановили ее даже перед закрытой дверью, над которой так долго корпели врачи. Конечно, без помощи Мамору не обошлось. Да и он только подстрекал Хино сбежать.       Теперь Хино, ежедневно глотавшая парацетамол и аспирин, приходила в школу, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей. Одноклассники перестали обращать на нее внимание, а если и обращали, то только взглядами сочувствующими или жалостливыми. Иногда ей хотелось крикнуть: «Хватит! Перестаньте так смотреть! Не надо меня жалеть!» — но ни единого звука не могло вырваться из ее горла. В такие моменты ей казалось, что она слышит гаденький смех Мамору. Но казалось ли?       Время медленно шло, оставляя за собой противные, скользкие следы на душе Хино. Она позволила слишком много Зику Асакуре. Не стоило пускать его в свой маленький мирок, а так и жила бы спокойно, медленно пробиваясь к трону королевы шаманов. Домой, к бабушке, она решила не возвращаться: не хотелось приходить к ней с пустыми руками. Да, Хино, ты стала такой трусишкой… В подвале, под двухэтажном домом, находится семейный тайник, куда родители, будучи живыми, складывали и хранили свои пожитки. Хино ничего не стоило пробраться туда и взять достаточное количество для снятия квартирки недалеко от школы и парка.       Квартира, которую она смогла себя позволить, была неуютной и мрачной. Маленькие окна, скрипучие двери, пружинистая кровать. Эту комнату можно было сравнить с казармой, если бы не вид из окна, выходивший на парк. Вода из-под крана текла холодная, а чтобы она стала теплой, нужно иметь неимоверное количество времени и терпения. Но даже когда она становилась достаточно теплой, чтобы помыться и немного расслабиться вода мигом становилась холодной из-за какого-нибудь соседа, что решил помыть посуду или сходить по нужде. Хорошо хоть батареи грели, но и они неспособны были прогреть пол. Без тапочек и теплых носков вставать на него было самоубийством.       Сегодняшний день снова был похож на предыдущий. Школа, аспирин, дом. Чтобы дойти до дома, Хино требовалось пересечь парк, поэтому сейчас она шла с обычным холодным выражением лица и смотрела вдаль. Просто так. Увидав на горизонте свободную лавку, она быстро к ней подошла и устало плюхнулась. Доставая знакомую картонную упаковку аспирина, она выдавила из хрустящей упаковки на ладонь три штуки. — Даже до дома не дотерпишь? — хохотнул Мамору.       «Не могу уже, голова ужасно раскалывается…» — Хино кинула в рот одну таблетку и запила ее минералкой. — Не многовато ли? Целых три?       «В самый раз».       Мамору замолчал. Его взволнованный взгляд блуждал по парку. Он явно что-то ощущал, прилив силы, причем очень знакомой. Но Хино, казалось, не обратила на это внимания. Что же случилось? Почему она не чувствует такой явный источник энергии? Мамору в задумчивости нахмурился. Если так пойдет и дальше, то Хино погибнет раньше положенного времени, а это плохо. Опять подняв взгляд, он остановился на приближающемся человеке.       «О да, это именно то, что нужно», — гаденько захихикал дух. Мимолетно глянув на Хино, Мамору испарился.       Хино смотрела на вторую белую таблетку. Головная боль была нестерпимой, а эти горькие пилюльки могли хоть как-то ее притупить. Ей уже самой надоедало каждый божий день глотать эту ерунду, но выбора не было. В больницу она все равно не пойдет. Где-то на задворках сознания она услышала смешок Мамору и, вздрогнув, подняла взгляд, чтобы найти его. Но духа не было. На его месте стоял не кто иной, как Зик Асакура.       Стоило ей только наладить зрительный контакт между злобными глазами Зика и своими настороженными, как Асакура сразу влепил звонкую пощечину девушке. Таблетки выпали из рук. Хино дернулась от силы удара, а щека сначала онемела, а потом загорелась адским пламенем. — Ты почему не в больнице? — прошипел, словно змей, огненный шаман.       Хино молчала. Ей не хотелось разговаривать с этим человеком. Даже мысленно она наставила кучу слабеньких барьеров из фуреку, на большее сил не хватало, а головная боль только усиливалась. Зик с легкостью пресёк жалкие попытки Хино защититься от контакта с ним и услышал одно единственное, что заставило вздрогнуть.       «Уходи, уходи, уходи, уходи…» — как мантру повторяла девушка. Вся злость на Хино ушла мигом, и пришло какое-то неприятное чувство, плотно засевшее в районе груди. Сначала хотелось рвать и метать, ведь когда он решил увидеться с Хино, то та оказывается сбежала из больницы неделю назад! Его это взбесило! Он искал везде, даже к бабульке наведался, но и там следов фуреку не встречалось. Перед ним сидела бледная, словно смерть, Хино, она отстранено смотрела в сторону, а лицо выражало полное спокойствие, только мысли выдавали ее с головой. Зик определил, что запас фуреку невероятно мал для жизнедеятельности шамана. Отсюда вывод: либо она до упора тренировалась, либо все намного сложнее и хуже…       Асакура медленно поднял руку и прикоснулся пальцами ко лбу девушки. Хино дернулась, но не отстранилась. Оранжевое свечение окутало пальцы и устремилось в ее лобик, придавая сил и притупляя боль. Зик славился своими медицинскими способностями, он часто тренировался и получал ранения, поэтому медицина была необходима, но только сейчас он действительно всерьез воспринял этот дар. Хино медленно закрыла глаза и обмякла в руках Зика, который вовремя поймал ее. Теперь она будет долго спать. Очень долго…