Мёд 14

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Великолепный век

Пэйринг и персонажи:
Гюль-ага, Сюмбюль-ага
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Юмор, AU, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Гюль-ага наедине с Сюмбюлем в кладовой.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это уже конец второго сезона, когда Гюль-ага спалился из-за подставы Хюррем Султан, если кто не просек))))000))00)
24 мая 2018, 14:31
Бедный Гюль-ага сидел в кладовке, ожидая свою участь. Назойливые мысли о собственной казни не давали ему покоя, ага не мог усидеть на месте, поэтому он нервно отмеривал шаги по небольшой комнатке, время от времени всхлипывая. Обессилев от тревоги, стресса, страха перед неизвестностью, разрывающего сердце на части, Гюль-ага тихонько сполз по стенке на пол у большой бочки с медом. Он совсем ослаб и, уже не сдерживаясь, зарыдал крокодильими слезами. Грудь его судорожно поднималась и опускалась, сердце чуть ли не прыгало в горле, так ему было страшно. То, что его вышвырнут из дворца, стало ясным сразу, но Гюля волновало не это. Он боялся лишиться головы за ужасные, коварные планы и проделки Хюррем Султан.

О, Хюррем Султан... Хасеки Хюррем Султан Хазрет Лери... Гюлю-аге совсем не хотелось покидать ее, оставлять одну, ведь он был, если не единственным, то одним из единственных, кто был предан ей до последнего вздоха, кто искренне любил, уважал и поддерживал ее. Ему было очень жаль, что он подвел султаншу. Все-таки, и Гюль-ага сам это неоднократно подмечал, ему не хватало ловкости, проворства и лисьей хитрости, чего, к примеру, у Сюмбюля-аги было через край.

Сюмбюль... этот мерзавец Сюмбюль... От мысли о нем Гюль-ага скривил недовольную гримасу, будто съел неспелый лимон, и прислонил голову к деревянной бочке с золотистым болгарским медом. Дивный, приятный запах сладкого немного успокоил Гюля.

Здесь, в кладовке, было так тихо и уютно, что тот поймал себя на мысли, что не хочет покидать это место, ну или, по крайней мере, по чаще заходить. Среди баночек, мешков и бочонков ему было спокойнее, чем в мраморных коридорах Топкапы, где всегда нужно быть начеку, держать ухо востро, всегда быть готовым к "битве". Что ж, теперь это, наверное, уже неважно, ведь Гюль-ага "битву" проиграл. От этих мыслей губы мужчины скривились, а карие глаза снова предательски заблестели.

Гюль-ага сдержал очередной поток слез – дверь кладовой начала медленно отворяться. Он быстро вытер щеки тыльной стороной руки и, поднявшись, затаил дыхание.

В дверном проеме стоял Сюмбюль-ага. Его довольная ухмылка обнажала заостренные белоснежные клыки, делая мужчину похожим на хищника, бирюзовое одеяние выгодно подчеркивало кожу карамельного цвета и черные как ночь глаза. Сюмбюль плавно, не спеша, с вздернутым подбородком приближался к Гюлю, скрестив руки сзади. Эта самодовольная гримаса не предвещала ничего хорошего.

- Ну, что, шакал, настал твой конец… - сладко протянул Сюмбюль-ага, смотря на неприятеля сверху вниз из-под полуприкрытых век.

- О Аллах, они что, казнят меня?! – не выдержав, проскулил Гюль.

- Еще легко отделался, кретин. На их месте я бы еще помучил тебя… Потом, конечно, казнил бы, но сначала отменно помучил…

- Закройся, недоумок! Тебя это не касается! И вообще че ты сюда приперся??? – закричал в истерике Гюль-ага. – Позлорадствовать, да? Весело тебе, что я умру??? Иди отсюда, гад, не хочу тебя видеть!!!

Сюмбюль, разозлившись, близко подошел к Гюлю, из-за чего настроение последнего резко переменилось.

- По легче, урод, а то твою жизнь не палач заберет, а я, - прошептал Сюмбюль.

Поняв, что неприятель не шутит, Гюль-ага послушно замолчал. Волна панической атаки вновь охватила его, отчего он заскулил:

- Аллах всемогущий, я не хочу умирать!

Сюмбюль состроил недовольное, презрительное лицо. Так и не отдалившись, он с лукавым интересом слушал лепет неприятеля, все по-прежнему глядя на того сверху вниз из-под полуприкрытых век и тихо ухмыляясь.

- Я совсем молод! Я ничего, толком, не успел сделать!!! Аллах-Аллах, как же так? ... Я ведь даже…

- Что? ... – с любопытством поинтересовался Сюмбюль.

- Я ни с кем… ну… я девственник!

- Вааах, да ты наша ромашка Топкапы… Ничего не поделаешь, идиот. Завтра тебя казнят, и я станцую на твоей могиле.

От этих слов Гюль-ага опешил, замолчав на несколько секунд.

- Да что я тебе сделал такого? Ведь ты терпеть меня не можешь с самого моего появления во дворце. Чем насолил? Когда я провинился?

- Когда на свет родился, мудак! – сказал Сюмбюль в гневе, подойдя к неприятелю совсем близко.

Гюль-ага вздрогнул. Он в недоумении всматривался в эти полные ненависти темные глаза. Вдруг уголки его губ непроизвольно приподнялись.

- Что смешного? –Сюмбюль мило нахмурил густые брови.

- Ты… Ты пахнешь медом… - вдруг слетело с губ Гюля-аги, отчего он смущенно опустил глаза.

Затем поднял вновь.


От Сюмбюля неспроста шел этот сладкий запах. Мужчина как раз возвращался от Шекера-аги, объевшись песочного печенья с болгарским медом. Сюмбюль с неимоверным удовольствием ел сладости, думая об участи Гюля.


*флэшбэк!*

- Бедный Гюль-ага, - вздыхал Шекер, - что же теперь с ним будет?

- Какая разница? – раздраженно бросил Сюмбюль. – Наконец-то избавимся от него!

- Да хватит тебе, Сюмбюль-ага, только не надо тут врать, что тебе все равно!

- Так и есть! – тут же выпалил мужчина.

Шерек-ага закатил глаза.

- Я знаю, что ты так же, как и я беспокоишься.

- Неправда!

- Правда-правда, и не вздумай отрицать.

- Нет!

Шекер лишь добро усмехнулся и продолжил готовить. Сюмбюль раздраженно фыркнул, ерзая на тахте у небольшого стола с печеньем и медом. Он отправил в рот последнюю печенюшу, задумчиво отведя взгляд в сторону и неохотно приметив, что сердце его забилось чуть быстрее.

*конец флэшбэка.*


Он поднял взгляд на удивленного Сюмбюля, остановившись на губах. Расстояние между мужчинами было столь ничтожным, что Гюль чувствовал жар, исходящий от своего ненавистного врага. Гюлю вдруг страстно захотелось узнать, Сюмбюль-ага такой же приятный на вкус, как и на запах?
Бесповоротно решив перейти к действию, Гюль-ага медленно прильнул к губам мужчины.

Сказать, что Сюмбюль был удивлен – ничего не сказать. На пару мгновений он застыл в немом шоке, после чего силком оттолкнул от себя Гюля-агу, грубо схватив за предплечья.

- СОВСЕМ СПЯТИЛ??? – выпалил Сюмбюль в недоумении, внимательно глядя на неприятеля.

- Да...

С этими словами Гюль-ага возобновил поцелуй, мягко расположив ладони на плечах недруга. Сюмбюль медлил, но вскоре, окончательно решившись, резко, в порыве прижал Гюля-агу к стенке, страстно отвечая чужим губам. Бедро он расположил меж ног Гюля, надавив на возбужденный пах, от чего тот застонал. Сюмбюль резко прервал поцелуй, схватив одной рукой лицо Гюля-аги.

- Ты меня до белого каления доведешь… сволочь… - прошептал он.

- Недолго тебе терпеть меня осталось.

Сюмбюль-ага раздраженно вздохнул.

- Ой, да не казнят тебя, пидор, успокойся!

- ЧТО? В КАКОМ СМЫСЛЕ? –громче, чем хотел выпалил Гюль-ага, сняв ладонь Сюмбюля с лица.

- Я подслушал разговор Ибрагима-паши и Хюррем Султан. Паша сказал, что просто вышлет тебя из дворца.

Гюль громко и облегченно выдохнул.

- СЛАВА ВСЕВЫШНЕМУ!!! О АЛЛАХ, СПАСИБО!!!

Гюль-ага глупо заулыбался во весь рот, потупив взгляд. Сюмбюль, прищурив глаза, заговорил после небольшого молчания.

- Скажи-ка мне: что это только что было, а, кретин?

Улыбка аги медленно сползла по мере понимая слов неприятеля, и он возмущенно посмотрел на Сюмбюля.

- Хватит уже обзываться! Замучил ты меня!!!

Сюмбюль вопросительно поднял бровь.

- Ну… не знаю. А почему ты удивлен? Тебе разве не понравилось? Не смей врать, ты ответил на поцелуй!

Сюмбюль поджал губы и злобно посмотрел на него, подойдя вплотную. Но Гюль уже не боялся. Он лишь ухмыльнулся и с вызовом посмотрел на агу. А затем снова поцеловал. Сюмбюль горячо отвечал, нежно запустив свою ладонь в его, переплетая пальцы. Гюль-ага неохотно отстранился, грустно вздохнув.

- Мы ведь теперь с тобой не увидимся…

- Ничего, - тихо ответил Сюмбюль, - придумаем что-нибудь…

Усмехнувшись, добавил:

- Ты от меня не отделаешься.

Гюль-ага лишь улыбнулся, возобновив поцелуй.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.