Остров

      Диана чертыхнулась, это ж надо было вчера так напиться и поспорить с Мишей Козыревым, что проживет три месяца на маяке. На маяке, блять, в этой, как ее… Но голова трещала и местоположение злополучного маяка никак не вспоминалось. В голове звучал только смех друга, слишком похожий на дьявольский. И ладно бы на маяк… Море, пальмы, одиночество — неплохая перезагрузка, но там будет еще один смотритель. Диана слышала, что на такую работу обычно принимают только супружеские пары, но бывают исключения. И некоторые платят бешеные деньги, чтобы только провести время в уединении, а она туда едет, поспорив с другом.       — Ну ладно, где наша не пропадала? Что я не выдержу месяц с чужим мужиком? Подружимся, будем бухать и боксировать. Бегом займусь, — Диана мечтательно представила себя, бегущую вдоль кромки океана. — А, черт возьми, не такая это плохая идея! — хлопнула она себя по коленке и потянулась за смартфоном. Значок электронной почты ехидно подмигивал, а в почте ждало послание от Миши с билетами и описанием места ее жительства на следующие три месяца.       Вот, что было написано в проспекте: «Для тех, кто готов отказаться от ежедневной суеты и поселиться на уединенном живописном острове Матсайкер, что в 10 км от южного побережья Тасмании. Территория острова площадью около 2 кв. км является частью национального парка «Саут-Уэст». Здесь есть несколько построек и маяк конца XIX века (ныне автоматизирован), который является самым южным маяком Австралии. Добраться до острова можно только на вертолете. Собственно, за этими постройками и маяком волонтерам нужно присматривать в течение вахты, которая длится шесть месяцев. Кроме того, каждые три часа им нужно записывать метеоданные. Жить предстоит в четырехкомнатном особняке, там есть обогреватель, телефон, радио, но нет ТВ и интернета. Да, это прекрасный шанс отдохнуть от соцсетей. Здесь прохладно, ветрено и высокая влажность. Вертолет с необходимыми вещами и продуктами прилетает раз в три месяца».       — Пиздец, там еще и прохладно… Прощайте пальмы и загар. Ладно, теперь посмотрим, какие звери водятся на этом острове, — пробормотала Арбенина, забивая название острова в поисковую строку браузера.       — Круто! Проведу три месяца в компании пингвинов, морских котиков и незнакомого мужика. Это ж надо было так влипнуть, Арбенина? — с досадой протянула женщина, глядя на свое взъерошенное отражение в зеркале. Потом подрагивающими пальцами набрала номер Пальцевой и предупредила о незапланированном отпуске.       — Да ладно тебе, все равно сейчас у нас каникулы и ничего отменять не придется, — как можно спокойнее ответила Диана в ответ на обрушившийся на нее отборный мат, — Если я откажусь, я торчу Козыреву желание. А если выиграю что? Не помню… Лар, да пофиг что я выиграю, главное не проиграть.       Положив трубку, Арбенина выдохнула. С мамой она поговорила еще утром, и давно привыкшая к закидонам дочери Галина Анисимовна согласилась побыть с детьми. Вылет был на следующий день, поэтому женщине ничего не оставалось, как изучать прогноз погоды на ближайшие три месяца на далеком острове и собирать чемодан.       В процессе сбора вещей Арбенина вспоминала всем известные психологические тесты из серии: что бы ты взял на необитаемый остров, и в реальности это оказалось непростой задачей. С одеждой она более менее разобралась, а остальное было сложнее. Ридер с кучей закачанных в него электронных книг, блокноты и ручки, ноутбук. Проверила загружены ли все ее любимые треки - постоянно приходилось помнить, что на острове нет ни интернета, ни магазинов, поэтому хотелось предусмотреть все. Маме поручила снабдить ее лекарствами на все случаи жизни, в результате получился увесистый мешок. Она о таких болезнях в жизни не слышала, но спорить не стала. Прилетающий раз в три месяца вертолет пугал ее все сильнее. Казалось, что она не выживет там… В чемодан полетели холсты, кисти и краски, мощные наушники, боксерские перчатки. Диана понимала, что боксёрской груши на острове, скорее всего, нет, но привычные вещи создавали иллюзию спокойствия.       Постоянно находясь на людях, Диана всегда мечтала остаться наедине с собой, и вот, казалось бы, эта мечта начинала сбываться, но кто знает, как оно там, в сбывшейся мечте? Возможно не так кайфово, как это представляется.       Гитара, струны, медиаторы, — это все тоже обязательно взять. Возможно, в поездке родится новый альбом, ведь никто и ничто не будет мешать творческому процессу. Мысли о творческом процессе почему-то сменились мыслями об алкоголе; женщина спустилась на первый этаж и открыла бар. Выбрав несколько бутылок, и прикинув что их хватит ненадолго, решила перед отлетом заглянуть в дьюти фри и пополнить запасы. То же самое с сигаретами. Периодически бросая курить, она опять начинала, и не могла удержаться от этой привычки. Промелькнула здравая мысль, что на острове как раз можно попробовать окончательно бросить, ведь купить сигарет будет негде, но она отмахнулась от этой идеи и вписала в список покупок несколько блоков сигарет.       Вдруг тишину дома нарушили крики и топот. Диана, не сдерживая расцветающей на губах улыбки, вприпрыжку спустилась по лестнице и сгребла в охапку бегущих навстречу двойняшек. Вдохнув родной запах, она осознала, что из-за какого-то дурацкого спора не увидит их три месяца. Но внезапно она поймала одну четкую мысль: «Да ладно, кого ты обманываешь? Ведь часто хочется побыть одной, вообще одной, будто нет детей, ответственности, музыки, группы, — ничего, только ты. Давно ты так делала? Ни разу после рождения детей. Все это время жила на пределе возможностей и нервов. Дети уже большие и отлично проживут без тебя три месяца, а ты, что уж тут скрывать, тоже отлично проживешь это время без них».       — Мама, ты что не слышишь? Очнись! — толкал Тема Диану под локоть.       — Смотри, что мы в школе смастерили на уроке труда! Я бабушке подарю, — Марта, улыбаясь, доставала из портфеля какую-то поделку, — а Темкину — тебе, она у него кривая получилась, и мы решили, что не будем расстраивать бабушку, а ты нас и с кривыми поделками любишь, правда?       — Люблю, конечно, — Диана счастливо улыбнулась и посерьезнела. — Ребзя, мне вам надо сказать важную вещь. Дети сели на ступеньки и серьезно с интересом посмотрели на мать.       — Я поспорила с дядей Мишей Козыревым, и мне придется на три месяца уехать, вы побудете с бабушкой, а я… Я буду очень сильно скучать.       — Мы тоже будем скучать, мам! А куда ты поедешь? Можно нам будет к тебе приехать хоть ненадолго?       — Нет, солнышки, нельзя. Это маленький остров у побережья Австралии, дальше только Антарктика. Там живут пингвины, морские котики и стоит маяк. Транспорт не ходит, берега настолько неприступные, что на остров можно попасть только на вертолете, который прилетает раз в три месяца.       — Маяк? Неприступный берег? Пингвины? Котики? — глаза детей с каждым словом разгорались все ярче, — Да тебе крупно повезло, мам! Это целое приключение, а не поездка. Давай, ты будешь снимать видео и присылать нам каждый день?       — Интернета там тоже нет, как и телевизора.       — А вот это плохо. Блин, и ничего нельзя сделать?       — Совсем ничего. Обещаю фотографировать и снимать, а потом вернусь, и мы будем долго-долго смотреть фотографии и слушать мои рассказы, если жизнь на острове не будет похожа на день сурка.       — День сурка, мам? Это как? — рассмеялись ребята, — Там и сурки живут?       — Нет, не живут там никакие сурки, — хихикала Диана, — а "День сурка" это такой фильм, где каждый день все повторяется. Хотите вечером посмотреть? Когда с уроками покончите.       — Хотим! Хотим! А с уроками мы быстро покончим, не оставим им шансов! — загалдели дети и вихрем умчались в свою комнату.       Диана, словно обломок кораблекрушения, осталась, задумавшись сидеть на лестнице. А ведь еще каких-то пару лет назад они не хотели ее отпускать на гастроли, плакали, особенно Артем, а сейчас уже радуются, что матери предстоят приключения и не грустят из-за разлуки.       — Взрослеют киндеры, совсем скоро я буду им не нужна, и что тогда? — вдруг резко стало холодно, и женщина, поежившись, пошла готовить себе кофе. Аромат наполнил легкие и распространился по дому, стало немного теплее.       — По сути, я ведь и так всегда одна, как и любой человек остальное - иллюзия, — размышляла Арбенина, отпивая густой кофе с карамельной пенкой. — Одиночество на острове меня не пугает, пугает только, что что-то может произойти, а помощь придет не скоро, да и просто вдруг что-нибудь понадобится, а этого нет. Ну что ж, попрактикую минимализм, мне это всегда было интересно, но трудно достижимо почему-то, — Диана все больше вдохновлялась идеей жизни на острове, а страх уходил. Оставалось предвкушение нового и любопытство.       — Киндеры ведь правы: маяк, пингвины, котики, — это уже целое приключение. Только мысли о том, что кроме нее на острове будет еще один человек, напрягали, но это скорее был интерес, а не страх. С любым человеком можно наладить какое-то подобие отношений, а если не сложится — просто не общаться. В крайнем случае всегда можно сослаться на языковой барьер, даже если на самом деле его нет.       Быстро закончив собирать чемодан, Диана провела остаток дня с детьми за просмотром фильма и совместным приготовлением ужина. После еды в шесть рук помыли посуду и отправились спать. Посмотрев на мгновенно уснувших детей, Диана пошла в душ.       Колючие струи обжигали тонкую кожу, в груди почему-то стало больно. Одиночество сжало грудь, а дыхание перехватило. Как всегда по вечерам пришло то, от чего она пыталась сбежать в музыку, путешествия, работу, заботу о детях. Любовь и тоска, словно пара волков, разрывали сердце Дианы и не желали отпускать свою жертву. Выйдя из душа и посмотрев на свое бледное отражение в зеркале, женщина провела пальцами по лучикам морщин около глаз и грустно улыбнулась. Боль не отступала, но в ней она чувствовала себя живой. Можно отключить ее, не быть собой, да просто не быть, она так умела, но не хотела. Жить — значит жить, больно — значит больно, а иначе это не жизнь, а существование, даже растениям больно, что уж говорить о человеке. А остров... Остров даст возможность проверить себя, остановить гонку, побыть с собой и, возможно, там боль отступит, и придут решения.       Диана рухнула в постель, поставила будильник на четыре утра, завернулась в одеяло и уснула без сновидений. Проснулась от голоса мамы:       — Диана, у тебя самолет через четыре часа, а ты еще спишь, что за безответственность? Мне-то все равно, что ты проиграешь свой спор, даже не начав, но тебе это важно!       — Что, какой спор? — сонно пробормотала Диана, но мгновенно проснулась и вскочила в постели. Осознав, что опаздывает, она пробормотала: «Спасибо, мам, что бы я без тебя делала!» — чмокнула старушку в щеку и метнулась в ванную.       За окном клубился туман, пробираясь в открытую форточку, он заставлял кожу покрываться мурашками от холода. Не закрывая окно, чтобы проснуться, Диана почистила зубы, умылась ледяной водой и, насухо вытершись полотенцем, пошла одеваться. Она ощущала прилив вдохновения, жажду приключений и неизведанного. От вчерашних страхов не осталось и следа, а боль притаилась где-то на краешке сознания.       Поцеловав спящих детей и обняв на прощание маму, Диана села в подъехавшее такси. Несмотря на то, что оставалось мало времени, в дьюти фри она выполнила и перевыполнила план по алкоголю и сигаретам, клятвенно пообещав себе не злоупотреблять, и отправилась в зал ожидания.       Спрятавшись в капюшон толстовки и отгородившись от мира музыкой в наушниках, она достала блокнот, ручку и стала накидывать мысли о предстоящих трех месяцах изоляции. Отпустив себя, она записывала все, что придет в голову. Когда объявили посадку на ее рейс, Диана размышляла о том, что хочет попробовать ежедневно купаться в океане, несмотря на погоду, а еще бегать, писать книгу, картины и многое другое.       Перелет предстоял долгий с пересадкой в Бангкоке, а потом паром до Тасмании и на вертолете до острова. В Мельбурне ее должны были встретить, поэтому проблемы как добраться до острова не было.       Осознав, что она слишком мало знает об Австралии в общем и о Тасмании в частности, Диана решила использовать длительный перелет для изучения этой страны, а то все познания ограничивались книгой "Поющие в терновнике", герои которой жили в Австралии. Но бессонная ночь дала о себе знать: Диана проваливалась в сон, пытаясь дочитать легенду австралийских аборигенов.       »…Из пещеры в скалистом утесе над рекой вырастал гигантский силуэт. Несмотря на внушительные размеры, эта темная масса передвигалась быстро и бесшумно. Она скользила прямо к воде, туда, где было особенно много гнезд. Опрокинув их ударами лап, чудовище набрасывалось на содержимое… Слышались жалобные стоны, крики. Потом все стихало: кровожадный Вови утолил свой чудовищный аппетит… В длину он был более двадцати шагов, у него были мощные челюсти, шесть лап с острыми когтями — внешне он напоминал исполинского ящера. Днем он отсыпался в своей зловещей пещере, но с приходом ночи покидал ее, отправляясь пожирать спящих животных. Его боялись все…»       В этот момент сон окончательно победил: смартфон выпал из ослабевших рук, а голова Арбениной бессильно откинулась на спинку кресла. Стюардесса, проходя мимо, подняла телефон и накинула на уснувшую пассажирку теплый плед, заботливо подоткнув его.       Диана видела себя будто бы со стороны: она пряталась под каким-то гигантским растением в чаще леса. Вдалеке слышался мерный топот и треск ломающихся веток — кто-то неотвратимо приближался к ней, вызывая липкий тошнотворный ужас и панику. Не выдержав напряжения, женщина бросилась бежать, продираясь сквозь колючий кустарник и путаясь в зарослях густой травы. Бежать было тяжело, ноги заплетались, она несколько раз падала. Вдруг увидела впереди пещеру и кинулась туда. Нырнув в угольно-черный пролом в скале, не останавливаясь бежала вперед, и вдруг остановилась, услышав тяжелое хриплое дыхание в темноте. Вспомнив про фонарик, зажгла его и увидела перед собой гигантского ящера с когтистыми лапами и хищной зубастой пастью, наступающего на нее. Сердце подпрыгнуло к горлу и бешено заколотилось. Вздрогнув, она проснулась. Оглядевшись, поняла, что это всего лишь сон, никаких чудовищ в округе не наблюдается, а она просто уснула, читая страшилки, которыми аборигены пугали своих детей, чтобы те не уходили далеко от пещеры.       Дальнейший перелет прошел без происшествий, и спустя почти двое суток Диана сидела кабине вертолета, летевшего к острову.       С высоты остров казался очень маленьким, был покрыт лесами и окружен бушующим океаном. Лишь маяк и дом рядом с ним выделялись светлым пятном на общем зеленом фоне. От красоты и величия захватывало дух. Диана ощутила себя такой же одинокой в бушующем океане жизни, как этот остров. Казалось, что вселенная поместила ее именно туда, куда необходимо, и здесь она сможет отыскать ответы на все вопросы. Маяк белоснежным айсбергом величественно возвышался над волнами. Светило солнце, и чистое бескрайнее небо сливалось на горизонте с океаном.       Вертолет опустился на ровную каменную площадку недалеко от дома. Проводник, которого звали Хосе, сказал, что только вчера привез ее напарника, и скоро они смогут познакомиться, но войдя в дом, никого не обнаружили и сделали вывод, что он ушел на прогулку по острову. Проинструктировав Диану и показав дом и маяк, проводник пошел осмотреть обогреватели и систему водоснабжения, а Диана, оставив чемодан, вышла на улицу.       Она глубоко вдыхала морской воздух и брела по дороге. Устав за эти дни от перелетов, она не смогла бы сейчас уснуть, а покой и безмятежность острова наполняли ее. Диана улыбалась. Сев на скалу, она смотрела вдаль, и ее глаза отдыхали: стирались образы шумных городов, толкотня аэропортов и заполненных людьми ресторанов и закусочных, которые она посещала. В душе воцарился покой, и даже терзающая боль отступила куда-то очень далеко.       Спустя двадцать минут немного замерзнув в футболке, Диана встала, отряхнула джинсы и решила, что пора возвращаться к дому и разбирать вещи. Услышав шум заводящегося вертолета, она пожалела, что не попрощалась с гостеприимным Хосе, которого увидит теперь только через три месяца. Подходя к дому, морщась от шума вертолётного винта, женщина помахала Хосе и увидела, что с противоположной стороны к дому направляет странно знакомый силуэт. Не поверив своим глазам, Диана надела очки и в ужасе сняла их. Она опрометью кинулась к вертолетной площадке в надежде, что еще успеет, но вертолет уже поднялся в воздух и стремительно удалялся от острова.       Арбенина опустилась на землю. Злые слезы стекали по щекам: покой и безмятежность оказались недолгими. За что ей это? За что судьба сыграла такую злую шутку? Или это не судьба, а Козырев постарался? В любом случае ответы она получит лишь через три месяца. — Проклятье! — выдохнула она и ударила кулаком по твердой земле.