Столкновение

Руки Бекхёна были натуго затянуты над его головой. Вдоль лица шла повязка, что полностью закрывала его обзор. От первого прикосновения чужих рук на своём теле он, вздрогнув, подавил панический ужас и первую каплю возбуждения. Было страшно, непонятно, кто осмелился посягнуть на его непорочное тело. Ангелов обычно так не отлавливают и не пытают. Хотя ему эта ласка начинала нравиться, когда по его сосочкам прошёлся шершавый кошачий язык. Следом тишину и звон цепей нарушил тихий шепот: — Пожалуйста, кричи погромче, пусть поверят, что всё происходит насильно, иначе тебе переломают крылья. Волна радости и эйфории всколыхнулась в груди Бэкки, ведь теперь ясно, что перед ним — Чанёль, тот, о ком он грезил ночами, понимая, что это грех. Но унять своей любви к демону никак не мог! Первая встреча их произошла на совете бога и дьявола. Когда их глаза встретились, на небе сверкнула молния. Не часто случается подобное, чтобы ангел узрел в демоне родственную душу. Бэкхён еле уловимо кивнул и сдержал вздох наслаждения, когда тёплые, даже горячие руки демона прошлись по его подтянутому, идеальному телу. Всё, как и положено, все ангелы невинны и чисты, однако сейчас Бэкки желал сам стать пороком, поддаться искушению. Чанёль чувствовал вибрации его мыслей, звучащих для него, как музыка. Сладкий напев, что заставлял закусывать губы до крови, притом не свои, а чужие. Алая капля крови медленно прокатилась с нижней губы Бэкхёна, пока не иссякла на груди, прорисовав за собой неведомый узор позора. Хотелось ещё больше, несмотря на неуловимую боль в крыльях. До изнеможения впитать, не видя каждое касание, греховное, оттого не менее головокружительное. Глазами ангелов видит бог, их нельзя открывать ни в коем случае. Отец защищает своих детей, поэтому любой демон, подошедший близко, будет испепелён. Поэтому Бэкки, на всякий случай, плотнее их закрывает и вновь звенит цепями, умоляюще прося: — Чанёль, давай забудем обо всём и сейчас проживём это так, словно этот мир бесследно исчез? Демону эта идея пришлась по вкусу, поэтому на чистой белоснежной коже небожителя появился первый засос, как алая роза греха, от которой по телу пробежались искромётные мурашки. Говорят, что стражи ада не умеют любить, только искушать, вовлекать на неверный путь, продажу души. Но это можно относить только к людям, ведь род их — разменная монета, не более. Сейчас же Чанёль был счастлив и ненавистен сам себе. В его сердце любовь и страсть родилась с первого взгляда. С того момента все радости адских мук стали пустым звуком, хотелось лишь прижать к себе тонкий стан. Упиться кровью вроде бы врага и, в тоже время, возлюбленного, узнать, что ему он не безразличен. Что сейчас подтверждалось счастливой улыбкой ангела. Несмотря на неудобное положение, он светился всё ярче, с каждым иногда болезненным касанием. Не пикнул даже тогда, когда Чанёль поднял его ноги и развёл, трясь своей восставшей плотью. Если подумать, зачем обоим великим родам такой атрибут? Всё просто: между собой и те и другие часто создают семьи, без любви, просто чтобы не чувствовать вековое одиночество. Что иногда бывает губительней даже ударов плетей на третьем кругу ада. Бэкхён же и Чанёль были неправильными, непорочными и, в тоже время, съедаемые пороком, с такой силой, что любая похоть в сравнении — капля пресной воды в океане. Ласки становились смелее, язык демона прошёлся по маленьким соскам ангела, то надавливая, то просто гладя в игривой ласке. Руки Чани были везде, они дразнили, изучали, дарили неземное удовольствие. Абсолютно новое для двоих, что висят на волосок от смерти. Снова поцелуй, жадный с привкусом крови на языке оппонента, такой желанный и грустный. Бэкхён не в силах больше терпеть, выгнулся в чужих руках и прошептал без звука, зная, что искуситель сможет прочесть по его губам. — Хочу тебя, не мучай меня. Если нас поймают, мы всё равно падём. Чанёль был покорен и слишком заражён этим вирусом, именем которому служила любовь. Та, ради которой люди убивали, создавали, на которой строился их мир, а не тот, что высок в небесах или что глубоко в пучинах магмы. Проникновение было болезненным, внутри всё пульсировало от жара идущего от кожи демона. Ангел дрогнул и простонал, отчаянно и немного с облегчением, когда чужой орган вошёл полностью. Пару медленных, тягучих ударов, внезапно открыли для двоих целый мир. Потому что так ярко и приятно было впервые, и Чанёлю было чему удивляться. Всё же Бэкки не первый его партнёр, ведь демоны порочны от рождения. Искусители, однако, таковым рогатый себя в этот миг не считал. Он сам сгорал в этом всепоглощающем огне эйфории, сдерживая внутри зверя и убийцу. Отдавая Бэкхёни всю свою существующую нежность и тепло. Ангел же трепетал, немые стоны, дрожащие ресницы. Прекрасный облик непорочности стекал с него, заменяясь пошлыми криками, языком, что блуждал по губам, зазывая к себе. Звуки их страсти были громкими: шлепки двух тел, стенания и рычание демона, что был на пределе. Сорвался лишь оттого, что Бэкхён сам поцеловал его, притом вслепую в кадык. Скорость стала непостижимой для людей, но ведь эти двое бессмертны, им можно отдаваться страсти. Однако, перед смертью не намолишься. Любой из двух сторон был смертен, стоило отрезать крылья и сорвать нимб, ну, или рога. На пике удовольствия демон закусил мочку уха ангела и прошептал: — Не знаю причины, но я люблю тебя больше жизни. Мне, кому не нужен свет, ты — как яркое солнце, не смогу ни на что променять твой лик. Ещё один толчок и оба, как оглушенные, замирают, переводя дыхание и счастливо улыбаясь. Такова их реальность, оба сходят с ума и понимают, что виновны. Но разве можно запретить отдать сердце и душу, ведь два этих предмета созданы именно для этого. Чанёль медленно развязывал руки в синяках и ссадинах, сцеловывая каждую каплю крови. Как только прекрасный юноша был полностью освобождён, он поймал своего демона и прижался, так и не срывая повязку. Ему было тепло от пульсирующей вибрации между ними. Приняв для себя истину, ангел вырвал своё сердце и протянул демону. Подобное его не убьёт, а вот разлука с любимым — вполне. Чанёль, не медля и секунды, вырвал своё и поместил в грудь напротив, что тут же затянулась. Бэкхён поступил также, хотя ему на ощупь провернуть подобный трюк было сложнее. После процедуры обмена влюблённые снова обнялись, видя, как волосы их начали менять цвет. Бэкки стал брюнетом, с алыми полосками. Чани блондином, как одуванчик с золотистыми ветвлениями. — Это наша последняя встреча, но я ни за что не променял бы её на вечную пустую жизнь. Возможно, однажды, наши души отыщут друг друга. Чанёль сжал своего ангела крепко, поцеловал в лоб и ответил также тихо: — Я найду тебя, даже если придётся умереть тысячи раз, миллионы столетий подряд. Ещё пару минут их счастья, иллюзорного мира на двоих. Потом оба просто уходят, не в силах обернуться, боясь, что сил на разлуку не хватит. Только небу будет известно, что душу ангела отправили в людской мир, а тело демона приковали к скале и, назвав предателем, обрекли на муки в сотни лет. Боги жестоки и беспощадны, добрые только по книгам и сказкам. Однако, есть то, что тянется между разлучёнными возлюбленными — алая нить двух сердец. Что бьются в унисон и точно знают, что ни время, ни смерть не подвластны перед силой любви. Значит это лишь одно, однажды двух незнакомцев ждёт встреча. Ничего никогда не кончается, два сердца будут рядом вновь.