You are my... weakness

Я буду стараться выкладывать главы каждую неделю) С вас лишь требуется писать отзывы и давать мне понять, в правильном русле я двигаюсь или нет) Приятного чтения) Буду с нетерпением ждать вашего мнение) ____________________________

Жить вообще страшно. Вы заметили, чем все это кончается? Иосиф Александрович Бродский

      С болезненным стоном открываю глаза. Готовлю себя к самому худшему. Но вместо ужасающего пейзажа Хельхейма вижу лишь обычную комнату, погруженную в полумрак. Это сбивает с толку, ведь я была уверена, что моя короткая жизнь подошла к концу. Осторожно оглядываюсь. Улавливаю тонкие нотки разнообразных трав. И я узнаю их.       Как не странно, но растения, которым свойственны все эти ароматы, можно найти только в двух мирах. В Мидгарде и Асгарде, но обстановка комнаты абсолютно отличается от того, что бывает в мире людей. Поэтому у меня не остается других вариантов своего местонахождения. Я в Асгарде. Воздух застревает в горле, и я вскакиваю с кровати.       Каждая клеточка моего тела в эту же секунду откликается волнами оглушительной и всепоглощающей боли. Ох, моя голова. Она… идет кругом. Как в прямом, так и переносном смысле. Тяжело оседаю на кровать, чуть не промахнувшись мимо нее. Ком слез подступает к горлу, когда я закрываю глаза.       Я не могу ничего изменить. И уже никогда не смогу все вернуть на круги своя. Моя старая жизнь осталась позади, в вечных льдах Йотунхейма. Захлебываясь в слезах, сползаю на пол и обхватываю коленки руками. Что случилось? Почему я здесь? Хватаюсь за голову, чувствуя, как медленно подступает мигрень. Но сейчас меня волнует лишь один вопрос. Самый главный вопрос. Почему я здесь?       Превозмогая боль и головокружение, поднимаюсь на ноги. Слезы застилают глаза, я не вижу, куда иду. Ко всему прочему, не знаю, чего хочу, что мне стоит делать, куда идти. Да что уж скрывать, я вообще не представляю, что теперь меня ждет! Истерика накрывает все больше, уже не пытаюсь заглушить эту боль, разрастающуюся в груди.       С горем пополам добираюсь до какой-то двери, при этом сбросив с комода несколько баночек. Комната тут же наполняется пряным запахом душицы и еле ощутимым — бессмертника. Но не успеваю я протянуть руку к дверной ручке, как кто-то это делает за меня. Яркий свет тут же ударяет в глаза, что заставляет сделать меня несколько шагов назад и прикрыть глаза рукой.       По неосторожности спотыкаюсь о склянку, которую уронила ранее, и падаю на пол. От появления незнакомого человека замолкаю, прикусив нижнюю губу. Кажется, что еще немного, и я развалюсь на маленькие кусочки. Все тело и душа болят, словно какой-то умелый мастер раз за разом проводит по ним острым ножом.       — Ох, солнце, тебе нельзя вставать с кровати! — в комнату быстро заходит высокая женщина. Она закрывает за собой дверь, вновь погружая все вокруг в темноту. — У тебя снова разошлись швы! Вот же неугомонная, — причитает незнакомка. А я продолжаю молчаливо наблюдать за каждым ее действием.       И только после ее слов замечаю пятно крови на уровне ребер на светлой ночнушке, которую кто-то заботливо надел на меня. Трясущимися пальцами прикасаюсь к ней. Слезы уже беззвучно начинают стекать по щекам. Перевожу испуганный взгляд на женщину. Она старается как можно быстрее сменить простыни, после чего молча помогает мне снова залезть в кровать.       — К-кто вы такая? — с остервенением вытираю слезы и пытаюсь разглядеть женщину. Единственное, что у меня получается увидеть в полумраке — это стройность и даже хрупкость ее фигуры. И волосы. Они обрамляют лицо незнакомки длинными и тугими кудрями. — Где моя мама? — осознание того, что я не помню, что именно с ней случилось, приходит с некоторым опозданием.       Я помню лишь то, как меня окружало что-то странное, я даже не могу описать то, что со мной было в тот момент. И это что-то отрезало меня от мамы, понятия не имею, спасло ли ее это странное цветное сооружение. Начинаю чуть ли не рвать на голове волосы, пытаясь собрать картинку воедино. Но что-то предательски ускользает от меня.       — Я просто хочу к маме, — громко всхлипывая, в надежде смотрю на женщину.       — Мне очень жаль, Сигюн, — замечаю, как она медленно мотает головой, при этом протягивая ко мне свою руку. Отдергиваюсь от нее, как от огня. Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. Боль уходит на задний план. У меня получается выскочить из комнаты раньше, чем незнакомка успевает еще хоть что-то сказать.       Она откуда-то знает меня. Женщина, которую я вижу впервые, назвала меня по имени, хотя я на все сто процентов уверена, что не говорила ей его. Находясь в каком-то оцепенении, выбегаю на улицу. И только сейчас понимаю, что день в Асгарде только начинается. Солнце лениво поднимается из-за горизонта. А природа только просыпается, как и жители этого мира.       Что ж, мне это только на руку. «Так, Сигюн, соберись! Тебе всего лишь нужно превратиться в какую-нибудь птицу и улететь отсюда», — мысленно наставляю я себя, нервно оглядываясь по сторонам. Ха! Проще сказать, чем сделать. Превращения не всегда происходят так быстро и легко, как случилось тогда, в Йотунхейме. В этот раз на это может уйти куда больше времени.       «Спрыгнуть с утеса», — эта мысль появляется в моей больной голове за считанные секунды. И это кажется правильным. Ведь я прыгну, и тогда трансформация пройдет легче. Да? Дыхание начинает подводить меня, а сердце неистово бьется в груди, готовое выскочить в любую секунду. А боль во всем теле лишь усиливается.       На секунду останавливаюсь и перевожу дыхание. Улицы кажутся пустынными, а вот позади себя уже слышу топот пары ног. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что незнакомая женщина пустилась за мной в погоню. Стиснув челюсть, собираю оставшиеся силы в кулак и продолжаю свою дорогу.       «Утес, да», — уверенно продолжает вещать внутренний голос. В какой-то миг кажется, будто я делаю что-то не так. Мне бы стоило принять помощь этой асиньи, но это предположение быстро выветривается из головы. А на его место приходит желание побыстрее убраться из Асгарда. Любым способом.       — Сигюн, остановись! — вижу перед собой отвесный обрыв, когда меня окликает мужской голос. Не теряя времени приближаюсь к заветной цели. — Ты не ведаешь, что творишь, — в этот раз мне становится интересно, кто же еще тут знает меня. Крайне странно, что здесь, кажется, меня знают, а вот я их нет. Я быстрее поверю в то, что эльфы стали закадычными друзьями с асами, чем в совпадение.       Резко поворачиваюсь к говорившему, когда оказываюсь в нескольких шагах от обрыва. Перед собой вижу высокого мужчину, облаченного в золотые доспехи. Но даже они меркнут на фоне волшебных глаз незнакомца. Они отливают поистине живым золотом. В отблесках восходящего солнца золото глаз мужчины будто переливается.       Прижимаю руку к ране, которая вновь начинает кровоточить. Это приносит не просто дискомфорт, я чувствую эту жгучую боль так, словно меня режут заживо. Дыхание спирает, а на глазах стоят слезы. Боковым зрением вижу, что к этому мужчине идет еще кто-то. Кто-то такой же высокий. Их двое. Вытираю слезы тыльной стороной свободной руки.       И это позволяет мне рассмотреть двух других мужчин. Один из них обеспокоенно переводит взгляд с меня на обладателя золотых глаз. А вот от взгляда второго делаю шаг назад. Количество абсолютно незнакомых мне людей пугает меня. И хочется лишь одного — исчезнуть, провалиться сквозь землю, умереть. Да все, что угодно!       — Пожалуйста, уйдите, — еле шевеля губами, шепчу я. Но, кажется, никто даже и не собирается меня слушать. Я всего лишь ребенок. А детей обычно не слушают. Сжимаю пропитавшуюся кровью ночнушку в кулак. Хочется унять эту боль, избавиться от нее. Вырвать из груди это ужасающий сгусток нестерпимых страданий.       Но единственное, что я сейчас могу сделать — это спрыгнуть. С каждой секундой это решение кажется мне все более правильным. Поворачиваю голову и смотрю на далекое бушующее море. Оно с неистовой силой бьется о скалы. Нервно сглатываю, понимая, что, если не получится вовремя обратиться, то я превращусь в самый настоящий омлет.       — Сигюн, отойди от края, — продолжает медленно говорить мужчина в золотых доспехах. Его голос звучит уверенно, а слова не похожи на приказ, скорее, просьба. И я не собираюсь ее выполнять. Медленно мотаю головой из стороны в сторону. — Сигюн…       — Да откуда вы меня знаете?! — громко выкрикиваю я, при этом смачно всхлипнув. — Что вам от меня нужно?! Почему я здесь?! И кто вы все такие?! — вопросы сыплются наружу, словно из рога изобилия. И я не могу себя остановить. Чувствую, как магия начинает бурлить внутри меня. «Сохраняй спокойствие в любой ситуации, дочка. Не все люди готовы принять магию. Будь осторожна, не показывай ее на людях», — раздается наставление отца в голове. Тяжело вздыхаю, пытаясь усмирить то малое, что у меня есть. — Где моя мама? И почему я оказалась в доме этой женщины? — кивком головы показываю на темноволосую незнакомку, которая, задыхаясь, наконец-то догоняет меня, если это можно так назвать.       — Сигюн, верно? — в разговор вступает новое действующее лицо. Его голос кажется тихим и непринужденным, будто он разговаривает с перепуганным диким животным. Но я вполне осознаю, что происходит, несмотря на то, что я чертовски напугана. — Давай ты подойдешь к нам, и Хеймдалл, я думаю, все тебе объяснит. Хорошо? — мужчина машет рукой, как бы призывая меня подойти к нему.       Но что-то мне не внушает доверия человек, который носит красный плащ. Подозрительно поглядываю на говорящего и замечаю добродушную и широкую улыбку на его лице. Это окончательно убивает во мне желание подойти к нему. Обычно взрослые так делают, чтобы заслужить доверие детей, но я выросла из того возраста, когда доверяла всем и каждому. Снова отрицательно мотаю головой и делаю очередной шаг назад. Слышу, как с утеса вниз падают небольшие камушки.       — Ты серьезно, Тор? — мое внимание привлекает последнее лицо, на которое до этого я не обращала внимания. — Ей не пять лет, чтобы вот так с ней говорить, — мужчина показательно закатывает глаза, после чего смотрит на меня. — Если хочешь — прыгай, тебя никто не остановит. Мы просто не успеем это сделать. Только пойми — это не решит всех твоих проблем. Уж поверь.       — Локи! Что ты несешь? — грозный голос владельца красного плаща разносится вокруг с такой силой, что я вздрагиваю. И ненароком оступаюсь. С губ слетает пронзительный крик, когда не могу почувствовать твердой земли под ногами. Начинаю неистово мотать руками в воздухе, стараясь хоть как-то поймать равновесие. Это у меня, к слову, не получается сделать. Замечаю, как трое мужчин подрываются с места. Перед глазами все смешивается. Красный плащ, зеленый, золотые доспехи.       Видимо, мне сегодня еще не время умирать, так как по-другому свою удачу я просто не могу описать. Незнакомцы бы никогда не успели подскочить ко мне. Зато у меня получается зацепиться за край утеса одной рукой. И тут до меня доходит. Я бы даже при огромном желании сейчас не смогла бы принять хоть чьё-то обличье. Рана слишком ослабила меня.       Стараюсь зацепиться и второй рукой хотя бы за что-то, но она предательски соскальзывает. Паника и осознание того, что я могу сорваться в любую секунду, заставляют адреналин течь по венам с удвоенной силой. Тяжело дышу, силы, кажется, решили, что мне пора на покой. Мышцы на руках начинает сводить судорогой от перенапряжения.       Но Фортуна, видимо, решает, что ей еще не пора покинуть меня. В тот момент, когда мне начинает казаться, что все потеряно, и сейчас я полечу вниз, сильные мужские руки выволакивают меня на твердую землю. Улыбка пропадает с лица аса в красном плаще. Сейчас он выглядит крайне озабочено и встревоженно. Оседаю на землю, давясь слезами. Все тело содрогается от накатившей на меня истерики.       Трое мужчин продолжают окружать меня, при этом преграждая путь к обрыву. Кожей чувствую, что они считают, будто я вновь повторю свою попытку побега. Нет, пожалуй, крылья я пока отрастить не могу, так что посижу себе спокойно на земле. Медленно окидываю каждого присутствующего внимательным взглядом.       Вокруг меня, как мне кажется, собрались абсолютно разные представители Асгарда. Обладатель красного плаща явно настроен решительно и теперь и глаз с меня не спустит, тем не менее, замечаю слабую улыбку, которая таится в уголках его глаз. От него пахнет солнцем и теплом, что, само по себе, должно вызывать доверие. Но, к несчастью мужчины, я с детства недолюбливаю солнце, так что мое доверие к Красному Плащу становится еще меньше.       Второй же мужчина, тот самый обладатель золотых глаз, вызывает чуточку больше доверия и внушает уважение. Ровная спина, а в каждом движении чувствуется уверенность в себе. И я еще не говорю об этом мудром, совершенно не сопоставимым с внешностью, взгляде. Мне бы хотелось задать ему несколько вопросов, но, кажется, сейчас я не способна даже на ноги встать.       Интерес же у меня вызывает последняя личность. С любопытством наклоняю голову, рассматривая высокого аса с ног до головы. В противовес первому от него пахнет холодом, не тем пронзительным до костей морозом, а, скорее, легким ветром, который бывает на диких пляжах. Хмурюсь, остановив свой взгляд на интересном рогатом шлеме незнакомца. Хочется что-то спросить, но пульсация в висках усиливается, а перед глазами начинают плясать черные точки.       Опускаю глаза вниз, пытаясь отогнать от себя это головокружительное состояние. Пальцами зарываюсь в мягкую траву, при этом пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Но каждый вдох дарит новый прилив боли. Края раны окончательно разошлись, и я уже чувствую, как кровь медленно стекает по животу. Это был глупый поступок, наиглупейший из всех, что я принимала когда-то.       Первой ко мне подходит женщина. Она аккуратными и еле ощутимыми движениями начинает гладить меня по голове. Пожалуй, я из тех людей, которые начинают плакать пуще прежнего, когда их жалеют. Не давая отчета своим действиям, прижимаюсь к незнакомке и даю волю чувствам. Тихий плач быстро перерастает в неистовое рыдание. Жестокая правда слишком неожиданно обрушивается на меня.       — Сигюн, это Эйлин, она поставит тебя на ноги, — спокойно произносит обладатель золотых глаз. — И ответит на все твои вопросы, — больше не говоря и слова, мужчина поворачивается ко мне спиной. Громко всхлипывая, смотрю на удаляющуюся спину Хеймдалла. Страж Радужного моста. Как я могла не узнать его? Папа не раз упоминал его, когда мы пробирались в Асгард. «Мы здесь только потому, что не представляем угрозы для жителей этого мира», — говорил отец: «Иначе Хеймдалл, страж Радужного моста, сообщил бы о нас Одину».       Этих слов было достаточно, чтобы понять, насколько силен и всевидящ этот мужчина. Только по его воле нас еще не арестовали за несанкционированное проникновение в Асгард.       — Зачем вы меня спасли? — хрипло спрашиваю я, смотря на спину Хеймдалла. Страж медленно оборачивается, а его золотые глаза изучающе смотрят на меня. — Вы не должны были этого делать.       — Ты бы предпочла смерть от руки йотуна? — от слов наблюдателя Асгарда женщина вздрагивает, а остальные мужчины становятся мрачнее туч. Опускаю глаза к земле, понимая, что мои слова прозвучали глупо. — Именно поэтому и спас.       — Скажите, а они долго страдали? — слезы снова начинают течь из глаз, когда задаю свой очередной вопрос. Он мучает меня. И не будет давать покоя, если Хеймдалл не ответит мне.       — Нет, — мужчина отрицательно мотает головой, после чего уходит от нас. Он даже не дает мне шансов на какие-то другие вопросы. Эйлин осторожно помогает мне подняться на ноги. Рана отзывается новой болью, и я даже не пытаюсь это скрывать. Тихий крик слетает с губ.       — Тебе очень повезло, — серьезно говорит обладатель красного плаща. Скептически смотрю на него, нахмурив брови. — Ледяные великаны обычно не оставляют кого-то в живых, а убивают одним ударом.       — Спасибо, я это поняла, — холодно бросаю я и украдкой замечаю усмешку второго мужчины. — Возможно, я покажусь невеждой, но… кто вы? — поочередно смотрю на незнакомцев. Ответ, конечно же, поражает и хочется провалиться сквозь землю. Мне кажется, что я стала такого же цвета, как и плащ старшего принца Асгарда. И я не придумала ничего лучше, как благополучно рухнуть в обморок. Благо, мое состояние это позволяло сделать.

Pov Loki

      Достаточно быстро мы с братом нагоняем Хеймдалла. Все же хотелось бы услышать историю появления этой девчонки в Асгарде. Что-то мне подсказывает, что страж нам многое не договаривает. Тор придерживается того же мнения. Хоть в чем-то мы друг с другом согласны.       — Я знаю, что вы хотите спросить у меня, — ступая на Радужный мост, начинает разговор смотритель миров. — Но я ничем не могу вам помочь. Родители девочки вели опасный странствующий образ жизни. Выбрали неправильный путь и отдали за него свою цену.       — Ты знаешь больше, чем говоришь нам, — безразлично бросаю я, оглядываясь по сторонам. Он не лжет, ложь бы я распознал, просто недоговаривает. — И я не думаю, что девчонка долго протянет здесь, слишком уж она старательно пыталась спрыгнуть с утеса.       — Она потеряла родителей, Локи, это вполне логично, — Тор укоризненно смотрит на меня, на что мне остается лишь закатить глаза. Тогда, может, мне тоже следует броситься в объятия необъятной водной глади? Ведь, по сути, я не так уж и сильно отличаюсь от этой малявки. Правда, не думаю, что это меня убьет.       — Тогда может наш милосердный Всеотец и ее приютит? — с вызовом смотрю на названного брата, после чего перевожу взгляд на Хеймдалла. — Что ты скрываешь от нас?       — Лишь то, что вам знать необязательно, — безапелляционно отрезает страж Радужного моста, чем несомненно выводит меня из себя.       — Откуда нам знать, что эта девчонка не причинит вред асгардцам? — вскидываю бровь, с вызовом смотря на мужчину. Замечаю, как Тор кивает головой, словно соглашаясь с моим вопросом. Надо же! — Ее сегодняшняя выходка говорит нам лишь о том, что она абсолютно неуправляема.       — Приносить сумятицу и суматоху в Асгард — это твоя прерогатива, Локи, а она всего лишь ребенок, — занимая свое место в обсерватории, бросает Хеймдалл. Вскидываю руками, а внутри закипает злость. Он хоть раз может прямо ответить на поставленный вопрос?       — Вы меня утомили, — холодно говорю я, после чего удаляюсь от слишком уж всевидящего стража Бивреста и приставучего братца. Меня не касаются их проблемы. Хотят нянчится с этим рыжим несчастьем, я мешать не буду.